Часть 1
12 июля 2020 г., 17:29
У самого юного члена исполнительного комитета есть большой и опасный белый тигр. Когда он невидим для других, Дазай слышит в своей голове приглушённое рычание. Его личный зверь, живущий в нем самом, никогда не сделает лишнего шага, не появится, пока Дазай не даст сигнал. Тигр прячется в самых тёмных уголках гениального разума, собирает в себе все те качества, какие его хозяин пытается безуспешно отыскать в бестолковом ученике в чёрном плаще. Слишком медленно, слишком слабо, слишком недостижимо для обычного человека. У Дазая чересчур высокие ожидания и требования такие же, но им всем удовлетворяет кошмар Портовой мафии, которого он самолично держит на поводке.
В пыточных правила просты. Сердце Осаму, голову Тигру.
Дазай один раз взмахнёт рукой, а его от пуль уже закрывает верный хищник с удивительной регенерацией, не распространяющейся на обладателя способности. Тигр превращает поле битвы в кровавое и жестокое представление, потому что того хочет Дазай, без интереса наблюдающий со стороны.
— Развлекайся, — бросает он ровно каждый раз, будто у Тигра есть собственная воля, сознание.
Будто зверь сможет получить хоть какое-то удовольствие от того, что делает. Дазай намеренно создаёт иллюзию своего не одиночества, по сути разговаривая с самим собой.
Тигр устраивает его как смертоносное оружие, беспрекословно исполняющее приказы, поэтому Осаму не позволяет своей способности приобретать человеческие черты, хоть это в его власти.
В Портовой мафии ему нужен зверь, готовый разорвать на куски любого, если потребуется.
— Ты моё оружие, — говорит Дазай, когда они остаются один на один в белой вечности чертогов разума. — И ты будешь до последнего связан со мной.
Тигр покорно ложится.
Дазай удовлетворенно усмехается.
Зверь спасает своего хозяина от падения в пропасть, цепляет зубами за плащ, закидывает на спину, бежит так быстро, что у Дазая уши мерзнут от порывов свистящего ветра. Осаму играючи ошивается у черты, за которую переступить опасно, где его ждёт желанное небытие. Никто из людей не стремится его оттащить, приходится делать это самому, призывая Тигра.
Ещё одна искусная иллюзия хоть чьего-то участия.
Если бы Дазай захотел, то на дно они бы давно пошли вдвоём.
— Исчезни, — фыркает Осаму, поправляя воротник.
Ему все ещё необязательно разговаривать со своей способностью, а той необязательно смотреть на него печальным взглядом. Если это, конечно, Дазаю не мерещится.
***
Тигр крадётся к нему осторожно, ступает бесшумно. Дазай чувствует это, пряча лицо в ладонях, прижав к себе ноги и не собираясь спасаться бегством от чудовища, которое он сам создал. Тигр знает, что любое проявление слабости должно быть наказуемо, именно это вложил в него Дазай во время создания идеального убийцы. Но он никогда не подозревал, что сам окажется под воздействием той слабости, какую приказывал уничтожать. Быть убитым своей же способностью до смешного в стиле Дазая. Ему некуда идти, негде спасаться, а потеря единственного человека, на которого было не все равно, равносильна потере контроля над зверем из-за всех вырвавшихся из плена чувств. «Упустить друга и личного хищника за короткий промежуток времени… это точно не повод для гордости». Но Тигр так и не нападает. Он молчаливый свидетель чужой пустоты, заполняющей его хозяина, на протяжении всей недолгой жизни. Слабости Дазая принадлежат ему тоже. Стремления, отношение к окружающим, желания передаются беспрерывно. Не сознание, но его зачатки пробуждаются в хищнике, что прячет когти ради своего человека. Тигр бодается массивным лбом Дазаю в колено, напоминая ластящегося кота. — Что? — хриплым шепотом вырывается у Осаму, убравшего руки от лица, чтобы стать свидетелем картины, которую с натяжкой может назвать милой. — Пытаешься спасти меня? Зверь повторяет жест, но только боднувшись уже в плечо. Дазай поднимает руку, намереваясь отогнать Тигра прочь, если тот настолько теперь бесполезен, что даже убить его не в состоянии. Но с другой стороны… разве это не те самые изменения, что сейчас нужны? Дазай испепеляет животное взглядом, тяжело вздыхает и сдаётся, мягко опуская ладонь на голову Тигра. — Ладно, хорошо. Черт с тобой. Давай попробуем пожить ещё немного. Дазай впервые видит зверя, доверчиво закрывшего глаза рядом с ним.***
