Сгорая

Бессмертного Владыку Ордена Цишань Вэнь следовало бояться, преклоняться пред силой, уважать и… восхищаться. На очередном собрании кланов, на этот раз проходящем в Безночном Городе в Цишане, Цзян Фэнмянь ловит себя на мысли, что совершенно не вникает в решение важных политических вопросов и никак не реагирует на некоторые проблемы на границах с владениями ордена Цзинь. Что замечает, конечно, и сам глава Цзинь, однако предпочитает прятать лукавую неприятную ухмылочку за расписным веером, ловко переводя тему, уводя в сторону от насущных вопросов и соловьем разливаясь о какой-то несущественной чепухе. В Пристань Лотосов он наведается с неофициальным визитом немного позже, чтобы утрясти треволнения и заодно получше оценить новоявленного Главу одного из Великих Орденов. Глава Лань едва заметно поджимает губы, поднося ко рту чашечку с чаем, его явно мало что беспокоит, включая собственный Орден, а потому здесь он присутствует чисто потому, что так предписывают правила и долг. Глава Не раздраженно ведет плечом, когда Гуаншань вдруг переключается на торговлю и пытается втянуть его в диалог, пытаясь стрясти возможность покопаться в богатых железом землях с целью якобы «наладить дружеские отношения и обменяться опытом», на самом же деле лихо просчитывая выгоду, если вдруг свирепый Глава все-таки сдастся под его напором. Вэнь Жохань закатывает глаза к потолку, подавляя рвущийся наружу хмык. Фэнмянь так и прикипает к нему взглядом, окончательно перестав уделять внимание творящемуся вокруг фарсу. Кажется, Бессмертный Владыка отлично осознает, что от обсуждения творящихся на границах беспределов нечисти и решению, кто и сколько отправит людей от своего ордена для зачистки они плавно скатились в непонятное нечто. Стало быть, он тоже более не слушает, но почему-то не спешит подняться и на правах Верховного Заклинателя объявить собрание оконченным. К какому-то конкретному решению они так и не пришли, и Фэнмяню кажется, что каждый как всегда будет справляться с проблемами в одиночку. На подобном собрании он, признаться, находиться всего лишь во второй раз в жизни. После внезапной смерти отца на неудачной ночной охоте управление орденом легло на него и советники буквально упырями вцепились в молодого главу, выпивая из него все силы. Мужчина устало прикрывает глаза, но поздно понимает, что слишком сильно погрузился в пространственные размышления ни о чем, потому встряхивается лишь тогда, когда совсем рядом раздается шуршание богатых клановых одежд проходящего мимо заклинателя. Вэнь Жохань буквально плывет, быстрым летящим шагом пересекая огромную залу и за его спиной постепенно нарастает гул, на который тот совершенно не обращает никакого внимания. Молодой глава Цзян на мгновенье замирает, когда спокойный взгляд невозможных багровых глаз падает прямо на него, а вселенная схлопывается, отрезая от него все лишние шумы. Он видит, как губы старшего заклинателя дергаются в намеке на улыбку, словно тот хочет что-то произнести напоследок, но наваждение спадает, когда глава мелкого вассального клана привлекает внимание Владыки, и он отворачивается. Фэнмянь облегченно выдыхает, понимая, что это было очень, опасно близко. Он был молод, непозволительно молод по отношению к другим главам, и столь же непозволительно непросвещенным в клановых делах, потому что мало ими интересовался. Он был хорошим воином, лучником, мягким и приятным в общении человеком, но ноша, которая неожиданно свалилась ему на голову, была совершенно неподъемной для кого-то вроде Фэнмяня. Мужчина сглатывает, поднимается на ноги, обменивается ничего не значащими фразами с главой Не; заверяет Цзинь Гуаншаня о том, что с радостью примет его в Пристани; и старается вообще никак не сталкиваться глазами с безучастным, но при этом обладающим удивительно цепким взглядом Цинхэн-цзюнем. Фэнмянь вываливается из зала совещаний и понимает, что его немного потряхивает от