Терабайт свободы хакера

Колька Филатов, двухметровый борец по кличке Оптимус Прайм, разогревался на матах перед спаррингом. Он с самого детства рос здоровяком, обладая могучим торсом, бычьей шеей и пудовыми кулаками, на голову выше всех своих сверстников. При этом Филатов был круглым отличником и никогда не давал в обиду слабых школьников, которые не могли за себя постоять, защищая их от нападок и издевательств хулиганов. Наряду с впечатляющей внешностью в школьные годы Колька был большим поклонником мультсериала «Трансформеры», который крутили по ящику на канале ICTV, а его главным любимчиком являлся лидер автоботов, огромный робот по имени Optimus Prime. Именно в честь этого трансформера Колян и получил своё прозвище. Закончив школу с золотой медалью, идейный Филатов перед поступлением в университет твёрдо решил «отдать долг Родине», добровольно отправившись на срочную службу в армию. Он метил в десантуру, рассчитывая на свои физические кондиции, однако по злой иронии судьбы угодил прямиком в строительные войска, самое «престижное» подразделение в любой армии на постсоветском пространстве. В уголовном стройбате, куда попал по распределению призывник, правильного ботана быстро перевоспитали «правильные» дедушки, наставив его на путь «настоящего босяка». Стройбат (строительный батальон) — подразделение военно-строительных частей Советской армии. Также разговорное название этих частей. Дело в том, что в 90-х на службу в стройбат также призывались лица с судимостями, осуждённые по лёгким статьям, в основном за хулиганку, мелкие кражи и нанесение лёгких телесных. В момент призыва Филатова в батальоне тянули службу около 70% уголовников, при этом командиры не особо обращали внимание на происходящее в вверенном им подразделении, предоставив старослужащим верховодить и устанавливать свои порядки, а потому в части махровым цветом цвела особая «дедовщина», густо приправленная тюремными «понятиями». По сути, все армейские «фишки» и «загоны», гордо именуемые традициями, берут свои истоки из «мест, не столь отдалённых», подобно тому, как русская литература происходит из гоголевской «Шинели». Ведь как иначе могли появиться в армии с её традиционно железной дисциплиной и порядком все эти «крокодилы», «пробивания лося», «колокольные звоны» и прочие идиотизмы, при помощи которых старослужащие издеваются над «молодыми»? А военный жаргон чуть ли не полностью состоит из уголовной «фени» – блатного наречия заключённых тюрем и колоний? В военной части, где тянул «срочку» Николай, верховодили «пикóвые» во главе с бывшим уголовником, а ныне старшиной Бакиевым Тенгизом, татарином по национальности. Звероподобный старшина, несмотря на бандитские взгляды, был человеком набожным, и несколько раз в день совершал «намаз», преклоняя колени на специальном коврике перед Всевышним. Впрочем, это не мешало ему держать в железном кулаке всю роту, поддерживая порядок в вверенном ему подразделении. «Пикóвые» – обозначение в местах лишения свободы лиц кавказкой национальности, в данном случае – лиц неславянской национальности. В отличие от большинства других частей, где бóльшую часть служащих составляли лица кавказской национальности, местные «нерусские» не беспредельничали и не издевались над молодыми призывниками славянского происхождения. Блатные взгляды на мир стирали национальный признак, разделяя серую, а точнее «зелёную» человеческую массу военнослужащих по несколько иным критериям. Авторитеты, «стремяги» и черти опущенные – вот основные касты, на которые была поделена рота. И неважно, в каком «армейском» статусе пребывал служащий – опущенные имелись и среди «дедов», в то время, как в массе «духов» можно было встретить блатаря, которого с радостью принимал в свои уголовные объятия местный «блаткомитет». Парней ранее не судимых, однако признающих «понятия» и придерживающихся их, определяли в категорию «стремящихся» и всячески опекали, пополняя таким образом свои ряды. Особенно ценились спортсмены и смекалистые ребятки, у которых с соображалкой все было в порядке. Поскольку Господь щедро наделил Оптимуса и мозгами, и силушкой богатырской, его сразу заприметили «деды» во главе с старшиной Бакиевым, навязывая свои взгляды на жизнь и постепенно выковывая из наивного пацана подобного им самим сурового блатаря образца 90-х. Словом, спустя два года вместо скромного и порядочного парнишки-отличника из армии вернулся жестокий молодой человек со взглядами уголовника, без пяти минут подпаханник и крепкий бригадир. Не теряя времени на послеармейский оттяг, Филатов по рекомендации своего сослуживца подался «на трудоустройство» к