Пожалуйста, спаси меня

Два года спустя.       Стоял жаркий июль. Фред поднял голову: на небе не было ни облачка. Он вытер лоб ладонью и вздохнул — от долгой дороги, да еще по такой погоде, он здорово устал. И все же усталость затмевала другие чувства, и Фред был рад этому. Последние месяцы он провел в волнении, не зная, как отреагируют его родные, когда он вернется. Но теперь, когда он, наконец, достиг дома, ему просто хотелось как можно быстрее увидеть семью. Усталость не позволяла ему дрожать от страха, она толкала его вперед.       Когда вдали показалась Нора, Фред не стал удерживаться от радостного выклика. Скоро он будет дома! После всего, что он пережил за последние три года, в ожидании этого момента, он едва мог поверить в то, что наконец вернется к семье, увидит Джорджа и Гермиону, обнимет маму… Внутри все затрепетало от радости.       Дойдя до дома, он на мгновение застыл на пороге в нерешительности, подавил в себе желание постучать — в конце концов, он возвращался домой, — и толкнул дверь. Внутри было тихо, но в самом доме наверняка кто-то был: дверь открылась.       Фред огляделся: здесь почти ничего не изменилось. Все тот же легкий хаос и уют родного дома.       Он разулся и в одних носках прошлепал на кухню. На столе стояла тарелка с пирожками, и Фред — он не ел уже больше десяти часов — не удержался, взял пирожок и только собирался откусить лакомый кусочек, как вдруг раздался голос матери: — Джордж?       Фред оглянулся, по привычке пряча пирожок за спиной, и расплылся в улыбке, стоило ему увидеть маму.       Она стояла у лестницы на второй этаж, почти такая же, какой ее помнил Фред, только в ее волосах теперь отчетливо виднелась седина. — Привет, мам.       Фред думал, что она отругает его, или обнимет, или заставит надеть тапки, да что угодно. Но она молчала. — Что-то случилось? — тихо спросила она, все же делая к нему шаг. — Я взял пирожок, — невпопад ответил Фред, не зная, что еще сказать. Не говорить же «привет, мам, это Фред, твой сын, которого ты считала мертвым, вообще-то я жив». На ее лице застыло недоумение, но потом она словно бы взяла себя в руки и кивнула: — Конечно, угощайся. Сегодня испекла. Так почему ты здесь, Джордж?       Сейчас было самое время сказать, что он вообще-то Фред, а не Джордж — «и вы, мэм, еще называете нас своей матерью?», но язык перестал его слушаться.       Все время, что Фред добирался до дома — волшебной палочки у него не было, и путешествовать пришлось по-маггловски — он пытался представить, как родные отреагируют на его возвращение. Но все никак не мог собраться с мыслями и придумать, что он им скажет, как объяснит все, что произошло за это время. Что они пережили за эти три года? Смогут ли общаться с Фредом, как раньше? В конце концов, он решил импровизировать — планирование никогда не было его сильной стороной, этим всегда занимался Джордж. Фреду было легче действовать спонтанно, быстро подстраиваться под меняющуюся реальность.       Но сейчас он совершенно не представлял, что делать, что сказать.       И почему мама так удивилась, что пришел Джордж? Да, он жил отдельно, но неужели он так редко ее навещал? Нужно будет вправить мозги непутевому братцу.       