Капкан судьбы

      Размеренный стук поезда, укачивающий, словно мать младенца. Непроглядная ночь за окном, две чашки с горячим чаем на столе, любимая тётушка на противоположном сидении, рисующая наброски своей новой коллекции, — вот что я увидела, когда проснулась от достаточно длинного сна, который постоянно прерывался ужасающими меня образами. Голубые глаза моей тётушки тут же озабоченно глянули на меня, отвлекаясь от листов бумаги.       — Милая, ты беспокойно спала, — грустно заметила она. — Выпей чаю и поговори со мной.       Я лишь судорожно кивнула, приняв вертикальное положение. Тётушка вздохнула, убрала свои наброски и приблизилась к столу, внимательно смотря на меня. Я только поняла, что она переоделась: на ней было длинное шифоновое платье чёрного цвета, а на ногах неизменно изящные лодочки. Тёмные волосы были собраны в высокий хвост, открывая вид на изящную длинную шею, на которой примостились бусы из жемчуга. Я усмехнулась, чем вызвала у моей тётушки непонимающий взгляд: она всегда выглядела так, будто сейчас пойдёт на какой-нибудь вечер, где будут важные особы и сливки общества. Профессия дизайнера просто не разрешала ей выглядеть иначе.       — Ничего, — мотнула я головой, протянув руки к чаю. — Мы уже скоро приедем?       — Да, через час уже будем в Лондоне, — она внимательно смотрела мне в глаза. — Опять снились кошмары?       Я опустила взгляд, посмотрев на своё отражение в чае.       — Эллисон, я не хочу давить на тебя, но может стоит…       — Нет, я не поеду в Мунго, — отрезала я, но тут же проговорила, чтобы успокоить тётушку: — С каждым годом их становится намного меньше. Это всего лишь десятый такой сон за этот год. Уверяю, в Хогвартсе они почти мне вообще не снятся.       Она устало вздохнула и сделала глоток чая. Я последовала её примеру, с удовольствием отмечая, что в чай добавили бергамот.       Я почти не обманывала её. Мне действительно стало мало сниться кошмаров. Видимо, как боль начала постепенно ослабевать. Боль от разлуки мамы с папой.       Я осталась без них, когда мне было двенадцать. С самого рождения мы скрывались, переезжая из одной страны в другую. А всё потому, что когда мама была беременна мной, врачи заметили невообразимое количество магии во мне. Это было очень странно, ведь никогда такого не происходило у волшебников. У детей в утробе она проявлялась, но не так, как у меня. Её было настолько много, что моя мама могла даже ею делиться. Министерство было очень этим заинтересовано и не давало спокойствия. Апогеем стало нападение каких-то неизвестных волшебников на мою маму. Недолго думая, родители уехали из Англии.       Первые пять лет моей жизни, как говорила мне мама, относительно были спокойными. После рождения моя магия вообще не проявлялась, даже стихийно. Но внезапно на шестой мой день рождения она появилась: я просто взяла палочку папы и хотела повторить заклинание, которым он чинил мою куклу. Закончилось тем, что палочка просто не выдержала и сломалась, но заклинание я довела до конца. Без палочки.       Тогда мои родители были испуганы и озадаченны. Магия стала проявляться стихийно, без контроля, которого у шестилетнего ребёнка не было. Я была в не меньшем испуге и не понимала, что происходило.       Мой папа начал искать ответы и нашёл их в Китае. Переезд в незнакомую и экзотическую страну дался нам нелегко, но с помощью китайских волшебников родители нашли способ укрощать мою энергию и сделали палочку, которая способна выдержать мощь моей магии. Она стала неким укротителем, стабилизатором, не давая выйти наружу. Я всё ещё помню того старого монаха, который научил меня техникам, которые помогали мне брать магию под контроль без палочки.       Таких, как я, практически никогда не было. Лишь только могущественные волшебники могли колдовать без палочки, и да и то, чтобы добиться такого, могли уйти десятки лет. Старый монах лишь знал легенды о людях, которые могли пользоваться магией без палочки с рождения, но передающиеся в его семье техники взятия магии под контроль, которые помогли мне хоть как-то её сдерживать, дали понять, что такие люди всё же когда-то были.       