В Агентстве к Тигру привыкают довольно быстро. Обмороки и испуганные крики клиентов сменяются любопытством и желанием погладить большого зверя, мирно лежащего рядом с диваном, где Дазай любит отлынивать от всех своих обязанностей. Некогда опасный хищник теперь объект всеобщего умиления и лучшая няня, катающая детей на спине. Дазай следит несколько секунд, убеждается, что все в норме и возвращается к состоянию легкой полудремы. Если Куникида пытается призвать его к ответственности, то и здесь Тигр верный шипящий помощник, защищающий отдых хозяина. — Эй! Ты не можешь так использовать свою способность, бесполезный бинтованный кретин! Верно, это против правил, но зачем бывшему мафиози играть по ним? Осаму наблюдает за зверем чаще и пристальнее после найденной любопытной особенности. Тигр призывает себя самостоятельно, когда Дазаю угрожает опасность. Готовый словить пулю в грудь, Дазай становится свидетелем яркого свечения и появления силуэта перед собой. Тигр больше не убивает, но оглушает ударами больших лап. Во взгляде зверя спустя время появляется столько неожиданной мудрости и понимания происходящего, что Осаму невольно затаивает дыхание и не хочет отводить глаза в сторону. Времена Портовой мафии остались в прошлом для них двоих, а работа в Агентстве вынудила сменить тактику. Тигр больше не является кошмаром, он как и Дазай стремится стать лучше, хоть немного хорошим, тем, кто делает правильные вещи. Дазаю же отныне не нужен зверь. В Агентстве ему нужен человек, готовый встать с ним плечом к плечу и умереть с ним же, если потребуется. Ночью на складе Дазай любуется полной луной, слабо улыбаясь своим мыслям. Поняв, что уже пора, он проходит вглубь пустующего помещения, призывает Тигра и обращается к нему, не оборачиваясь: — Я заставил тебя долго ждать. Возможно, что мне стоило сделать это гораздо раньше. Как ты думаешь… — Дазай поворачивает голову в тот самый момент, когда на пол на четвереньки вместо белого тигра падает парнишка в непонятных лохмотьях. — Ацуши? — Вы… дали мне имя… — недавний зверь смотрит в пол, не смеет поднять голову или встать. — Это не единственное, что я сделал. Если тебе не нравится это имя, то мы всегда можем придумать другое. — Я… — новоиспеченный Ацуши громко сглатывает. — Мне нравится. — Я рад это слышать. — Но я… — М? — Дазай разворачивается полностью, держит дистанцию. — Но я не понимаю, зачем Вы сделали меня человеком, Дазай-сан, — тихо признаётся Ацуши. — Я старался изо всех сил, чтобы исполнить Ваши приказы, защитить Вас, прекратить эти… убийства. Я не смогу быть таким же полезным, будучи человеком. Я не смогу помочь Вам! Дазай закрывает глаза, показательно грустно вздохнув и опустив плечи. — Какая трагедия, что моя способность все ещё не видит то, что вижу я, — хмыкает он, делая шаги вперёд. — Ты помнишь, что я однажды сказал тебе, Ацуши? — Я Ваше оружие, — чёткий и уверенный ответ. — И ты… — Буду до последнего связан с Вами. Ацуши поднимает голову, раз чужие пальцы так настойчиво, но не без странной нежности берут его за подбородок. — Так продолжай в том же духе, мой тигр, — улыбается успокаивающе Дазай, безбожно обманывая самого себя. Ацуши не заполнить его пустоту. Ни одной способности это не под силу, но теперь у Осаму есть хотя бы иллюзия кого-то, кто принадлежит ему. У него есть и всегда будет «Зверь неполноценного человека».