Молчание затягивалось, мама хмурилась, Фред судорожно пытался подобрать слова, и тут его неожиданно спасли. Дверь распахнулась, в Нору ввалился Рон, скинул обувь, крикнул «мам, я пришел!», поднял голову — да так и замер, увидев Фреда.       Его выражение лица изменилось: он словно бы почувствовал что-то неладное и ощутимо напрягся. — Мам? Что происходит? Джордж… почему ты здесь?       На имени Джорджа голос Рона дрогнул — словно бы он сам не был уверен в том, что видит. — Я не знаю, как сказать вам.       Фред опустил глаза, чувствуя, что не в силах смотреть на них. Что он им скажет? Как объяснит все, что произошло? Как заставит поверить в то, что он настоящий? — Сказать что, милый? — Мама сделала странный жест, словно бы пытаясь дотронуться до него, но быстро отдернула руку. — Что происходит? — Рон выглядел серьезным и сосредоточенным, и Фред поразился, каким взрослым казался младший братец. — Мы же только что виделись в магазине, и все было в порядке. Что-то случилось с Гермионой? Да скажи уже, наконец, не молчи! Джордж! — Я не Джордж!       Мгновение все молчали, а потом произошло сразу несколько вещей: Молли ударила Фреда по щеке, Фред от неожиданности покачнулся и отступил на шаг, а Рон встал перед ним, закрывая от родной матери.       Щеку неприятно жгло, и Фред сам удивился, когда почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.       Никогда раньше мама не била его. — Ты думаешь, что можешь приходить вот так, после стольких месяцев, без извинений, и шутить надо мной?! — Мам, не надо, — Рон попытался ее успокоить. — Я всегда шутил над тобой. — Фред не сдержался и крикнул в ответ. — И ты никогда не била меня! Ради всего святого, мама, как тебе не стыдно поднимать руку на взрослого сына, который еще и сказал чистую правду!       Молли схватилась за полотенце, и Фред поспешно отбежал к двери. Рон крикнул: — Перестаньте! Джордж, просто признай, что шутка была неудачной. — Бить своего сына было удачно, да?! — Давай… Давай я просто отведу тебя домой. — Рон медленно подошел к нему.       Фред вдруг понял, что не хочет сопротивляться. Домой так домой. Пусть брат отведет его во Вредилки. Он наконец-то увидит Джорджа. Джордж его точно не станет бить.       Молли швырнула полотенце и ушла в глубь дома. Фред быстро обулся и выскочил на улицу. Рон вышел вслед за ним и спросил с отчетливым беспокойством в голосе: — Что случилось?       Фред помотал головой. Объяснять что-то Рону у него не было сил — пусть отведет его к Джорджу и тогда сам все поймет.       Рон больше не задавал вопросов. Он взял его под локоть и трансгрессировал. Когда они оказались в Косом переулке, Фреда едва не вырвало: он слишком давно не перемещался с помощью магии. Рон, видимо, заметил, что Фреду стало хуже, и нахмурился. Так и не выпуская его локтя, он затащил брата в магазин.       Здесь все… было по-другому. Фред осмотрелся, замечая изменения. Хуже не стало, нет, но как будто бы исчезла искра веселья: потускнели цвета, уменьшился хаос. Стало спокойнее, аккуратнее. И все же как он скучал по этому месту!       Рон, не сводя настороженного взгляда с Фреда, крикнул куда-то наверх: — Гермиона!       Что Гермиона делала здесь?..       Фред вдруг понял, что не готов к встрече с ней. Он хотел сначала увидеть маму, потом Джорджа и только потом — ее. Возможно, удалось бы подговорить Джо устроить ей сюрприз. Но теперь он должен был столкнуться и с Гермионой, и с Джорджем одновременно и не знал, как они отреагируют на его возвращение. — Рон? Что случилось?       