Strange

      Дайске бесит Хару своим надменным видом, уверенностью в том, что все в этой жизни могут решить его деньги, своим постоянно идеальным образом: эксклюзивные костюмы, так выгодно подчеркивающие все достоинства и без того безупречной фигуры, аккуратная прическа, безупречная настолько, что аж смотреть тошно… Почему он перевелся именно в этот отдел, почему конкретно в это управление?! За что это Хару? Изо дня в день видеть эту самодовольную рожу, что разбрасывается деньгами где надо, и где нет, как будто это игра какая-нибудь, а не серьезная взрослая жизнь.       Еще и из любой ситуации выходит все так же идеально. Хоть бы раз запачкался или костюм испортил… Вот Като из-за него уже не одну рубашку в мусорку отправил, странно еще, что пиджаки живы. Возможно, из-за этой несправедливости, возможно из-за того, что Камбэ в целом бесит своей безупречностью и одновременно отстраненностью от всего происходящего… Но Хару до дрожи в пальцах, нервно сжимающих сейчас стаканчик с дешевым кофе из автомата, хочется стереть эту надменную ухмылку с губ Дайске. Да хоть этот самый кофе вылить ему на голову, чтоб уж наверняка и костюм и прическа пострадали. Да только совесть не позволяет.       Они как раз стоят у опустевших комнат для допросов, и даже понимая, что это бессмысленно, Като пытается все же достучаться до напарника, уже практически срываясь на крик: — Да пойми ты уже наконец, за деньги невозможно купить все!!! — Он сжимает многострадальческий стаканчик с остатками кофе, чуть не проливая его на себя. А Камбэ все ухмыляется да смотрит с неким интересом. И от этого врезать ему хочется только сильнее. Хару стискивает зубы, мысленно считая до десяти. Надо успокоиться, определенно. — Понимаю, — вдруг односложно отвечает Дайске, заставляя Като удивленно уставиться на него. — Ты странный. — Да ты достал! — Взрывается Хару, намереваясь все-таки отвесить хоть пощечину явно уже зарвавшемуся напарнику. Даже если его потом за это уволят, сейчас наплевать.       Только он не учитывает, что его агрессивное состояние на самом деле играет только на руку Дайске, тот легко уворачивается от первого и, предугадав, перехватывает второй удар. Бедный кофейный стаканчик погибает смертью храбрых, расплескав остатки содержимого в нескольких метрах от мужчин. Дайске усмехается шире и почему-то довольнее обычного, делает шаг назад, почти к самой стене и вдруг резко дергает Хару за руку на себя. Тот от неожиданности не удерживает равновесия, буквально падая на Камбэ, только на стену позади того кое-как опирается рукой. И уж чего он точно не ожидает, так это требовательного прикосновения чужих губ к его. В этот момент мир как будто замирает, а из головы разом пропадают все мысли. И вроде было бы правильно оттолкнуть и наорать… Наверное. Вот только… Не хочется. И он отвечает на поцелуй, чувствуя губами чужую улыбку.       Дайске тянет Хару за собой, не разрывая поцелуя. Пару шагов — и за ними хлопает дверь все той же комнаты для допросов, из которой они совсем недавно выводили преступника. Като оказывается прижатым к двери, и даже не думает сопротивляться, чувствуя, как рука Дайске проникает под его рубашку. Тот дышит тяжело и сорванно, второй рукой лихорадочно нащупывая защелку на дверях. Щелчок вызывает у него довольную улыбку, которая быстро исчезает в очередном поцелуе. Когда они отстраняются друг от друга, чтобы хоть минимально привести дыхание в норму, Хару посещает мысль, что взъершенные волосы идут Камбэ намного больше идеальной укладки. Впрочем, тоже самое касается и искренней улыбки, а не самодовольной ухмылки, да и губы припухшие от поцелуев выглядят очень привлекательно, особенно в сочетании с потемневшими почти до черноты от возбуждения и полумрака глазами.       Като расстегивает пиджак и стаскивает с Дайске галстук, испытывая некое извращенное удовольствие от того, что это именно он сейчас рушит остатки идеального образа мужчины. Он хочет отшвырнуть вещицу куда-то в сторону, но Камбэ перехватывает, забирая. Даже в возбужденном состоянии он неплохо контролирует свои передвижения, так что умудряется вполне аккуратно скинуть пиджак и рубашку на стул и помочь с этим же Хару. А потом захлебывается дыханием, ощущая жаркие поцелуи на своей шее. Так еще не было ни с кем. Кажется, это именно то, что за деньги купить-то и нельзя. Но подумать об этом время у него еще будет. Самообладание удержать очень сложно, ведь Като касается его так горячо, нежно и одновременно в меру грубо, так правильно, что сложно не застонать.       