Смех лекарство от всех болезней

Смех лекарство от всех болезней. Поэтому наверное он и смеется, как последний идиот, у него кашель и горло болит так, что глотать практически невозможно, грудь сдавливает сухим спазмом, еще температура скачет, то не меняется вовсе, циферблат градусника показывает ровный ряд цифр ничем не отличающихся друг от друга. Так что да он смеется, и смех выходит каким-то лающим. Йен дохуя умным что ли себя вообразил? Сказал глупость и доволен собой. — Иди,— Микки разражается новым приступом кашля, — нахуй, —договаривает он как только откашливается, ну мало ли может Галлагер успел и забыть что его послали, или хотя бы попытались. Йен качает головой и идет варить куриный бульон, потому что "лекарства нихуя не помогают, Йен", капризный болеющий засранец. Парень еще подумает отомстить ли ему за подъеб Микки о том, что он не умеет готовить, специально не доварив или переварив бульон. — Он, блять горячий, я не буду это есть. — Мик, ты заебал. Он не горячий, ешь. Милкович хочет в очередной раз за этот день послать своего супруга, но ему не дает это сделать вновь начавшийся кашель. — Господи, Микки, — Галлагер уходит за стаканом воды. Возвращается он так же быстро, как и ушел. Йен протягивает ему в одной руке воду, в другой жаропонижающие и таблетки от кашля . Выжидающе смотрит. —Мик. — Я уже говорил и скажу еще раз, блять, они нихуя не помогают, Галлагер. — Милкович, мне что силой заставить тебя. Ты знаешь я могу вообще-то. Может, Микки прекрасно это знает. Брюнет когда болеет становится тем еще говнюком, поэтому он сильнее натягивает на себя одеяло, так что видны только глаза.  — Я лучше посмеюсь с выступления комиков, — и жестом просит отойти от телевизора. Йен хмурит брови,— ты ж сам сказал что смех лучшее лекарство от всех болезней, так что съеби от телика. — Да, но когда ты выполняешь рекомендации врача и пьешь препараты назначенные им, тогда и смех тоже как лекарство. —Каким врачом, Галлагер? Я его здесь не видел. — Я врач, Мик. — Ты не врач, Йен. —Иди в хуй, я врач. Парень сводит вместе брови, открывает рот, чтобы переубедить мужа в обратном, но начинает кашлять, опять. Вот интересно это Мик так Йену мстит, за его поведение когда парень лежал с температурой, чашкой горячего чая с лимоном и бесконечным нытьем о том что, все не так. Галлагер тогда и не понял как он, заболел, в последствии заразил видимо и мужа. Йен не собирался превращаться в ворчливого старика в свои двадцать пять, но в свое оправдание он может сказать, что херово чувствовал себя. —Я не буду это есть. — Галлагер. — Подуй хотя бы. — Прости, я тебе нянька что-ли? — Ты мой муж. Парень закатил глаза, господи ну что за человек этот Галлагер? Милкович не сказал больше ни слова и кормил этого оболтуса. Йен смотрит в глаза, в которых обычно пляшут искры и ничего кроме любви и нежности нет, когда рыжеволосый рядом, сейчас болезненно-уязвимые, нет решает про себя парень, не мстит. Мику не важно как он вел себя, Милкович видел его и в худшем состоянии. Брюнет пока ухаживал за ним ни разу не пожаловался на Йена. — Фу, ничего ужаснее в жизни не ел,— признается Йен с улыбкой на лице. — Ну встал бы и приготовил бы сам, — говорит Микки поднося очередную ложку супа ко рту парня. — Потом так и сделаю. Поэтому парень садится на их кровать и подает таблетки. Милкович демонстративно выпивает их и ложится обратно в постель. — Доволен. Теперь может дашь мне спокойно отдохнуть от тебя. — Нет. Я хочу побыть с тобой, — Йен ложится рядом, обнимая за плечи. Они засыпают убаюканные теплом друг друга.