несчастливые труселя

Уже пару минут Алек мнёт правую ягодицу так, словно Магнус жаловался на какие-то неудобства. – Разве ты не закончил? Этот массаж так необходим? – Магнус оборачивается через плечо. По правде сказать, ему нравится: Алек редко проявляет инициативу после серьёзных миссий, а сегодня Бейн и вовсе рассчитывал получить от него поэму из нравоучений. Но Алек ограничивается двумя недовольными взглядами, заводя его в медкабинет буквально под руку и кивает в сторону кушетки, коротко бросая: – Вставай раком. И откуда он только нахватался этих выражений. Магнус даже глаза округляет и успевает недоумевающе переспросить: – Как? – Кверху каком, – продолжает удивлять Алек, даже губы кривит, доставая антисептик и пинцет. – У тебя в левой ягодице осколок. Решил оставить на память или покрутить перед Изабель голым задом? Магнус успевает скиснуть, а потом снова посвежеть: язвительная сторона Алека вылезает только в те моменты, когда он действительно за него беспокоится, и это даже греет душу, хотя скорее желудок, наверно. Работа заставляет их быть более приземлёнными. Магнус стаскивает с себя испачканные брюки, злобно чертыхаясь — всего пару часов назад они были чистенькими и симпатичными, и его задница пахла душистым мылом, а не гарью от остатков взрывчатого вещества. – Волнуешься за меня, – всё-таки озвучивает он, стягивая цветастые труселя, и растягивает губы в довольной улыбке. – Зашивать будем? – почти буднично интересуется Алек, делая вид, что не смущён, мельком окидывает его зад взглядом и уверенно натягивает перчатки. Магнус снова округляет глаза, машинально хватаясь за свои булки. – Я думал, мы будем этим ещё пользоваться. Алек на секунду закатывает глаза и выдыхает что-то непонятное, скорее всего, чертыхается, и когда до Магнуса доходит, командует: – Поворачивайся и нагибайся. – Сворачивайся в три погибели, ты хотел сказать, – Бейн кряхтит, его отшибло взрывной волной, и боль ощутима не сколько в раненной ягодице, сколько в отбитых о бетонный блок колене и бедре. Вскарабкавшись на кушетку, он хмурится и даже скалится от боли, а потом игривая натура берёт своё, и он крутит бёдрами: – Ну как вид? – и его брови тут же собираются в кучу от не самых приятных ощущений. – Стой смирно, – на Алеке очки — откуда они взялись, хрен его знает, — но Магнус шумно сглатывает, замечая то, как парень окидывает его почти профессиональным взглядом и пристраивается сзади. Магнус недовольно цокает языком, впервые после этого движения, ничего приятного на его долю так не перепало. Осколок быстро отказывается в мусорке, антисептик жжёт, и Бейн кривит губы от саднящей боли и назойливого запаха. Вообще не по канону. А тут ещё Алек прихлопывает сверху лейкопластырь. – Ты думал о том, что отодрать потом будет сложно? – спрашивает Магнус, поворачиваясь, ему неудобно, но это того стоит – по лицу Алека расползается румянец, он непонимающе хмурит брови, и Бейн улыбается шире. – Я про лейкопластырь, какой ты у меня, оказывается, извращенец. Алек хмурится сильнее, поджимает губы, а затем припечатывает такой шлепок, что Магнус едва не таранит лбом кушетку. От удивления он изворачивается, забывая о тянущей боли и таращится на своего парня. – Ого, мистер, да у Вас тяжёлая рука, – Бейн не успевает прикусить язык, фраза вылетает сама собой, и за ней прилетает ещё один шлепок, Магнус доверительно делится. – Больно вообще-то, знаешь. – Ладно, – глухо произносит Алек, смотрит на него пару секунд, выдыхает и снова поджимает губы, только как-то нетерпеливо, и Магнус понимает, что не заметил, как щёлкнул переключатель Алека — это у него просто внезапно вылетели пробки. Становится жарко, ноет бедро, широкая ладонь снова шлепком встречается с ягодицей. Магнусу хочется взвыть, что он больше так не будет, но глаза вылавливают эту новую грешную деталь. Ну, нахрена они ему сдались, спрашивается. – У тебя очки, Алек, – Магнус не договаривает и шипит, дергая бедром, скольжение пальцев после шлепков назойливо щекочет