Родители принялись искать хоть какую-нибудь информацию, но чем глубже они копали, тем больше путались. В Китае больше ничего не нашлось, родители со мной снова вернулись в Европу и начали активно искать хоть что-то, чтобы помогло узнать, почему я родилась с этим даром.       Очевидно, вопрос был в генетике. Моя мама — чистокровная волшебница из древнего рода Гербертов, и было возможно, что кто-то из предков также владел этим даром. Вместе с отцом они начали копаться в её родословной, начали объезжать очень далёких родственников, если из биографии их предков что-то всплывало. Дошло до того, что в поиске ответов мы поехали в Россию.       Подозрительное «копание» моих родителей вызвал интерес среди волшебников, которые в прошлом являлись приспешниками Сами-знаете-кого. Мы долго скрывались в Санкт-Петербурге, боясь нарваться на них. Мне уже наступало одиннадцать, и отец написал письмо Альбусу Дамблдору о помощи. Письмо о поступлении в школу Хогвартс и ответное письмо пришло вместе. Так как я автоматически была зачислена с рождения в Хогвартс, как и все дети с магическими способностями в Великобритании, то в любом случае я была бы под присмотром великого волшебника. Но Альбус Дамблдор решил лично удостоверить моих родителей о взятии меня под опеку, чтобы научить меня полностью контролировать магию без палочки и скрывать её. Родители были уже готовы вздохнуть с облегчением и вернуться в Англию, но те волшебники наступали нам на пятки, и всё дошло до того, что я пропустила первый год в школе и всё ещё находилась в России.       Всё закончилось тем, что они нас загнали в угол. Они не знали точно, что у меня есть дар, но догадывались и решили проверить. В этот момент моя магия не хотела никак проявляться к неудовольствию волшебников, я казалась обычной маглой. Мой отец, не выдержав, разорвал магические путы и напал на них.       Но он ничего не успел сделать. Авада Кедавра приспешника сработала быстро. Моя мама смогла лишь сунуть мне в руку порт-ключ, который буквально за минуту до нападения приспешников прислали ей, и упала рядом с моим отцом. Истошно закричав и почувствовав в животе неприятное ощущение, я свалилась из воздуха в каком-то закоулке в Косом переулке.       Я увидела, как навстречу бежала моя тётушка и какой-то мужчина в авроровской мантии. Увидев мои дрожащие губы и глаза, наполняющиеся слёзами, они поняли, что случилось что-то ужасное. Но вернуться, чтобы проверить, было нельзя — ключ-порт был одноразовым.       Тела моих родители прибыли в Англию спустя три недели. Похоронили их спустя два дня. В то время мне казалось, что мир стал серым и безжизненным. И я всё ещё не могу простить себя за это. Они умерли из-за меня. Из-за этого дара, который я не раздумывая разменяла бы на их жизни.       Чай в моей чашке уже давно остыл. Я просто грела руки и смотрела в одну точку, не замечая пристального взгляда моей тётушки. Она знала, что после этих снов я всегда отключаюсь от мира на некоторое время. Тётушка грустно вздохнула, присела ко мне, убрала мою чашку и положила свои руки мне на щёки.       — Элис, — ласково прошептала она. — Я всегда буду рядом с тобой и буду всегда поддерживать тебя. Пора отпустить то, что случилось. Ты ни в чём не виновата. Я понимаю, в Мунго тебе не помогут, никакие зелья не станут единственным спасеньем. Перестань корить себя, прошло уже три года, пора двигаться дальше.       Она поцеловала меня в лоб и коснулась его своим. Я зажмурилась, не давая себе расплакаться.       «Я пытаюсь, тётушка…» — шмыгнула я, прижавшись к тётушке и спрятав своё лицо в её плече.       Нас отвлёк ненастойчивый стук, и к нам в купе заглянул проводник:       — Миссис Герберт и мисс Найт, через двадцать минут мы прибудем в Лондон, — его взгляд слегка удивлённо мазнул по моему красному лицу. Я легонько отстранилась от тётушки, незаметно вытерев глаза.       — Хорошо, спасибо большое, — кивнула она, слегка улыбнувшись. Проводник кивнул и закрыл дверки.       