напряжения, которое он игнорировал большую часть собрания, но которое почему-то решило навалиться на него, стоило только переступить порог и отойти на несколько шагов в сторону. Глубоко вдыхает и выдыхает горячий цишаньский воздух, которые едва не обжигает легкие с непривычки и бредет куда-то в сторону, все равно, куда, лишь бы подальше от неприятно оценивающих его взглядов. И вздрагивает, когда обжигающая, крепкая ладонь ложится на плечо. Над ухом раздается подозрительно знакомый смешок и мужчине хочется сквозь землю провалиться, потому что вот еще большего позора, чем уже есть, ему только и не хватало!.. — Глава Цзян, — насмешливые интонации в рокочущем голосе проходятся мурашками вдоль позвоночника, и Фэнмянь поспешно вжимает голову в плечи, сбрасывая с плеча чужую руку и склоняясь в почтительном поклоне. Этого заклинателя следовало бояться, но что-то внутри него наоборот невольно замирает в предвкушении. Выравниваясь, хозяин Пристани Лотосов старается не смотреть Жоханю в лицо, придавленный исходящим от чужого тела жаром мощной обжигающей духовной энергии, которая почти вдавливает его в пол. Интересно, а сам Владыка в курсе, как действует его присутствие на неподготовленных?.. — …составить компанию? Фэнмянь удивленно моргает, потому что напрочь пропустил мимо ушей все, что только что говорил этот невозможно страшный человек. Но пауза уже становиться почти неловкой, потому он заторможено кивает: — Почту за честь. Владыка удовлетворенно прикрывает глаза, едва заметно улыбаясь. Делает неопределенный жест рукой и Фэнмянь расценивает его как повеление следовать за ним. Он отстает чуть меньше, чем на полшага, чувствуя себя до ужаса странно, чуждо и совершенно не соображая, как же должен выдержать подобное давление, оказавшись с этим человеком один на один. Но путь заканчивается непозволительно быстро, слуги почтительно кланяются едва ли не в пол, но Бессмертный Владыка лишь нервно дергает плечом и столь незначительного движения хватает, чтобы их моментально сдуло с глаз долой. Глава Цзян отстраненно наблюдает за оставшейся служанкой, которая внесла еду и кувшин вина, резво разложила все на низком столике и как-то незаметно ретировалась прочь. Напряжение тут же легло на плечи еще сильнее, чем до этого, и Фэнмянь скованно присаживается на подушку, на мгновенье позже Вэня, беря в руку первую попавшуюся чашку и осушая одним глотком. И едва не закашливается, потому что вино, которое он принял за чай, оказалось намного, намного крепче привычного лотосового. Прикрывает рот краем рукава и пытается дышать часто-часто, крепко зажмурившись и закусив губу от невыносимого пекучего жара, разлившегося в горле. Рядом раздается отчетливый смешок, но Фэнмянь упрямо не отнимает руки от лица, откровенно боясь наткнуться на насмешку в глазах и лице сидящего напротив. И вздрагивает, когда руку мягко перехватывают, опуская. Взгляд, впрочем, он все так же не поднимает. Глупо. Боги, как же глупо он сейчас себя чувствует, кто бы знал!.. — Глава Цзян, — снова те же насмешливо-рокочущие интонации, заставляющие что-то в груди опасливо сжаться. Фэнмянь приоткрывает глаза, когда давление на руку немного слабеет и решается поднять взгляд только тогда, когда давящее ощущение чужого присутствия немного отступает. И тут же отшатывается в сторону, потому что невозможный Вэнь Жохань оказывается к нему настолько близко, что он отчетливо видит вспыхивающие золотом искры в багровых глазах. Глава Вэнь отстраняется, закидывает голову назад и весело хохочет; Фэнмянь на мгновенье теряется, а потом в груди вспыхивает гнев. Гнев на этого старшего, но совершенно непонятного, неправильного мужчину. — Что вы себе… — Фэнмянь рычит, задыхается от ярости и потому вскакивает на ноги, с ненавистью глядя на оставшегося в прежнем положении заклинателя. Что-то злое, ядовитое и гневное рвется на язык, но не успевает толком даже сформироваться во что-то определенное, когда