В какой-то момент Дайске чувствует, что терпение покидает его, так что он подхватывает Хару под бедра и усаживает на стол, вновь утягивая в поцелуй. Тот теперь отвечал страстно и мокро, легко кусаясь, не забывая при этом исследовать руками подтянутое тело партнера. И прикосновения, на самом деле, вообще не увеличивают терпение, что и так посылает сигналы SOS… На глаза попадается собственный галстук, и в голове сразу же рождается идея. Камбэ легко толкает Хару, заставляя теперь уже лечь на столе и нависает сверху, снова целуя его.       Като слишком увлечен поцелуем, так что не обращает особого внимания на то, что его руки заводят над головой, и лишь ощутив довольно приятную на ощупь ткань, плотно обхватившую запястья, он удивленно вскидывается. Но тут же и успокаивается, тихо усмехаясь: — Мог бы хоть предупредить.       Ответ тонет в следующем поцелуе, а после Камбэ опускает руку на пах партнера, лаская давно уже требующий внимания член сквозь ткань брюк и белья. И, смотря как Хару выгибается навстречу прикосновениям, он ни на секунду не жалеет о том, что импульсивно затащил его сюда. Контролировать себя уже невозможно, так что от остатков одежды Дайске избавляется в считанные мгновения и даже успевает откуда-то достать тюбик смазки. Като не успевает так быстро обрабатывать происходящее, только слегка вздрагивает, когда холодные скользкие пальцы касаются сжатого колечка мышц. На удивление, Камбэ на это реагирует: — Тише, — выдыхает в самое ухо, после прикусывая мочку. Хару хватает лишь на кивок.        Необычная для привычного образа Дайске нежность очень даже подкупает и вся ненависть сейчас оказывается простой тягой к тому, с кем шансов, как казалось, нет. Теперь же только бешеная страсть, животная, на уровне инстинктов тяга друг к другу. Конечно, ощущение чужих пальцев глубоко в себе немного неприятно, но, на самом деле, не ново для Като. А серьезное лицо Камбэ сейчас очень даже смешит, учитывая, что это выражение вызвано его желанием доставить как можно меньше дискомфорта. Он сейчас даже не думает касаться себя, да и нечем — вторая рука ласкает член и яички Хару, отвлекая от дискомфортных ощущений ниже.        И даже видя, как Хару уже вовсю подается навстречу движениям рук и выгибается, тихо постанывая, Дайске продолжает его растягивать, хоть свое возбуждение уже и почти невыносимо. И только прерывающийся стонами хриплый голос Като отвлекает: — Да войди ты уже в меня.       И возразить сил не находится. Он быстро смазывает свой член, наплевав на отсутствие презерватива и осторожно, медленно начинает входить. Хару раздраженно закатывает глаза и сам подается навстречу, ускоряя проникновение. Закусывает губу, ведь немного не рассчитал, и шумно выдыхает сквозь зубы. — Ты в порядке? — На удивление неуверенно спрашивает Камбэ. И звучит он в этот момент крайне мило, что вызывает у Хару улыбку. — Да. Двигайся. — Выдыхает он.       Дайске кивает и все еще осторожно совершает первые толчки, придерживая Като за бедра. При этом он старается менять угол проникновения и когда Хару резко выгибается, кусая губы — понимает, та самая точка найдена. Теперь он постепенно ускоряется, с удовольствием наблюдая, как краснеет лицо Хару, который изо всех сил старается сдерживать стоны. В какой-то момент даже связанные руки к лицу прижимает, чтобы прикусить запястье. И все равно тихо стонет. Камбэ уже не уверен в своей способности внятно говорить, так что решает не рисковать — молча возвращает руки партнера в положение «прижаты к столу над головой» и теперь удерживает их одной рукой, второй удерживая равновесие.        Движения постепенно становятся более резкими и хаотичными, тихих стонов сдержать уже не получается ни у одного из мужчин. И Хару даже жаль, что его руки сейчас связаны и он не может никак влиять на ситуацию. Дайске же, чувствуя приближение оргазма, отпускает руки партнера, чтобы начать надрачивать ему в такт собственным толчкам. Он усмехается, когда Като умудряется даже связанными руками обнять его за шею и запустить их ему в волосы. Еще несколько хаотичных движений и два довольно громких стона сливаются в один, а тела в эйфории теснее прижимаются друг к другу.

***

      Они судорожно собираются в тишине, но довольные улыбки явно дают понять, что каждому понравилось. А когда покидают комнату для допросов, скрыв любые следы своего в ней времяпрепровождения — им вполне везет, ведь никого на пути не встречается. Только уже на лестнице их странным взглядом провожает Хошино. Да только ни один из них этого не замечает, ведь оба заняты своими мыслями.