Я допила остывший чай и начала собираться. Вместо удобной толстовки на мне красовалась уже белая блузка, а вместо кроссовок — туфли на небольшом каблуке. Я могла себе позволить одеваться с комфортом, иногда даже переча этим своей тётушке, но в поезде я просто не могла сидеть в узком шифоне и чувствовать, как затекают ноги. Тётушка постоянно ругает меня и заставляет переодеваться, чтобы я соответствовала племяннице известного модельера и потомке древнего рода.       Мне было немного смешно слышать, когда она приводила этот, как по мне, невесомый аргумент. Наш род не входит в «Священные двадцать восемь», к тому же я почти уже не имею связи с родом Гербертом: я обычная полукровка, дочка магглорожденного волшебника Эдварда Найта. К тому же, род Гербертов не считается таким влиятельным, весь его авторитет только держится на небезызвестном имени моей тётушки.       Вытащив палочку, я заставила наши чемоданы спуститься на пол. Я практически не использую беспалочковую магию, боясь внезапного выброса своей магии, ведь иногда такое происходило, и теперь надеюсь только на это древко. Профессор Дамблдор посчитал нужным использовать только палочку и сказал использовать мой дар только в крайних случаях. Я была солидарна с ним: не хочу, чтобы мой секрет знали все.       До знакомства с Гарри Поттером знали лишь об этом только моя тётушка, некоторые приближённые министра магии, он сам и Дамблдор. То, что случилось с моими родителями, предпочли скрыть за обычной аварией во время путешествия по миру. Во мне всё восставало, так и хотелось сказать, что это прошлые Пожиратели смерти убили моих родителей, но понимала, что лишнего внимания к себе не нужно привлекать. И так после недавних событий добавилось ещё трое людей: Гарри, Гермиона и Рон. Последним двоим я не хотела говорить, но по стечению обстоятельств пришлось.       Мы с тётушкой надели мантии и стали дожидаться остановки поезда. Пока тётушка поправляла маленькую шляпку на голове и выбившиеся волосы из хвоста, я решила быстренько дойти до туалета, зная, что пока мы доберёмся до Косого переулка, займёт много времени.       Поезд покачивался, ноги почти не слушались после длительного сна. Я возможно бы даже стукнулась об стенку, если бы не вышедший из купе Блейз Забини. Я удивлённо посмотрела на него, также, как и он на меня, но тут же на его лице появилась лёгкая ухмылка и блеск в глазах.       Чёртов слизеринец. Я не ожидала увидеть человека из факультета, с которым воюет мой родной Гриффиндор. Я не любила принимать яркое участие в спорах между факультетами, но все же имела неприятельские отношения с некоторыми особами. Только не с Блейзом Забини, к моему изумлению, я к нему относилась благоприятно. Если его друг Драко Малфой любил поддевать меня, то он всегда оставался в стороне в этом случае, хотя сам издевался над другими гриффиндорцами, в том числе и над моими друзьями.       — Привет, — прервал он неловкое молчание. Это наверно в первый раз, когда он со мной заговорил.       — Привет, — тут же вырвалось у меня. — Не ожидала, что мы едем в одном поезде. Тоже отдыхал в Италии?       — Я там живу, — усмехнулся Блейз, и я тут же хотела себя ударить по лбу.       — Точно! — издала я смешок. Об его матери, известной как итальянская «Чёрная вдова», знали чуть ли не все. И об её нескольких мужей, которых она успела похоронить. Между нами опять наступило неловкое молчание. Карие глаза с усмешкой смотрели на меня, и мои щёки уже захотели покраснеть, но, Слава Годрику, из моего купе выскочила моя тётушка.       — Эллисон, я уже тебя потеряла, — произнесла она. Её взгляд скользнул по стоящему рядом Забини и её глаза тут же узнавающе округлились.       — Здравствуйте, миссис Герберт, — улыбнулся Блейз, и я удивлённо глядела то на него, то на мою тётушку.       — О, добрый вечер, ваша мать с вами? — тут же оживилась тётушка, чуть ли не заглядывая в его купе.       — Да, со своим очередным кавалером, — усмехнулся он, приглашающе открыв ей двери.       Тётушка незамедлительно зашла к ним, и тут же послышались удивлённые возгласы женщин и смех. Я удивлённо смотрела на мать Забини, которая приятельски общалась с моей тётушкой. Мама Забини была очень красивой женщиной, неудивительно, что у неё было много поклонников с мужской стороны. Но меня больше удивляло, что эти две женщины были знакомы.       — Ох, Мира, как мы давно не виделись! Я когда узнала, что ты была в Италии и мы с тобой разминулись буквально на пару дней, то жутко расстроилась! — женщина взяла её за руки.       — Да, в последние дни мы были на Сицилии и вернулись только, чтобы сесть на поезд, — прощебетала моя тётушка.       — В следующий раз оповещай меня! — её взгляд случайно упал на меня, и её рот округлился. — Это твоя племянница? Как она похожа на Анну.       Имя моей матери тут же резануло меня будто по сердцу. Это заметил Забини, увидев, как я закусила губу и сжала руки.       — Здравствуйте, — произнесла лишь я.       — Здравствуй-здравствуй, — она приятно мне улыбнулась. — Вы же с Блейзом вроде однокурсники, да?       — Да, мам, — вместо меня ответил слизеринец.       — Ох, снова этих негодников оставлять в школе! — хихикнула мама Блейза.       Пока тётушка и мама Блейза разговаривали и пока она представляла мою тётушку какому-то мужчине, который, как я уже догадалась, был очередным кавалером Чёрной вдовы, я медленно отходила от шока под весёлым взглядом Забини.       Оповещающий гудок и голос проводника заставил попрощаться тётушку и миссис Забини. Я незамедлительно отправилась в наше купе за чемоданами, не хотя оставаться в неловком молчании со слизеринцем. Когда мы с тётушкой вышли из купе и когда женщины снова попрощались, сердечно обнявшись, Блейз сказал мне:       — Увидимся в школе, — смешинки не покидали его глаза.       — Увидимся, — я всё ещё чувствовала себя с ним неловко. Будто мы не были оба из двух враждующих факультетов.       Мы вышли вслед за ними, а потом размешались в толпе. Мы с тётушкой тут же двинулись к такси, стоящим рядом с вокзалом и сели в него, назвав адрес. Вскоре за окнами такси показался ночной Лондон, который я так любила, чем дневной.       — Не знала, что ты знакома с миссис Забини, — сказала я.       — Мы знакомы очень давно, к тому же она постоянно заказывает у меня вечерние платья, — с улыбкой произнесла она.       Я отвернулась и снова посмотрела в окно. Из головы все ещё не выходила эта странная встреча с Блейзом. Интересно, если мы были бы в Хогвартсе и если бы там встретились тётушка и его мама, заговорил бы он со мной также, как в поезде?       Думаю, нет.       Вскоре мы доехали до Дырявого котла и попали на Косой переулок. Моя тётушка не захотела останавливаться в маггловских районах, к тому же было проще сразу оказаться в Косом переулке, чтобы сделать очередные ежегодные покупки в школу. После долгой поездки на поезде и часа в такси мне как никогда хотелось оказаться в своей комнате, но я согласилась с моей тётушкой, посчитав, что так будет удобнее.       Когда мы оказались в гостиничном номере, я тут же упала на кровать, раскинув руки и ноги. Скрывшись в ванной, тётушка оставила меня наедине, и лишь её тихое пение доносилось, пока она принимала душ.       Я повернулась и посмотрела в окно. Косой переулок выглядел просто сказочно ночью, и я невольно залюбовалась огнями и вывесками над магазинами. Я встала и подошла к подоконнику, оперевшись об него и наслаждаясь видом. Я обожала такие минуты спокойствия и тишины, когда мир ненадолго останавливается, давая тебе передохнуть и собраться с мыслями. Это как раз мне нужно, чтобы настроиться на очередной год в школе.       Особенно после того, как прошёл четвёртый курс.       Я вздрогнула, вспоминая о том, что мне сказал Гарри после Турнира Трёх Волшебников.       Что Волдеморт снова вернулся.       Я пыталась отвязаться от этой мысли и не возвращалась к этому, пока была на отдыхе с тётей. Я тут же поделилась этой новостью, когда вернулась домой после четвертого курса. Тётушка в ночь того дня не могла уснуть, и мы обе сидели у камина. В её бокале плескался огневиски, я сидела на ковре и смотрела на пламя.       