.fragments of malec

— Не обижайся, дорогая, но в следующий раз я бы хотел избежать столкновений с твоим братом. — О, Магнус, прости! Он напросился в последний момент и был так взволнован. — Иззи виновато сжала его ладонь своими пальцами и быстро поинтересовалась: — Он что-то сделал не так? Я предупреждала его о твоих тревогах. — Нет, — Магнус растерянно замер. — Вовсе нет. Это ты прости меня. Его отношение к андроидам и прочему техническому усовершенствованию всегда было довольно болезненным и тревожным. Возможно, виной тому был собственный горький опыт утраты близких, хотя, наверно, стоит сделать поправку на то, что никто от этого не застрахован. И в этом мире даже здоровые люди прибегали к технически совершенным телам. Вот только, когда началась волна искусственно воссозданных призраков, Магнус испугался этой пропасти. Только раз он позволил себе мысль, что мог бы вернуть из мертвых тех, кого утратил. Только раз и этого хватило для того, чтобы собранное, словно из битого стекла сердце, разлетелось вновь. Тогда-то Изабель и появилась на его выставке в компании своего брата. Особенного брата. На выставке посвященной человеческим страстям. Магнус не собирался бурно реагировать, он привык к тому, что в их реальности практически все сферы заполнены этой неживой массой. Однако, столкнувшись с Алеком, на секунду он даже забыл, что перед ним андроид, глядя на то, как тот внимательно рассматривает полотно и комментирует со знанием дела. — Потрясающая игра света и тени, у вас, безусловно, необычные композиции, но игра света и тени поистине уникальна. Эти контрасты восхитительны. — Благодарю, — Магнус растерянно улыбнулся и задал, казалось бы, дежурный вопрос. — У вас есть любимый мастер? — Разумеется, — Алек кивнул, не отрывая глаз от его картины. — Караваджо. — Неожиданно, — Магнус, и правда, опешил. — В самом деле, поразительно. Только потом он понял, что Алек наверняка выстроил что-то в своей механической голове, чтобы понять, на кого равнялся и кем вдохновлялся Магнус. — Должен признаться, — Алек вдруг повернулся к нему. — Я ожидал от вас чего-то в духе импрессионизма, может, немного ренессанса, практически был уверен. — Уж простите, что не оправдал ожиданий, — Магнус смущено усмехнулся и покачнулся на месте. — Напротив, Магнус. Я восхищен. Ваши полотна сплошное великолепие — мрачное, живое, страстное и честное. — Он вдруг повернулся к нему и уставился таким взволнованным взглядом. — Иззи говорила, что вы редко пишите на заказ, но все-таки такое случается. — Хотите, чтобы я что-то написал для вас? — Магнус замер, а андроид уверенно кивнул. — Да. Я бы хотел… если позволите, мой человеческий портрет. И Магнус почувствовал, как земля уходит из-под ног. Откуда-то издалека доносились голоса, но разум был захвачен в плен яркими глазами андроида, а его слова так и застряли в голове. Остаток вечера он провел в прострации, только когда Изабель подошла с Алеком поблагодарить за вечер, он снова пересекся с ярким взглядом и словно очнулся от гипноза. Магнус так ничего ему и не ответил, но и не отказал. Не то чтобы он мог. Следующую их встречу он планировал избежать, но, в конце концов, решился взглянуть страхам и боли в глаза. В те самые, удивительно яркие и живые настолько, что это должно не было быть возможным. — Вы отличаетесь. — Вас это пугает? — Это волнующе, — признался Магнус. — Я осознаю, что технологии идут вперед и биомеханика становится все более человечной, но как бы не старались гении науки… — Им не создать искусственную жизнь на уровне души? — Закончил за него Алек, они пересеклись взглядами, и Магнус готов был поклясться, что в чужих глазах было больше живого азарта, чем в любых других человеческих, в которые ему доводилось когда-либо смотреть. Он с трудом, но все же кивнул. — Да. — Вы думаете, я хочу быть человеком? — А разве нет? — А разве не люди стремятся к идеалу? Красота, здоровье, вечная жизнь? Разве не люди стремятся взять под контроль природные процессы, которые в нас механизированы? — он словно начал заводиться, но тут же оборвал самого себя. — О, простите мне мой тон, кажется, наша беседа рискует перерасти в спор, чего бы мне не хотелось. — Казалось андроид почувствовал, в каком замешательстве