кожу. – Что? – Поправь, говорю, съехали. Алек опять хмурится, наверно, уже по привычке, стягивает очки с носа и откидывает, куда-то в угол кушетки, потом обещает: – Отомщу. Отдеру. И лейкопластырь тоже. Магнус смотрит на него неверяще пару секунд, а потом хохочет, заваливаясь на бок. – О да, покажи мне свою любовь, – щурится, протягивает руку назад, хватая Алека за футболку, тянет на себя, одновременно с этим помогая себе подняться из неудобного положения. – Можешь начинать прямо сейчас. – Совсем развалился, – не без издевки комментирует Алек, удерживая его, и не даёт вернуть колкость, ловя губы Магнуса своими. Тот тут же перестаёт дурачиться, и Алек забывает про собственное напускное недовольство. Гладит горячую кожу, стаскивает мешающую дурацкую жилетку, футболку и помогает избавиться от болтающегося на одной щиколотке белья. – Изабель нас прибьёт, если узнает, чем мы тут занимаемся, – бормочет Магнус и оседает на бёдра Алека, схватившись за его ремень почти что мёртвой хваткой. Сдувает со лба челку и расстегивает брюки. – Мы не будем ей говорить, – Алек от чего-то кивает, а потом вскидывает голову и оглядывает линию потолка. – Надеюсь, здесь нет камер. – С неё станется, – Магнусу смешно, но смеяться он не может. Алек привстаёт, избавляется от штанов, почти вдавливая его в несчастную кушетку, и тут же отстраняется. Хитро блестит глазами и качает перед лицом Магнуса тюбиком со смазкой. – Прохвост, – довольно протягивает тот и откидывает голову, раздвигая ноги шире. Полежать ему все равно не удаётся, Алек быстро теряет терпение. Его пальцы скользят внутри глубоко и нетерпеливо, почти не давая времени на передышку, а после он тянет на себя. Держит так осторожно, что Магнусу приходится задержать дыхание, чтобы не взорваться от острого приступа нежности, и только потом он забирается на Алека и устраивается удобнее. – Скрестим мечи, чтобы порно с нашим участием, не попало в сеть? – предлагает Магнус и тут же задыхается: Алек снова торопится и не даёт ему насладиться дразнящим трением, впивается в левую ягодицу, приподнимает, после чего неожиданно терпеливо насаживает на себя. – Позже, можем, станцевать что-нибудь из репертуара аборигенов Зимбабве, если это тебя успокоит, – хрипло проговаривает он на одном выдохе, и Магнус напряжённо открывает один глаз, чтобы выразить удивление и почтение. Кто бы мог подумать, что Алек может выдать такое длинное предложение, а потом несдержанно стонет. – Я тебя люблю, ах божечки! Алек начинает двигаться. Он дарит ему пару жарких поцелуев, и всё-таки переворачивает в порыве страсти так, что Магнус неловко шлепается не только ладонями, но и лбом. Грёбанное неудобное раком. – Оторву тебе что-нибудь, – обещает он и стонет, а Алек так занят его задом, что не отвечает, ведёт бёдрами и толкается глубже, быстрее. «Хоть какой-то плюс в этом “кверху каком”», – успевает подумать Магнус и, в конце концов, распластывается на треклятой кушетке, выдыхая на её поверхность всё, что он думает о происходящем. Получается какой-то сплошной гудящий стон. Несмотря на травмы, всё заканчивается не менее феерично, чем обычно. Концентрация звёздочек на квадратный метр существования Магнуса повышается, он, кажется, даже ругается, уплывая куда-то с настрадавшейся кушетки, а потом эти искорки вокруг начинают исчезать, заканчиваться, как тесное сотрудничество члена Алека с его задницей. Тот перемещает его на себя, и Магнус машинально лепит ладонь к его вспотевшему лбу, пытаясь убрать прилипшую к нему лохматую челку. – Я не г..тов к танцам, – устало бормочет он, и Алек дёргает уголком губ. – Как скажешь, но лейкопластырь всё ещё за мной, – обещает он, накрывая ладонью его ягодицу. Значит, только что была выполнена половина плана. Магнус шумно вздыхает и щурит глаза, глядя на свою одежду. Труселя-то были новые. Спустя неделю, Алеку звонит Изабель и хитро тянет в трубку. – У меня есть для тебя сюрприз, большой брат. Алек бледнеет, с трудом удерживаясь на ногах. Надо было тогда дать Магнусу скрестить мечи.