Спустя пару дней я вовсю тренировалась на заднем дворе нашего особняка. Оттачивала заклинания с палочкой и без, во дворе постоянно светились вспышки различных цветов. Тётушка иногда наблюдала за мной, настороженно стоя на балконе. То, чего она так боялась, уже наступило, и теперь с тревогой всегда глядела на меня. Она даже забросила рисовать свою новую коллекцию, практически ничем не занималась, лишь постоянно приглядывая за мной. Домовики в нашем доме переняли нашу тревогу и тщательно следили за нашим здоровьем, стараясь обходить разговоры об случившемся.       В конце июля тётушка не выдержала и заявила, что мне и ей нужна передышка и восстановление морального здоровья. После празднования дня рождения Гарри в доме на площади Гриммо, тётушка собрала её вещи и мои, и мы обе незамедлительно уехали из Англии, ворвавшись в тёплую Италию, как бездомные собаки на мясо. Мы обе действительно отдохнули и отвлеклись, она даже забрала у меня палочку, чтобы у меня не было соблазна идти дальше тренироваться. После Сицилии она набралась вдохновения, и уже в поезде принялась делать наброски её новых платьев. А я действительно пришла в себя и набралась сил.       Неожиданно послышался звук стучащего клюва в окно. Я выпрямилась и увидела, как возле окна сидела полярная сова, глядя на меня своими большими глазами. Зная, у кого есть такая необычная сова, я тут же радостно сорвалась и открыла окно, пуская птицу.       — Привет, Букля, — пропела я, гладя сову.       Она радостного ухнула. Я рассмеялась, трансфигурировала из растущего цветка в горшке на подоконнике горстку орехов и положила перед птицей, которая тут же начала их щёлкать. Пока Букля наслаждалась едой, я отвязала от её лапки письмо и принялась читать.       «Привет, Эллисон! С приездом в дождливый Лондон. Я надеюсь, ты хорошо отдохнула и, как ты мне сказала перед отъездом: не «загорела, как та блондинка в кафе». Хотя, мне кажется, на тебе загар будет лучше смотреться, чем на ней…»       Я рассмеялась. Я не любила загорать, у меня и так была оливковая кожа, а по приезду она стала ещё темнее, что мне не очень понравилось. Увидев одну девушку в кафе, которая определённо нанесла очень много искусственного загара на себя, я заявила, что не хочу загореть в солнечной Италии, как она.       ».Я всё ещё тут, на площади Гриммо. К сожалению, я не смогу пойти с тобой в Косой переулок. Взрослые настаивают, чтобы я меньше казался на людях, особенно после суда…»       Я прям чувствовала, как закатываются глаза Гарри на слове «взрослые», и всё ещё улыбалась, читая письмо, которое вызывало теплоту в моём сердце.       «Мне уже всё приобрели, но я бы всё отдал, чтобы спокойно посидеть и поесть мороженого в кафе после всех покупок…»       Милый Гарри. Мне так хотелось его обнять, ведь я чувствовала, как повеяло грустью от этого предложения. Она понимала, что все беспокоятся за него, но всё же мало наверно кто понимает, что от этого даже бывает тяжело. Хотя, Сириус определённо мог его куда-нибудь «выкрасть», чтобы Гарри почувствовал себя свободно и хоть немного счастливо.       «Гермиона завтра пойдёт за книгами, так что напиши время и место, чтобы вы могли встретиться. Рон останется со мной, ему тоже ничего не нужно. Мы очень скучаем, нам тебя не хватало за эти три недели. Жду не дождусь, когда ты нам будешь рассказывать о своём отдыхе. Все тебе передают привет. От Сириуса лично — лапкой в нос»       Я расхохоталась, вспомнив, как Сириус в состоянии анимага случайно ударил лапкой меня в нос в день рождения Гарри. Больно не было, но нос стал грязным. А след, определённо от лапы Сириуса, на листе письма развеселил меня ещё больше.       «Скоро встретимся!       Твой друг, Гарри».       Я вздохнула, радостно смотря на Буклю. Она смотрела на меня внимательными глазами, пару раз дёрнув головой в разные стороны.       Я тут же достала лист бумаги из чемодана, быстро написала ответное письмо и прикрепила к его Сове. Выпустив Буклю, я снова оперлась об подоконник, смотря, как она исчезает в темноте. Ветер приятно щекотал нос, а запах дождя, который недавно прошёлся по Лондону, заполнял лёгкие. Я прикрыла глаза, мечтая поскорее увидеть друзей.       Меня зовут Эллисон Найт.       У меня с рождения есть дар владения магии без палочки.       И мне предначертано защищать Гарри Поттера, пока тот не победит Волдеморта.