пребывает Магнус, и тот покачал головой. — Все в порядке, это все звучит отрезвляюще, я полагаю… — Он покачнулся и отвернулся, глянув на пустующий мольберт и усмехнулся, потирая ладонью неприятно занывшую грудь. — И в самом деле… Это ведь люди пытаются очеловечить вас в полной мере, но никто и не интересовался тем, чего вы хотите. А вы чего-нибудь хотите? Желаете? — Многого, — Алек вздохнул и отошел от него. — Правда, не знаю, где мои желания заканчиваются и начинаются фантазии. В последнее время мои мысли стали назойливее. — Например? — Иногда я наблюдаю за людьми из окна своей спальни и пытаюсь понять, о чем они думают, бегая туда-сюда. В таком крошечном промежутке времени, как смертная жизнь. Хочется понять, с какими мыслями они просыпаются и засыпают. Хотя я не понимаю зачем. Может, мне просто нравится наблюдать, но в последнее время я не могу угнаться за собственными мыслями. — И с чем же вы просыпаетесь по утрам, Александр? — Магнус замер, зацепившись взглядом за мерцанием чужих глаз. — Сегодня я подумал о вас, — Алек улыбнулся, луч света прошелся по его лицу, и Магнус не сдержал ответной улыбки. — И что же такого вам пришло в голову? — Я все думал о том, что мне говорила Иззи о ваших особенных отношениях с андроидами, все-таки я не человек, и мне было страшно, что вы не захотите со мной разговаривать наедине. — Но я ведь согласился писать вас? — Вы не отказали, — напомнил Алек. — Хотя выглядели так, словно хотели бы сбежать от меня подальше. — Да, действительно, — от чего-то Магнус почувствовал себя смущенным. — И мне, правда, было страшно до такой степени, что я был готов взять с собой сестру, только бы вы меня не отвергли. Никогда не чувствовал ничего похожего на это. Даже когда в последний раз мне меняли тело. Хотя обычно это самая напряженная процедура. — Почему? — Потому что те два часа перезагрузки я абсолютно беспомощен. Так же как беспомощен сейчас перед вами, потому что осознаю различие между собой и человеком, с которым вам привычнее вести диалог. — Я не собираюсь вас прогонять, — Магнус покачал головой и сощурился. — И тем не менее вы не хотите быть похожим на человека? — Я такой, какой есть, таким меня, создали, таким принял этот мир, и я бы не стал ничего менять. — Тогда почему именно человеческий портрет? Сказать по правде, я в полнейшем замешательстве. — Я… — Алек вдруг умолк, нахмурился и нервно покусал губу, прежде чем ответить. — Я бы хотел взглянуть на то, каким человеком вы бы представили меня. Хотел бы увидеть, чего мне не хватает… В ваших глазах. Магнус опустился на стул, ему вдруг захотелось защититься, но он так и не понял от чего. — Ни один человек, пожалуй, не ставил меня перед такой сложной задачей, Александр. Скажите мне, сколько вам лет? — Двадцать три. Я один из первых андроидов компании Лайтвуд. — Алек отошел от него, словно ощутив, в какое состояние он провалился. — Да, действительно. — Магнус вспомнил те новостные выпуски о ребенке андроиде, как раз в то время корпорация этой семьи пыталась нанять его для создания лиц для биомеханики, но он отказал. — Отношения с вашей матушкой у меня тогда были крайне испорчены. — Если бы рассказали ей о причине, по которой вам так тяжело работать над ее предложением, может все сложилось бы иначе. — Это была моя личная трагедия, никто так и не понял причины возгорания студии, и я просто хотел отгородиться от всего этого. Техника не застрахована от сбоев, как и человеческая психика. — Думаю, я понимаю, о чем вы. — Алек внезапно сел на пол, и они столкнулись взглядами. — Уверен, что так, — Магнус внимательно посмотрел на чужое лицо, вздохнул и, прикрыв глаза, покачал головой. — Но клянусь небесами, Александр, я понятия не имею с чего начать ваш человеческий портрет, потому что ваше лицо слишком живое. И ваши глаза. — И все же, даже я чувствую эту стену между нами — вы не воспринимаете меня, как человека. — И это приводит меня в еще большее замешательство, — Магнус тихо рассмеялся, потом встал и подошел к Алеку почти вплотную, протянул руку и коснулся его волос. — Надеюсь, вы не возражаете против прикосновений. — Нисколько. — Алек даже глаза прикрыл, и Магнус вздохнул еще раз, а затем коснулся пальцами еще века, щеки и, дойдя до