Владыка одним плавным, едва уловимым взгляду движением поднимается на ноги. Оказывается непозволительно близко, опасно нависая, придавливая своей мощной сжигающей ци, которую, оказывается, вполне способен скрыть едва ли не полностью. Хватает за ворот клановых одежд, притягивая ближе к себе и Фэнмянь не успевает даже пискнуть, как оказывается прижат к широкой горячей груди, а чужая рука оказывается прямо на… на!.. Он брыкается, пытается лягнуть Владыку по голени, но оказывается лишь еще крепче прижат, буквально обвит крепкой рукой, которая не позволяет ему малейшего движения. Гнев постепенно сходит на нет, уступая место удушающей волне паники, которая тугим кольцом смыкается вокруг груди и горла. Над головой раздается задумчивое «Хмм…» отдающее мягкой вибрацией в груди. Жохань медленно ослабляет объятие, отстраняется совсем немного, как раз достаточно для того, чтобы склонить голову и взглянуть прямо в глаза напуганного Фэнмяня. — Разве ты не этого хотел?.. — произносит растерянно, и взгляд настолько странный, обжигающий, что главу Цзян мгновенно бросает в краску. Он пытается выдавить из себя хоть что-то вразумительное и Владыка Вэнь терпеливо ждет, забавно склонив голову к плечу. Ну же, ну же! Скажи хоть что-то, хоть что-нибудь, что сделает тебя не настолько жалким в глазах этого невозможного, до дрожи, до ужаса желанного мужчины!.. Фэнмянь судорожно вдыхает раскаленный воздух, вцепляется непослушными пальцами в ворот клановых одежд с огненным орнаментом и, крепко зажмурившись, резко подается вперед. Владыка Вэнь хмыкает, но обманчиво покорно приоткрывает рот, дозволяет касаться себя губами и языком; опускает руки на поясницу, сильно сжимая, заставляя прогнуться. Мнет, давит в нужных местах, откровенно лапая за ягодицы и Фэнмянь вздрагивает, стонет в поцелуй, пытается отстраниться, уйти от обжигающего, пошлого прикосновения. Вэнь Жохань предупреждающе смыкает зубы на его нижней губе и гортанный рык, вырвавшийся из его горла, хлесткой дрожью проходится по позвоночнику, скручиваясь тугой пружиной внизу живота. Фэнмяню кажется, что его сейчас разорвет от новых, ошеломляющих, таких странно-приятных ощущений. Дыхание окончательно сбивается, когда поцелуй прерывается и его подхватывают под колени, резким движением забрасывая на себя, заставляя обхватить ногами чужую крепкую поясницу. Жохань вплетает пальцы в разметавшиеся черные волосы, собирает в горсть, чтобы после сильно потянуть, вырывая из Фэнмяня потрясенный вскрик, и впиться зубами прямо в незащищенное горло. Глава Цзян дергается, вырывается, потому что боль от укуса просто невообразима и после обжигающей ласки кажется еще острее. Он пропускает момент, когда Вэнь останавливается и тем неожиданнее стала нежность, с которой его уложили на огромное ложе. Каким-то отдаленным участком сознания Фэнмянь осознает, что его, похоже, привели прямо в хозяйские покои, но мысль оказывается тут же сметенной прочь, когда Жохань наваливается на него всем своим немалым весом, придавливая к кровати. Он охает, обхватывает руками за плечи, неосознанно дергает за гладкую мягкую прядь волос, и заклинатель шипит что-то угрожающе-предупреждающее; тянется рукой к чужому поясу и одним резким движением разрывает его, буквально выпутывает, вытряхивает Фэнмяня из множества слоев клановых одежд, оставляя только нижнюю рубаху и штаны. Щеки обжигает жаром стыда, когда сквозь тонкую ткань отчетливо видно его ничем более неприкрытое возбуждение. Только Жохань мычит что-то одобрительное, на несколько долгих мгновений отстраняясь и сбрасывая собственную накидку, плавным тягучим движением развязывая пояс. Хозяин Пристани смотрит на него сквозь ресницы, любуется грациозными, емкими движениями, и думает о том, как же он до такого вообще докатился. — Скажи, — рычит почти над ухом, склоняясь низко-низко, — что хочешь меня. Фэнмянь широко распахивает глаза, и захлебывается собственным стоном, когда