Терабайт свободы хакера

«Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним»

Народная мудрость

Сознание мягко покачивалось в тёплом океане забвения, периодически всплывая на поверхность, и тогда сквозь сощуренные веки он видел размытые пятна света, раздражающие глазные рецепторы.. Монотонное пикание кардиографа, казалось, проникало прямо в мозг, и подобно назойливому комару, отвлекало его от блаженного беспамятства, возвращая в суровую реальность.. Вместе с пробуждением пришла боль, рвущая правый бок грудной клетки и усиливающаяся при каждом вдохе. Под лицевой повязкой горела огнём порезанная до кости скула, стянутая медицинскими скобами. Тошнило и кружилась голова. Кое-как разлепив глаза и стараясь сдерживать стоны, лежащий на больничной койке старшина Рязанцев попытался сфокусировать взгляд на размытом силуэте подле него. Перед глазами всё плыло, в горле пересохло и жутко хотелось пить. – Очнулся, герой? Значит, теперь точно выкарабкаешься.. – Услышал он откуда-то справа. – Где я? И что со мной? – прохрипел Анатолий. Он усилием воли «навёл резкость» и смог разглядеть склонившегося над ним пожилого доктора в белом халате и колпаке, со стетоскопом на шее, щупавшего его пульс на запястье. Доктор аккуратно поднёс к губам Рязанцева алюминиевую кружку с водой, и после того, как Рязанцев сделал несколько глотков, ответил: – Юноша, ты находишься в городской тюремной больнице. Вместе со всеми остальными, кто сумел выжить и до сих пор не встал на ноги после той бойни, которую вы устроили в ленинском клубе. - Доктор достал из кармана пузырёк с лекарством, взболтал содержимое и начал набирать его в шприц. - С тобой можно сказать, почти все в порядке. Так, сотрясение мозга, повреждение мягких тканей челюстно-лицевой области и проникающее ранение грудной клетки. Тебе очень повезло, что не начался сепсис. Видимо заточка, побывавшая меж твоих рёбер, была не такой уж грязной.. – На этих словах «лепила» саркастически ухмыльнулся. «Лепи́ла» – воровск. жарг., означает «медицинский работник в исправительно-трудовом учреждении» Рязанцев с трудом огляделся. Он находился в просторном помещении с зарешеченными окнами, с двумя рядами коек, стоящих друг напротив друга, на которых лежали перебинтованные тела. В палате находилось около двадцати человек. На стороне Анатолия, судя по курсантской форме, сложенной на табуретах перед койками, находились ребята из его взвода, а на противоположной – покалеченные босяки. На соседней кровати слева он увидел спящего Генку Громова. Его грудь опутывали тоненькие провода, тянувшиеся к пикающему аппарату ЭКГ. Из правой руки Громова торчала игла капельницы, а запястье левой было приковано наручниками в металлическому изголовью койки. Только сейчас Рязанцев обратил внимание на то, что его собственная рука также была скована браслетом, и непроизвольно подёргал ею, чувствуя, как металлический ободок впивается в кожу. Доктор мрачно усмехнулся, глядя на его слабую попытку высвободить руку, и произнёс: – Даже не пытайся, вы тут все пристёгнуты к своим больничным местам. Так, на всякий случай, а то ещё накинетесь друг на друга или на медперсонал. Хотя в вашем состоянии дай-то Бог, чтобы до вечера дожили.. Пока не закончится расследование, никого не выпустят. Так что жди, отдыхай и набирайся сил. Они тебе понадобятся.. Ты парень молодой, организм быстро восстановится. А теперь спи.. С этими словами доктор воткнул шприц в силиконовую трубочку его капельницы и надавил на поршень. Анатолий почувствовал, как по вене растёкся холодок, одурманивая сознание и возвращая его в уже знакомое забвение.. В следующий раз старшина пришёл в себя от того, что кто-то протирал его лоб прохладным влажным полотенцем.. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, но все же глянул на того, кто ухаживал за ним. Молодая совсем девчонка в белом медицинском халате и марлевой маске с любопытством разглядывала Рязанцева, сидя на стульчике рядом с его кроватью. Он мгновенно узнал её, несмотря на прикрывающую лицо маску.. Огромные синие глазищи и светлые локоны, выбивающиеся из-под белого колпака с красным крестом, тоненькая стройная фигурка заставили сердце Анатолия биться сильнее.. Увидев, что он пришёл в себя и смотрит на неё, девушка слегка смутилась и отдернула руку с полотенцем. – Как тебя зовут? – произнёс Рязанцев первое, что пришло на ум, оглядываясь по сторонам. Все остальные «пациенты» валялись в отключке. – Светлана Ситцева.. А тебя? Впрочем, можешь не отвечать - я знаю, ты Анатолий Рязанцев, старшина Воздушно-десантного училища! – быстро выпалила девушка, озорно постреливая глазками. – Ишь ты, какая шустрая! Всё-то ты знаешь! А каким образом ты оказалась в этом месте? – обведя взглядом палату, спросил Рязанцев. – Так я в медицинском техникуме учусь, и сейчас у нас практика тут. Ухаживаем за больными, оказываем медицинскую помощь, укольчики тренируемся колоть! – грозно улыбаясь, сообщила Светлана, – Так что ведите себя хорошо, пациент! Они рассмеялись, но от смеха Рязанцева скрутило от боли в правом боку и щеке, и он застонав, откинулся обратно на подушку. Девушка мгновенно осеклась, изменившись в лице. – Ой! Больно, да? Вот это я дура, тебе ведь нельзя смеяться с твоими ранами-то.. Прости меня! – Все в порядке, мне уже лучше, - соврал Анатолий, – И вообще, ты тут ни при чём. Это вон те шакалы, с противоположной стороны которые, виноваты! – злобно глядя на лежащих без сознания босяков, проскрипел он. – Ой, а я видела, как всё произошло! Я ж тогда с подружками в клубе была! Правда, немного припозднилась к началу танцев.. Как эти к вам приставать начали! И как драка началась! И как тебя сначала бритвой, а потом заточкой порезали! И как ты потом его.. – затараторила Светлана, запнувшись в конце. – А знаешь, я ведь тебя ещё две недели назад в клубе заприметила! – дерзко глядя ему в глаза, вдруг заявила девица, – Уж больно понравился ты мне! Такой стройный, и в красивой форме! Только ж ты, дурачок, даже не пригласил меня потанцевать! Вот и приходится самой все делать! – снова засмеялась девушка, мгновенно переключившись на более приятную тему. – Теперь разонравлюсь, с таким-то порезом от носа до самого уха.. – невесело промямлил Рязанцев. Он тоже тогда обратил внимание на симпатичную студенточку из медицинского, которая привлекала к себе восхищенные взгляды парней. Являясь в жизни очень смелым молодым человеком, в этой ситуации он почему-то оробел и так и не решился подойти к ней. В тот злополучный вечер, когда они со взводом пришли в клуб отмечать его повышение, Рязанцев втайне надеялся ещё раз встретить так понравившуюся ему девушку, чтобы на этот раз познакомиться и пригласить на танец. Но увы, долбанные уголовники сорвали все планы. И вот теперь судьба сделала ему столь неожиданный подарок, нужно было лишь выжить и выпутаться из сложившейся ситуации.. – Что ты такое говоришь, дурачок! – вскинулась Светлана, – Ты.. Неважно сколько порезов на тебе! Ты.. ты повёл себя, как настоящий герой! Сильный и бесстрашный! И вообще – шрамы украшают мужчину.. – Товарищи влюблённые! – подал голос с соседней кровати очнувшийся Генка Громов, – Во-первых, сердечно поздравляю вас с возникшими между вами чувствами! Желаю вам долгих лет счастливой совместной жизни! А во-вторых, нельзя ли мне сходить облегчиться? Уже полдня терплю, сил нет больше! – глядя на парочку смеющимися глазами, жалостливо закончил он. – Генка, ты как всегда, умеешь поддержать ситуацию! – шутливо заметил