Barbwire

Она кусает твои враз вспотевшие ладони, злая, как ты. Больно впивается, загоняя коготки под кожу, точно расшалившийся котёнок. Рандо смотрит на тебя осоловело от боли, но всё ещё удивлённо: должно быть, не может поверить, что такая малявка способна перетягивать его окровавленную, уже разбухающую предсмертной конвульсией тушу, и это тебя тоже раздражает, бесит, бесит! Ему стоило привыкнуть, что ты можешь всё, чего бы тебе ни захотелось, тебя не учили останавливаться - скорее, продолжать: дрожащие губы, испуганные глаза, биение тёплой жилки на коже, подземелье, пропахшее копотью факелов и алкоголем, "в следующий раз он не будет связан". - Держись. Держись, и тебе всё равно, что он на это физически не способен. Если ему хочется выжить ещё раз, придётся работать в команде. Обычно в стрессовых ситуациях тебе легче думается, но сейчас в голове беспощадный вакуум - только слова Боло и отдаются эхом, впечатываются накрепко. Он правда сделает это? Это правда случится? Ты столько раз слышала об этом - из рассказов Стики, из испуганных выкриков Брэда... Вся информация, которую тебе удалось собрать, никак не складывается в единую картинку. Будет больно? А если да, то насколько: так же сильно, как, например, порез или ожёг? Разбитые бутылки под босыми ногами? Человек, которого ты знаешь с самого детства, стоящий перед тобой на коленях, со спиной, утыканной стрелами и древками копий? Ты ведь можешь этого не делать, Бадди. Ты свободна и никому ничего не обязана. Ты перехватываешься покрепче, до вопля, и отзываешься: - Всё в порядке. Я собираюсь тебя спасти. Рандо совсем не слышно, будто кто-то выключил звук. Что он кричит? Всё, что ты можешь различить, - шорох приближающихся шагов там, за твоей спиной, и тяжёлое дыхание мужчины, который, как бы ты ни старалась, всегда будет больше. И руки у него - более сильные, а в твои вгрызается колючая проволока, никак не могущая насытится кровью. Грубые, мозолистые пальцы (последним, кто мог до тебя дотронуться, был даже не Рандо - Дастин, протягивающий тебе ладонь, подсаживающий уставшую тебя на плечи под всякими нелепыми предлогами типа "лучше видно приближающихся врагов") задирают пончо, но ты не успеваешь испугаться - ты всё ещё чувствуешь острые зубки боли на своих ладонях, а после где-то громом среди ясного неба медно гудит труба. Потом - всё. Сзади тебя абсолютный страх - мгновенной вспышкой, за которую ты не успела бы обернуться, даже если бы могла, - и такая же пронзительная пустота. Но проблемы ещё не кончились. Считай, они только начались. Это первый раз, когда тебе хочется спасти кого-то не то что так сильно - вообще в принципе. Брэда было не жалко - наверное, потому что это он всё время пытался тебе помочь, а ты могла лишь бежать и огрызаться, что у тебя, разумеется, выходило отменно. Теперь, однако, тебе стало понятно немного больше - действительно, когда держишь кого-то в своих руках, это опьяняет. Совсем не так, как когда лишаешь жизни, потому что в твоей судьбе это каждый раз неизбежно - пляска клинка, отсутствие колебаний, пот на висках; сложно, но уверенно, но здесь всё обрастает доброй тысячей вариантов - сила твоих рук, колючая проволока, человек по ту сторону. И только в тебе сомнений нет, их никогда не будет. До определённого момента ты вправду собираешься его спасти - за вечный недосып, безропотную помощь и сложные вопросы в сердце пустыни, на которые никогда не было правильного ответа. Ничто ещё не заставляло твоё сердце биться с такой скоростью - может быть, до этого дня; и теперь тебе хочется сказать ему "бро" впервые, но он успевает высказаться раньше. И отпускать никогда ещё не было так тяжело. Не маленький домик, пахнущий немытыми мужиками и забавными голубыми таблеточками, с которыми тебе (раньше) не разрешали играть; не мужчину в кресле, пьющего и вспоминающего, его тяжёлые руки на твоей маленькой головёшке, в которой попросту не умещалась такая путаница; эта верёвка, которая, в общем-то, пребольно впивалась в твои ладони - и как теперь держать меч? Тело радуется, а у тебя перед глазами алая пелена то ли ярости, то ли слепого отчаяния. Как будто порвалась последняя гнилая ниточка связи с домом. Не конкретным местом - этаким состоянием души, а может, чем-то воображаемым, идеальным, таким, как должно было быть в нормальном мире. Ты, не зная другого, никогда об этом не думала... кажется. Просто Стики слишком много рассказывал сказок - не мог же он говорить правду всё это время? И Брэд - не так ли? - не обнимал тебя с той самой губительной нежностью, вряд ли он был способен нуждаться в тебе так уж сильно. Ты хочешь быть свободной, и если это значит стать королевой мертвецов - что ж, ладно. Не думать, а делать. Но ты гладишь израненную макушку с кусочками мозга в последний раз и всё-таки выдумываешь сама себе: он сказал все эти вещи, чтобы я отпустила и мы не упали вместе. Глупый щенок, а ведь Брэд сделал бы точно так же. Теперь ничего не осталась, только колючая проволока обвилась змеёй, охраняя кого-то из вас, вокруг тела, которое уже начало раздуваться. Скоро оно будет счастливо. А ты?