Первое и последнее

Привет, Грейнджер. Я знаю, что ты жива, здорова и что у тебя все относительно нормально, ведь каждую пятницу я кормлю твою сову, так что расскажу о себе. В первую очередь хочу попросить прощения за то, что не писал. Я просто не мог. У меня все плохо, Гермиона. Каждый мой день тут, в этом огромном особняке, становится каторгой. Даже спустя полгода я не понял, почему Германия, если у нас куча домов по всему миру. Да что там: в Англии есть убежище, о котором не знаю даже я, ни то что министерство или Лорд. Может из-за расстояния. Может из-за ежедневных обысков Мэнора, да таких рьяных, будто за ночь там что-то может поменяться. А может и из-за Лорда. Не я, Гермиона. Я не хотел, понимаешь? Я бы умер, зная, что защищаю тебя, но никогда не отсиживался бы тут, как крыса. Хочу, чтобы ты знала: ни разу за эти месяцы я не видел звезд, ни разу не летал на метле и ни разу не выпустил свою сову. Всё это время я исследую особняк, утопая в этих бесконечных коридорах и практически умирая от удушья, ведь стены так плотны и высоки, что воздуха нет. Каждый день я живу во тьме, хотя двор заколдован на вечное солнце и уют. Каждый день я вижу только мрак: я дышу им, Гермиона. Только ты была моим спасением; только ты давала надежду на то, что скоро все закончится, но нет. Я уехал. Меня, блять, увезли в эту чёртову Германию и теперь я не знаю, как вернуться назад. Мне кажется, что я на краю света, где-то вдали от дома, где-то вдали от тебя, понимаешь? Я не смогу больше выносить это ощущение. Казалось бы: был рождён злобной мразью, но ты дала мне узнать, что я не такой. Далеко не такой, каким видел себя и каким видели меня другие, наоборот. Как-то ты сказала, что не видела души добрее, чем моя. Не знаю, что двигало тобою в тот момент, но эти слова высечены на мне повсюду. Я поверил, что моя душа ещё не очерствела окончательно, благодаря тебе. Я узнал, что не такой плохой, каким знал себя всю жизнь, благодаря тебе. Почувствовал, что я - человек, а не чудовище, благодаря тебе. Сейчас, когда идёт война, многие, как и я раньше, задаются вопросом: хорошо ли это - быть человеком? С одной стороны - нет, ведь только благодаря хладнокровию и жестокости можно выжить сейчас, но с другой стороны ты, Гермиона. С другой стороны мир без лучей всей палитры, без криков, без отчаяния и боли. С другой стороны любовь. И поверь, Грейнджер, выбор я сделал уже давно. Незаметно для себя, тебя и остальных, просто в один момент понял: мне нужна ты, а не кровь. Мне нужна ласка, а не слезы. Я хочу слышать только смех, отныне и навеки, понимаешь? И когда я вот так вот об этом задумываюсь, то даже радуюсь тому, что мы уехали. Нет, давай честно: сбежали. Сейчас я правда рад, ведь останься мы там ещё хоть месяц... Ты бы не увидела во мне человека больше. Меня бы целиком поглотила эта война, ведь тогда я был убеждён, что во мне нету и капли добра. И только когда ты, посмотрев на меня с такой нежностью в глазах сказала, что я не должен, я понял. Я не убил его, Гермиона. Благодаря тебе старик остался жив, чему я, веришь ты или нет, бесконечно рад. Он защищает самое дорогое, что у меня есть, и мы оба знаем, о чем я. Я не устану повторять, что только благодаря тебе мне стало ясно, что я способен на лучшее. Ты знаешь, это очень неожиданно, ведь меня вырастили рассудительным и хладнокровным монстром, который не умеет по-хорошему. И нет, видишь? Произошёл сбой, и моей новой точкой отсчёта стала ты, Гермиона. Клянусь: никому не удавалось и не удалось бы, но ты... Так удивительно, что человек которого я раньше искренне ненавидел, научил меня любить. Так удивительно, что человек, которого я считал грязью на своих ботинках, открыл мне совершенно новый путь...