Voodoo Mon Amour

Шитьё кукол — это замечательно. Очаровательное занятие, крайне подходящее юной леди, как говорили Эмме в приюте. К сожалению, она не оправдывала надежд строгих воспитателей, отдавая предпочтение растениям. До недавнего времени. Нет-нет, своих маленьких друзей садовница бы никогда не забросила. И все же, она поняла, что недооценивала плюсы рукоделия. Пусть неумело, пусть переделывая по много раз одни и те же швы и искалывая пальцы, но Эмма могла при желании творить. Создавать. Кроить-штопать-вышивать что угодно. После недели бессонных ночей, проведённых над так учтиво выделенными владельцем материалами, она была уверена в своих возможностях. И, конечно же, с темой Эмма определилась с самого начала — иначе зачем было бы тратить столько сил? В конце концов, куклы с натуры делать гораздо легче, нежели придумывать их внешность с нуля. Как же хорошо, что у неё было достаточно голубой ткани и коричневых ниток. Сшитая Эмили не могла сравниться с оригиналом, но садовница и не ожидала от себя сверхчеловеческих способностей. Что могло бы соперничать с настоящим дыханием, тёплой кожей и этими большими глазами, в которых столь часто обворожительно плескался испуг? Нет, даже самый искусный художник не смог бы передать на холсте её хрупкую душу, сокрытую где-то под ребрами, что бы не говорили коллекционеры таких же невозможно дорогих картин, коими полнился особняк. И всё-таки Эмма долго и задорно смеялась, наложив последний шов на куклу. А если девушка перебудила беспокойных соседей — что же, хорошие события происходят не каждый день, и её несомненно можно было бы понять, расскажи она им причину своей радости. Но показать результат кропотливой работы посторонним садовница никак не хотела. Эту Эмили, её личную Эмили, могли забрать. Запачкать-порвать-испортить-уничтожить-сжечь. Позволить подобной трагедии произойти она не могла, ах, у неё совершенно точно разбилось бы сердце. Кукла уже была чем-то больше, чем просто игрушкой, пусть их ей никогда и недоставало. Эмма могла поклясться, что ещё чуть-чуть, и её Эмили заговорит. Эта мысль каждый раз вызывала у неё улыбку, напоминая ту обеспокоенность и заботу доктора после подобных слов о мистере Пугало. Пусть прошлое остаётся в прошлом, творение Эммы все равно было куда прелестней. Причинять вред своей Эмили садовнице бы и в голову не пришло. А иглы, что она втыкала игрушке в грудь, ничуть той не мешали — напротив, они украшали её, определённо. Творчество выражается по-разному, и Эмме до жути нравилось, как тонкая сталь выглядела на фоне плотной, но мягкой ткани. К тому же, весь процесс был интересен и немного похож на любовь. Девушка могла представить, что прикасается к душе доктора. Как жаль, что настоящей Эмили в последнее время нездоровится. Эмма уверена, что та бы восхитилась результатом столь трепетной работы её рук.