одному очень серьёзному человеку. И вот сейчас, в спортивном клубе «Локомотив» Колян должен был продемонстрировать свои умения и спортивные навыки перед «приёмной комиссией», для того, чтобы вступить в столичную ОПГ. В составе «приёмной комисси» находились главарь группировки Виктор Иванович «Рыбка», его заместители Борман и Лейка, двухметровые братья-боксёры Виталий и Владимир, а также Михалыч, заслуженный тренер Украины по вольной борьбе. Соперник Филатова, коренастый громила по прозвищу Бармалей, плотоядно скалился, в упор глядя на свежеиспечённого дембеля. Сцепившись с противником по всем правилам греко-римской борьбы, Колька попытался взять его на приём, поудобнее перехватывая поперёк туловища в предвкушении броска, и неожиданно ощутил неслабый удар по яйцам. Бармалей гнусно ухмыльнулся, глядя на растерянного борца, скривившегося от боли, и освободившись от захвата, бросил: – Здесь тебе не чемпионат по борьбе, сучара! «Приёмная комиссия» также спокойно отреагировала на жестокое нарушение правил борьбы. Лишь авторитет Рыбка прокричал, глядя на скривившегося от боли Филатова: – Вот так бывает, солдатик, в реальной жизни! Нет никаких правил! Так что выживай, как можешь! Иначе сожрут! Отойдя от первого шока, разозлившийся Колян резко боднул головой в переносицу не ожидавшего такой подлянки от борца, а когда тот отшатнулся, ткнул большим пальцем руки в глаз обескураженному противнику. Бармалей дико заорал, хватаясь за поврежденный глаз и сломанную переносицу. Из носа хлестала кровь, заливая грудь бойца и забрызгивая салатовые маты ярко-красными каплями. Филатов прямым ударом правой ноги в живот заставил Бармалея сложиться вдвое, и после этого «футбольным» ударом долбанул поверженного соперника ногой в челюсть, отбросив на пару метров в бессознательном состоянии. – Михалыч, проверь, не убил ли ненароком, – скомандовал Рыбка тренеру, глядя на лежащего в отключке окровавленного бойца, – А ты, солдатик, прими мои поздравления! Считай, экзамен на профпригодность сдал успешно! Рыбка пожал руку опешившему Филатову, тяжело дышащему после схватки, и направившись к выходу со своей свитой, бросил через плечо: – Жду завтра в 11 у меня в офисе.. С тех пор Филатов Николай по прозвищу Финик («Фи» + «Ник»), которого в детстве называли Оптимус Прайм, стал членом ОПГ криминального авторитета Рыбки, выполняя все поручения, исходившие «сверху», и все больше погружаясь в пучину криминала. Но парень ни о чём не жалел – глядя на разруху в стране и на то, как родители работают за гроши – отец на заводе, а мать в школе учительницей литературы, Филатов понимал, что в нынешнее мутное время нигде больше он не сможет заработать. А вкалывать за мелочь Колян не желал. И вот теперь, являясь «боевой единицей» бригады Виктора Ивановича, он был в состоянии должным образом обеспечить себя и свою семью, не заморачиваясь при этом над «высокими материями», такими, как честь, правда, справедливость.. Колин старший брат Владлен, идеалист и романтик, и к тому же патриот, решил посвятить себя службе Родине, и после окончания Киевского Военного училища связи планировал подать документы на трудоустройство в Службу тогда ещё «Национальной» безопасности Украины*. *Сразу после развала СССР в 1991 году в новообразованном независимом государстве Украина была создана «Служба Национальной безопасности Украины» (СНБУ), правопреемница грозного КГБ, однако впоследствии слово «национальной» убрали, и спецслужба стала называться более привычно – «Служба безпеки України» (СБУ). Владислав Григорьевич был горд выбором старшего сына относительно дальнейшей профессии, и при этом осуждал род деятельности Николая, несмотря на то, что именно он и содержал всю семью. – Пойми, сын! Убьют ведь однажды! Или посадят! – пытался образумить его отец. – Твои дружки сейчас сплошь и рядом, рэкетиры и убийцы! Вон, обложили все базары и рынки данью, никому проходу не дают! Завязывай!! Николай никогда не спорил с отцом, он и сам всё понимал, однако на сегодняшний день не видел альтернатив своему «ремеслу», и поэтому молча занимался своим делом. – Эй, Оптимус! Тебя ведь так называли в школе? – член банды Рыбки, татарин по имени Зуриф хитро прищурившись, смотрел на Коляна и усмехался. – И служил ты не в элитной десантуре, как тут всем напел в уши, а в вонючем стройбате! Думал, никто об этом не узнает? Николай, собираясь было послать не в меру болтливого потомка Чингисхана, при упоминании о стройбате осёкся, с удивлением глядя на собеседника. – Размышляешь, откуда я о тебе знаю? – Зуриф насмешливо ухмыльнулся. – Не ссы, солдатик! Старшина Бакиев Тенгиз, твой