Daechwita Story

Юнги лежал на застеленном матрасами полу. Спать совсем не хотелось. Парень глядел в потолок и вспоминал всё то, что произошло за день. За такой короткий срок случилось столько всего, что голова была готова лопнуть, но по каким-то причинам ещё этого не сделала. Рядом с Мином храпела вся мужская половина этого дома: Джин, Хосок и Чонгук (вообще, из всех троих храпел только Чонгук, но он так громко это делал, что с ним мог бы потягаться целый город). Устав бороться с бессонницей, Юнги бесшумно поднялся и, осторожно ступая, вышел на улицу. Светилась луна. С поля за городскими стенами едва улавливалось стрекотание кузнечиков. Внутренний дворик был очень крохотным, но в нем умещался маленький сад с прудиком. Юнги присел на ступеньку и, как зачарованный, загляделся в отражение светящегося диска. Слегка морозный воздух переполнил лёгкие, заполнил разум, стало легче размышлять. Парень улыбнулся. — Могу присоединиться к тебе? — услышал он за спиной знакомый шёпот. Юноша знал, кто это, но всё равно обернулся. Из соседней комнаты выглянула Воробей. На ней не было боевого наряда: она облачилась в белоснежный ханбок для сна. При лунном свете ханбок переливался красивым перламутром, и от этого личико девушки как будто тоже светилось красивой белизной. Аккуратно присев рядом с Юнги, Воробей откинулась и взглянула на звёзды, а Юнги всё продолжал глядеть в водное зеркало, любуясь полной луной. — Скажи, — вдруг прервал молчание Юнги, — почему тебя зовут Золотой Воробей? — Ну-у-у, — Воробей прищурилась, будто хотела разглядеть звёзды получше. — Когда я была младенцем, мне родители дали имя, но когда они погибли во время Кровавой ночи, больше некому было помнить его, Сокджин вообще не был в курсе о моём существе. Не знаю, как так получилось, но он, на самом деле, всё детство провёл далеко от этого города. Если я не ошибаюсь, родители хотели его скрыть, потому что тогда вышел приказ забирать десятилетних мальчиков на службу будущему императору, а ты ведь знаешь, что мой братик не отличается мужским характером. Вот его и отправили к нашим родственникам. Но, как я и говорила, из-за сложившейся ситуации я стала безымянной. Меня как-то приютили, когда я подросла, я оказалась существом неуправляемым: вечно бегала, дралась. Вот кто-то меня прозвал Воробьём. Воробей да Воробей — так я и получила это имя. А «Золотой» я добавляю так, для величия. Снова наступила тишина. Юнги переваривал рассказ девушки, пытался сопоставить его со всеми историями, которые случились с ним. Затем его мысли плавно перешли к вопросам: «А чем я завтра буду заниматься? Наверное, я уже буду должен построить план по вторжению во дворец… Но почему при втором выходе на улицу люди меня не пугались, а жалели?»