сильные руки проходятся по груди и бокам, проникают под нижнюю рубаху, гладят поджавшийся живот и ребра, щипают соски и его всего выгибает навстречу этим обжигающим прикосновениям. — Скажи. Вэнь Жохань не просит — он приказывает и глава одного из Пяти Великих Орденов подчиняется, совершенно не соображая себя от незнакомого, проникающего в самое нутро удовольствия. — Хочу, — он прерывается, мечется, сжимает коленями бедра старшего заклинателя, — Хочу… овладей мной. Владыка довольно мычит куда-то в шею, поднимая на него шальной, горящий алыми всполохами сдерживаемой похоти взгляд и Фэнмянь задыхается. — Ты сам это сказал. Он улыбается. Он, черт возьми, улыбается, а Цзян Фэнмянь вдруг осознает, что сам себя загнал в ловушку! Его переворачивают на живот и одним резким движением сдергивают штаны с сапогами; на протестующее мычание Жохань только смеется, сильно сжимает пальцами белую ягодицу, спиваясь ногтями до боли, другой рукой поглаживая внизу живота. Фэнмянь оказался настолько увлечен контрастом ощущений, что пропускает момент, когда смазанный в чем-то скользком и пахучем длинный палец проникает в него. Сжимается, напрягается весь, но мужчина кусает его за загривок, касается мочки уха, выбивая протяжный вздох из груди и снова смыкает зубы на наливающемся кровью синяке на горле. Зализывает, целует, и незаметно добавляет второй палец, стоит только Цзяну немного расслабиться. — Не зажимайся, — произносит хрипло, и вибрации этого невозможного голоса отдают в груди, заставляют пальцы ног поджаться в предвкушении. Если несравненный Бессмертный Владыка уже не владеет голосом, пропуская томные нотки, то что же с ним будет на пике блаженства?.. Фэнмянь охает, когда его резко ставят на колени, прижимая спиной к горячей груди и вынимают пальцы. Тянущая пустота заставляет член невольно дернуться и неосознанно потянуться за теплым, непривычным, но почему-то болезненно-приятным прикосновением. — Расслабься. Жохань старается входить в него медленно, аккуратно, чтобы не порвать, но боль от первого проникновения заставляет Цзяна жалобно заскулить, забиться в сильных руках, царапая чужие предплечья короткими ногтями. Он мотает головой, выгибается, потому что это действительно невыносимо, но Владыка рычит, стискивает его покрепче и делает резкое движение бедрами, заваливая мужчину грудью на простыни; отпускает, чтобы в следующее мгновенье вцепиться в бедра, силой разведя в стороны и на пробу двинувшись. — Стой! — Фэнмянь выворачивает шею, набирает в грудь воздуха, чтобы в сердцах выораться и послать заклинателя к праотцам, но замирает. Вэнь Жохань, запрокинувший голову назад, дышит тяжело и грудь его ходуном ходит; гладкие волосы разметались, падая на поджавшийся живот и весь он едва заметно дрожит и дрожь эта передается главе Цзян, который неожиданно для себя весь обмякает, распластывается по простыням. И это дает Жохань своеобразный сигнал к действиям. Протягивает руки, отпуская до синяков сжатые ягодицы, и поглаживает по плечам и спине, слегка проминает, снова чуть двигаясь на пробу назад и вперед. Фэнмянь всхлипывает, но старается не сопротивляться. Его снова обхватывают поперек груди и снова ставят на колени, прижимая к себе, но в этот раз этот чертов заклинатель делает что-то такое невероятное, что Фэнмяня подбрасывает, а крик застревает где-то в горле, срываясь с губ непонятным сипением. — Понравилось? — голос Владыки так и лучится самодовольством, однако ответа он, вопреки ожиданиям, совершенно не ждет, продолжая: — Хочешь еще? Хозяин Пристани так и не успевает ничего ответить, когда большая мягкая ладонь снова скользит под пупок, прямо напротив даньтяня, нажимает и посылает волну обжигающей, невыносимой огненной ци. Горячий мощный поток бьет по напряженным мышцам, лавой проходится по меридианам, собираясь внизу живота невыносимым, болезненным возбуждением. Закидывая руки за голову и прижимая голову Жоханя к своему