Раздался встревоженный голос Гермионы, а затем появилась она сама. Фред жадно смотрел на нее: как он скучал! Гермиона была почти такой же, какой он ее помнил, все те же слегка растрепанные волосы, все те же серьезные глаза.       Заметив Фреда, Гермиона застыла, глядя на него широко распахнутыми глазами, и в ее взгляде Фред увидел суеверный ужас.       Она не могла вымолвить ни слова. Фред тоже не знал, что сказать. — Джордж сам не свой сегодня, — говорил тем временем Рон. — Я зашел в Нору к маме, а он был там, и они поссорились… — Это не Джордж, — вдруг тонким голосом сказала Гермиона и отступила на шаг. — Это… — Фред, — подсказал Фред и снова не сдержал улыбки. — Приятно, что хоть ты меня узнала, в отличие от матери и родного братца… и дал же Мерлин родственников!       В следующую секунду палочка Гермионы целилась ему прямо в лоб. — Какого черта… — прошипела она.       Фред уже и забыл, какой грозной она могла быть. — Гермиона… — растерянно сказал Рон, переводя взгляд с нее на брата и обратно. — Я ничего не понимаю.       Внезапно дверь в магазин распахнулась, и на пороге показался Джордж.       Фред смотрел на брата во все глаза. Как сильно он изменился! Похудел, словно бы осунулся. И с этой щетиной казался старше своих лет.       Джордж во все глаза смотрел на него.       Фред знал, что должен был сказать хоть что-то, но не мог подобрать слов.       А потом Джордж отвернулся и нетвердым шагом направился к лестнице.       Еще несколько секунд все молчали, а потом Рон крикнул: — Да какого хрена происходит?! — Что ты сделал?! — в тот же момент крикнула Джорджу Гермиона, все еще не опуская палочку, нацеленную прямо на Фреда. — Джордж… — тихо позвал Фред, глядя в спину брату.       Он знал: Джордж узнает его. Из всех людей только он обязательно поверит, что перед ним настоящий Фред.       Джордж замер, услышав его голос. Потом медленно повернулся и посмотрел на Фреда.       Фред сделал шаг к нему. — Я знаю, что ты не можешь в это поверить. Но это правда я.       Еще шаг. — Я Фред, у которого всегда лучше получались заклинания, чем зельеварение.       Еще шаг. — Я Фред, который подговорил тебя пригласить Грейнджер на Святочный бал, чтобы узнать — отличает она нас или нет.       Еще шаг. — Я Фред, который придумал идею с забастовочными завтраками на три минуты раньше, чем ты.       Еще шаг. — Я Фред, с которым ты впервые подрался, когда нам было десять, и я был так обижен, что целый день с тобой не разговаривал.       Еще шаг. — Я Фред, который больше всего на свете боялся увидеть тебя мертвым — а еще темноты.       Еще шаг. Он был уже так близко. Он стоял почти вплотную к Джорджу. — Я Фред, который вытолкнул тебя из Выручай-комнаты, чтобы спасти тебе жизнь.       Последний шаг. — Я жив. Это правда. Мне жаль, что прошло столько времени. Но я не мог вернуться раньше.       Джордж дернулся вперед, и Фред на мгновение с облегчением подумал, что брат обнимет его, но Джордж ударил его.       Фред почувствовал боль и схватился за нос. — Джо… — Не называй меня так, — прошептал Джордж, потом развернулся и бросился вон из магазина. — Джордж!       Фред хотел бежать вслед за ним, но в тот же миг увидел яркую вспышку оглушающего заклинания, и его накрыла темнота.