Рязанцев. От Светланы Рязанцев узнал, что из двадцати человек его взвода в драке погибли четверо, ещё девять курсантов отделались различными травмами лёгкой степени тяжести и семеро «тяжёлых», в числе которых оказался и он с Генкой, оказались в тюремной больничке.. Среди уголовников статистика была более плачевной – из двадцати шести тел одиннадцать «двухсотых», двенадцать «трёхсотых» и лишь трое «легких».. Это радовало и печалило одновременно, поскольку неизвестно какие последствия окажутся для выживших по уголовному делу, где фигурируют четверо убитых с одной стороны и одиннадцать – с другой.. Пациенты один за другим приходили в сознание, морщась от боли и негромко матерясь. Почти все оказавшиеся в тюремной больнице имели переломы конечностей и колото-резаные раны на теле. Рязанцев с Громовым, несмотря на полученные травмы, оказались относительно уцелевшими. Генка все-таки получил несколько неопасных ударов заточкой в спину и один - кастетом по голове, схлопотав рассечение кожи головы и тяжёлое сотрясение мозга. Способных самостоятельно сходить в туалет практически не было, а тех немногих, кто был в состоянии совершить этот подвиг, единственный больничный надзиратель ненадолго отстегивал от кровати и вместе с кем-то из санитаров сопровождал до отхожего места, расположенного в коридоре. После чего снова цеплял наручник на запястье.. Стальные двери запирались на двойной замок и два засова снаружи. На окнах были приварены железные решетки из толстых арматурных прутьев.. Поначалу Рязанцев задумывался о побеге и даже размышлял над тем, как уговорить Светку помочь ему в этом деле. Но потом пришёл к выводу, что в его нынешнем состоянии он далеко не убежит, да и куда бежать-то? В училище? Старшина решил, что останется со своими боевыми товарищами и дождётся решения по уголовному делу, каким бы оно ни было.. Ночью умерли четверо босяков. У всех четверых началось заражение крови, быстро распространяя заразу по всему организму. Они промучились почти сутки, заживо сгорая, и к утру их тела вынесли из палаты вперёд ногами.. Оставшиеся в палате пациенты начали понемногу приходить в себя и переглядываться, пытаясь выяснить где они и кто рядом. После того, как все очухались и немного разобрались что к чему, началась словесная перебранка. – Эй, ублюдки, готовьтесь сдохнуть! – шипя и матерясь от боли в сломанных конечностях, грозился здоровый босяк – тот самый, что орудовал в драке вентилем-кастетом. – Это для нас тюрьма – родной дом, а вас, вертухаев, всех опустят и вырежут! – Слышь, блатота доморощенная! Вы сначала доберитесь до своего вонючего «дома» и постарайтесь не «склеить ласты» следом за вашими дружками! – презрительно процедил Рязанцев, – А кто из вас будет и дальше пасть раскрывать, тот ночь не переживёт! – Говоришь, ночь не переживёт? – вкрадчиво переспросил всё тот же босяк, демонстрируя Рязанцеву зажатую в зубах отмычку, которую он прятал за щекой. – До встречи ночью, гниды краснопёрые! Посмотрим, кто из нас к утру останется в живых.. – А тебя, сучара, ждёт особая участь! – спрятав скрепку во рту, продолжил уголовник, злобно глядя на Рязанцева, – Это ведь ты, падла, удавил нашего главаря Вальку Фартового! Он был младшим братом вора в законе Весло, слыхал о таком? Так вот, Весло теперь тебя из-под земли достанет, чтобы отомстить за брата! И откладывать не станет, так что жди! Спокойной ночи, покойничек! – Видать, закончился фарт у вашей Вальки, судя по ожерелью на её шее! – насмешливо парировал Генка Громов, вытягивая свободной рукой из-под одеяла свой грозный тесак, непонятно как оказавшийся с ним. Помахав в воздухе тесаком и злобно усмехнувшись, глядя в округлившиеся от удивления глаза босяка, он бросил: – До встречи ночью, шваль!