плечу, захлебываясь в крике и невозможности ощущений, которых просто слишком много, Фэнмянь понимает, что вот-вот сгорит, если Огненный Владыка не остановится. И в то же мгновенье желая, отчаянно, всей душой желая, чтобы тот не прекращал движение, не прекращал заполнять его не только своей ци, но и членом, к которому он сам подается назад, с силой, до основания насаживаясь. Жохань гортанно рычит, накрывает рукой шею партнера и немного сдавливает, выбивая из груди очередной стон, другой же собирает в горсть яички и крепко сдавливает основание члена, заставляя мужчину метаться, путаться пальцами в мягких гладких волосах. Он хочет то ли вырваться, то ли прижаться сильнее. — Ох… — Фэнмянь в очередной раз захлебывается вдохом, потому что огненная ци снова бьет по меридианам, лижет обнаженную разгоряченную кожу и скапливается болезненным напряжением. Его буквально разрывает от желания кончить. — Пожалуйста… Владыка В-вэнь… Заклинатель отчетливо сглатывает, тяжело выдыхает и в следующее мгновение Фэнмянь готов его ударить, потому что он… он, черт возьми, снимает его со своего восхитительного члена! — Попроси, — усмехается, тут же засаживая глубоко, грубо забрасывая ногу партнера себе на плечо. Наклоняется, ловя губами вскрик, переходящий в яростный поцелуй, ни на секунду не прекращая движение. В таком положении головка его члена раз за разом проезжается по простате, Фэнмяня подбрасывает от каждого движения, но стоит только протянуть руку, чтобы получить желанную разрядку, как ее тут же перехватывают. Его складывают едва ли не пополам, из-за чего одно колено оказалось вплотную прижато к груди, и в ухо врывается рычащий шепот: — Назови меня по имени. Глава Цзян сглатывает, потому что это… это! О, Боги! Зажмуривается, слушая искушающий, медовый шепот над ухом, который посылает вдоль позвоночника мурашки. Ноги начинает медленно отнимать, возбуждение становиться болезненным, колючим, а перед глазами все плывет от набежавших слез. — Пожалуйста, — жалобно тянет, и добавляет, не давая себе времени передумать: — Жохань… Ох, Жохань-гэ… Дай мне кончить! Владыка на мгновенье останавливается, шальными багровыми глазами с широкими зрачками вглядывается в его залитое непрошенными слезами лицо и ухмыляется. Проводит языком по губам, заставляя прикипеть взглядом к этому завораживающему действию, и кладет обжигающую ладонь на истекающий смазкой член. У Фэнмяня перед глазами вспыхивают звезды, когда Жохань направляет в него еще немного духовной энергии, и наконец-то полностью отпускает себя, со всей силы вбивая его в кровать возобновившимися движениями. Фэнмянь кричит. Фэнмянь мечется, кусается, дергается, зажатый в объятия, словно в тиски. Вспышка обжигающего, невыносимого удовольствия выбивает из него дух, скручивает внутренности, вымывая из головы последние остатки рассудка. Жохань вцепляется зубами ему в плечо, рычит утробно, сбиваясь, наполняя его семенем и собственной духовной энергией и Фэнмяню кажется, что он переживает еще один оргазм, настолько хорошо ему было. Пытается вдохнуть едва не искрящийся, густой, душный воздух комнаты, но придавивший его Владыка не позволяет даже двинуться, прижимая к себе поплотнее и перекатываясь на спину, не спеша выходить. Цзян пригревается на чужой груди, обнимая в ответ; волнами накатывает сонливость. Он подумает о своих собственных действиях позже. Ему тепло, хорошо, а отголоски удовольствия до сих пор гуляют по телу, все напряжение прошедших месяцев его отпускает. Хозяин пристани слышит «Умница.» сказанное тихим, нежным вибрирующим голосом, но не совсем уверен, что ему не показалось. Потому что наутро в постели он проснулся один, а одежда оказалась заботливо сложена около бочки с водой. Фэнмянь понимает, что так и должно было быть. Как и то, что судьба еще не раз сведет его с этим потрясающим мужчиной. И не менее отчетливо Цзян Фэнмянь понимает, что с каждой новой встречей сгорает дотла.