***

      Когда Фред очнулся, его голова болела, а глаза едва получилось открыть. — Вот черт…       Пробормотал он, не сразу сообразив, где находится. Он попробовал пошевелиться и тут же почувствовал, что веревки с силой врезались в руки.       Нет. Только не снова. Его связывали там, у друидов, когда боль была настолько невыносимой, что он мог неосознанно повредить самому себе. Инстинктивно он замер в ожидании боли: он знал, что за связанными руками всегда следует ужасная боль.       Ему пришлось закрыть глаза и сделать пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Он помнил, что его вырубил кто-то из своих: Рон или Гермиона, ведь Джордж не успел достать палочку.       Фред знал, что ему ничего не грозит, и все же быть связанным и избитым — последнее, чего он ожидал после возвращения домой.       Фред попробовал высвободиться, но услышал: — Не дергайся, будет больнее.       И замер.       Рон.       Когда глаза привыкли к полутьме, Фред увидел брата. Рон сидел на стуле рядом с кроватью, на которой лежал Фред, и не сводил с него взгляда. Увидев, что он очнулся, Рон сказал: — Рассказывай.       В его голосе отчетливо слышались стальные аврорские нотки. — Развяжи меня! — возмущенно сказал Фред. — Ты охренел? Мне больно. — Нам всем больно, — откликнулся Рон.       Фред огляделся и нахмурился: — Где Гермиона? Где Джордж? — Ты их не увидишь. Ты никого не увидишь больше никогда в жизни, если немедленно не расскажешь, кто ты такой и как смог украсть внешность моего погибшего брата?       Ну, разумеется. Они ему не поверили. Этого стоило бы ожидать, тем более от таких параноиков, какими были Рон с Гермионой. Странно, что еще и Гарри Поттер не прибежал устраивать ему допрос с пристрастием.       И почему Джорджа здесь нет? Он не мог не узнать его! — Это правда я, Рон, — сказал Фред. — Я — Фред! Ты можешь спросить у меня что угодно, и я отвечу. Или позови Джорджа, он точно знает, что это я. Мы знаем все друг о друге.       Рон надолго замолчал, не сводя с него взгляда. Потом медленно спросил: — Какой у тебя патронус? — Сорока. Но вопрос неудачный, Ронни. Это могли знать не только мы с тобой.       Но Рон, кажется, не собирался останавливаться. — Почему ты в детстве превратил мою игрушку в паука? — Потому что ты сломал мою метлу. Но вопрос снова неудачный! — Это еще почему? — Потому что все это знает и Джордж, верно? Ты должен спросить что-то такое, что знаем только ты и я!       Рон поднял брови: — Учишь меня вести допрос? — Да! Ты ведь идиот. — Фред фыркнул. — И какой еще допрос? Развяжи меня!       Рон ничего не ответил. Фред вдруг понял — Рон боится задавать правильный вопрос. Ему так хочется верить в то, что Фред жив, но он боится, что это всего лишь шутка Джорджа. Джорджа, который лучше всего знает Фреда и может ответить почти на любой вопрос о нем. — Рон, — тихо сказал Фред. — Давай быстрее. У меня руки болят.       Рон вскинулся. — Ладно! Ладно. Что Фред Уизли сказал мне на свадьбе Билла и Флер, перед нападением пожирателей? — Я… — Фред глубоко вздохнул. — Я ничего не сказал, Ронни. Я сделал. Передал тебе кольцо для Гермионы. Я хотел ей сделать предложение после свадьбы Билла. Но когда появился патронус Кингсли, я знал, что вы трое должны исчезнуть, но не успевал найти ее. Увидел тебя и кинул коробочку с кольцом. Крикнул, чтобы передал ей.       Он помнил это. Ему хотелось сделать все по-другому, хотелось все устроить красиво, так, чтобы Гермиона восхитилась и запомнила на всю жизнь. Но время было неподходящее. Он не успел ей ничего сказать и не знал, увидит ли ее когда-нибудь. И в тот момент, поняв, что с ним может случиться, что угодно, ему захотелось, чтобы это кольцо осталось с ней.       Рон услышал его ответ и отвел взгляд. Потом сказал так тихо, что Фред едва расслышал: — Но я не передал. Так и не передал ей кольцо. — Что?.. Почему?!       Рон вдруг вскочил и сжал кулаки: — Потому что ты гребаный эгоист, Фред! Разве Гермиона заслуживала этого?! Ты должен был сам вручить его! Ты должен был все сделать правильно! — Мы были на войне, Рон, и могли погибнуть в любой момент! — Вот именно! — заорал Рон. — Вот именно, Фред! Мы должны были сначала выиграть войну! А потом мы бы все вернулись домой, и ты бы сделал ей предложение! Все должно было быть именно так! Но ты погиб! — Я… — Фред тяжело задышал. — Я ведь жив, Рон. И я все исправлю. Только развяжи меня, наконец!       Но Рон только покачал головой и вылетел из комнаты. — Рон! — крикнул ему вслед Фред, но ответом ему была тишина.