подбородка, приподнимая лицо андроида, улыбнулся, заметив, как подрагивают чужие губы. Кожа под пальцами была гладкой, теплой, едва ли ее можно было отличить от человеческой. Когда его ладонь легла на шею Алека, он с удивлением отметил учащенный пульс и ненадолго отстранил руку, а затем дотронулся до ушной раковины и почувствовал какую-то странную, незнакомую нежность, к которой, казалось, отзывается его собственная душа на эти прикосновения. — У вас покраснели уши, — с удивлением заметил он. — Кажется, не только они, — Алек смущенно улыбнулся, но глаза так и не открыл. — Я не знаю, как себя следует вести. — Так, как хочется. — Я не знаю, чего мне хочется, спрятаться или рассмеяться, или просто молча сидеть так несколько часов подряд. Магнус тихо хмыкнул и погладил его по волосам, а потом отошел с мольберту. На полке был только уголь, и он занес руку над бумагой, затем опустил и покачал головой. — Я не вижу… — Не получается представить меня человеком? — почему-то шепотом спросил Алек. — Мне уйти? — Только если тебе этого хочется, — так же шепотом ответил Магнус, он бросил уголь на пол и прикрыл глаза руками, те вдруг заслезились. — Что? Магнус, я что-то сделал? — Встревоженно спросил тот, он тут же оказался сзади, его ладони осторожно легли на плечи Магнуса. — Нет, это я… Так нелепо. — Если вам это причиняет боль до слез, значит, это не может быть глупо. — Еще как может быть, Александр. Ты даже не представляешь, на какие глупые страдания способен человек. — Но я не хочу доставлять вам страдания, даже косвенно. — Человек состоит из плоти, крови и души. Душа, словно совокупность наших эмоций и воспоминаний их порождающих, они тянут нас во тьму и возносят к небесам. Боль, радость, тревоги и страдания, страсть и надежда — вот, чем заполнен человек. — Это стихи? — не понял Алек. — Нет, — Магнус рассмеялся, вытирая слезы. — Это переменные ограниченного ума. Я не могу представить тебя человеком, потому что моя душа противится этому, потому что ум знает, что дела обстоят иначе, и это причиняет мне боль. Потому что я упрям, а упрям я, потому что глуп, — он закончил неожиданно жестко и почувствовал, как пальцы Алека на его плечах сжались крепче. — Мне впервые за долгое время комфортно в чужом обществе. Так что, даже слово чужой тут неуместно. Но меня словно разрушает это. — Может, вы слишком многое требуете от себя или я задал неправильную задачу? Или, может… просто напишите мой портрет, как хотите? — А ты умеешь менять цвет глаз? — Если потребуется, но мне бы не хотелось… — Мне бы тоже… Кажется я слишком сильно хочу, чтобы ты был человеком и слишком сильно этого не хочу. — Должен признать, от этого становится нехорошо. — Нехорошо, это как? — Магнус внимательно уставился на него, и Алек неуверенно пожал плечами. — Как будто раскрыли грудную клетку — это не больно, но кажется, я испытываю нечто похожее на страх, который делает меня еще более беспомощным, как при смене тела. — О, мне очень жаль, — Магнус уже полностью повернулся к нему. — У меня в голове слишком много всего, и я не должен был вываливать все вот так. — Все в порядке, наверно даже хорошо, и мы, кажется, перешли на ты, — Алек улыбнулся, но улыбка вышла какой-то усталой и болезненной и Магнус забеспокоился еще и о технической части своего сложного собеседника. — Наверно мне все-таки стоит побыть одному и решить хотя бы, какой материал использовать… а тебе следует немного отдохнуть. Странный и сложный выдался день. — Но неплохой, да? — неуверенно спросил Алек, отстраняясь и Магнус кивнул. — Неплохой. Александр, ты возвращайся завтра, обязательно приходи, ладно. — Хорошо. — Обещаешь? — Обещаю. Я приду, даже если мне будет слишком страшно. Я приду. — Знаешь, — уже у двери окликнул его Магнус. — Течение жизни меняет нас, хотим мы того или нет. В этом суть человеческой души: чаще всего мы противимся всему на свете, просто потому что боимся неизвестности. — Страх делает меня человеком? — Человеком или нет, не так уж и важно. Думаю, он делает тебя, таким же, как и я. Поэтому, Александр, я буду ждать тебя. Когда за Алеком закрылась дверь, Магнус, глянув в окно, впервые за долгое время почувствовал, что напряжение покинуло его тело, и тихо, но искренне рассмеялся сквозь слезы.