сослуживец, передаёт тебе салáм! – Откуда знаешь Тенгиза? – Так это брат мой! – Зуриф с открытой улыбкой протянул Николаю руку: – Друг моего брата – мой друг! Будем знакомы, вояка! Колян крепко пожал протянутую ладонь и спросил: – А про Оптимуса как узнал? – А вот это уже секрет, дорогой дус.. Пошли, нас ждёт Виктор Иванович.. Дус – татарск., означает «друг» Прошло почти три месяца с того момента, как Филатову с Зурифом было поручено «опекать» штатного ботаника по прозвищу Самоделкин. Николай сразу признал в тихом ботанике личного «консильери» старшины Бакиева, рядового Степана Сиделко, который также узнал Финика, лучшего спортсмена их роты, однако оба по молчаливому согласию решили не предавать огласке взаимное знакомство. Какими ветрами Самоделкина занесло в группировку Рыбки, оставалось лишь гадать, однако Николай догадывался, что щуплый ботаник-всезнайка оказался в этой тёплой компании не просто так.. – Вижу цель, направляется в сторону подъезда! – проговорил в рацию Зуриф, лёжа на крыше высотки и припав к окуляру снайперской винтовки. Объект выбрался из автомобиля и в сопровождении охраны не спеша двинулся ко входу в ресторан «Бегония». Мужчина уже почти скрылся за дверью заведения, предупредительно придерживаемой одним из телохранителей, как 7,62 миллиметров горячего свинца с хлопком врезались в его бритый затылок, после чего голова лопнула, словно перезрелый арбуз. Заляпанный кровью и мозгами бодигард на мгновенье застыл, недоверчиво пялясь на практически обезглавленное тело, рухнувшее на пол ресторана, только что бывшее его боссом. А теперь это просто кусок мёртвого мяса, упакованного в костюм от Воронина, безвозвратно испорченного кровью и ошмётками серого вещества вперемешку с белоснежными осколками черепа. – Подтверждаю успешное поражение цели! Объект ликвидирован! – раздался в рации голос Зурифа, и Рыбка удовлетворенно откинулся на спинку кресла, скомандовав бригадиру Лейке: – Пусть поскорее убирается оттуда, машина уже ждёт.. Зуриф оперативно, но без суеты, словно отрабатывая учебный норматив по разборке оружия, разобрал снайперскую винтовку и аккуратно сложил её в специальный кейс, после чего спустился с крыши по лестнице в тихий безлюдный дворик, и приподняв воротник пальто, спокойной походкой направился к припаркованном неподалёку автомобилю. Финик сидел в стареньком потрёпанном Жигуленке с заведённым двигателем во дворике многоэтажки напротив «Бегонии», дожидаясь напарника. Через некоторое время в салон запрыгнул Зуриф с кейсом в руках, и они резко рванули, уносясь прочь с места преступления. Степан Сиделко по прозвищу Самоделкин находился в кабинете сотрудника Службы безопасности Украины в Управлении «К». Серое мрачное здание Главного управления по борьбе с коррупцией и организованной преступностью, находившееся на улице Малоподвальной в центре города, являлось бывшей царской тюрьмой и сохранило гнетущую и тяжёлую ауру негативных человеческих эманаций. Старший оперуполномоченный СБУ Филатов Владлен, на связи которого состоял Степан, выслушав доклад своего агента, немного помолчал, обдумывая услышанное. Надо же, чего удумал Рыбка – взорвать Шулявский мост! И не просто так, а вместе со своим соперником Кощеем.. Так-то Филатов ничего не имел против ликвидации этого отморозка, но вот мост, какой бы он ни был ужасный.. с этим придётся повременить.. Приняв решение, капитан сунул негласному осведомителю на подпись документы о неразглашении тайного сотрудничества, и проведя короткий инструктаж, вывел во внутренний дворик здания. Там Степана посадили в белый Volkswagen Transporter с тонированными стёклами, чтобы незаметно вывезти в город. Перед тем, как залезть в бусик, Самоделкин заметил входящего в административное здание Филатова Николая по кличке Финик, который на пару с Зурифом выполнял роль его персонального охранника. Интересно, подумал Самоделкин, что тут делал Финик? Конечно, возможно, он просто заходил к своему брату, но «просто так» в СБУ не заходят, это не то место, куда можно вот так запросто зайти, чтобы навестить родственничка.. Тем более, что Финик неоднократно заявлял, что их с братом «мусорком» ничто не связывает. Кроме разве что кровного родства.. Неужели стукач? Тогда грех не воспользоваться таким подарком судьбы! При этих мыслях Самоделкин довольно ухмыльнулся, уже предвкушая, как в нужный момент с выгодой для себя «сольёт» эту инфу Рыбке.. В это время, сидя в чёрном тонированном БМВ с милицейскими номерами, припаркованном во внутреннем дворике Управления, за ними двумя наблюдал офицер МВД, сотрудник «убойного отдела» капитан милиции Бакиев Зуриф..