Я чувствую, что мое счастье кроется в тебе

«Учился с тобой в одном классе, Любил рисовать, не любил одноклассников.»

      Олег — сладенький: проколотое ухо, радужный свитер и вьющиеся волосы, изредка дарящие владельцу хоть какое-то внимание. Популярностью среди сверстников не пользуется и отношения с девушками у него исключительно деловые, с просьбами списать.       Роман Николаевич, Англичанином прозванный в народе, — объект мальчишеского обожания. Хулиган сменил школу после девяти лет обучения и удачно занял место главаря в банде 10 «А». Ученикам он сразу запомнился ураганом, проносящимся по коридорам, кое-как успевающим добежать до крыльца заведения и выкурить заготовленную сигарету.       Юноши учатся в одном классе. Савченко по привычке занимает последнюю парту, каждое едкое слово из ртов чужих пропуская мимо ушей: — Задница не болит? Ну так за сколько отсосëшь? — вместо «доброго утра» слышит и, несмотря на всë желание поскорее ретироваться на выход, идёт к своему месту. — Эй, мы же вчера договаривались с тобой!       Рюкзак — лучший сосед: молчалив, не списывает, не достаëт на переменах. Парень аккуратно поправляет его, стараясь не заговорить с кучей тетрадок от скуки, принимается утреннее мыло с глаз ручонками стирать. Под звонок в кабинет заваливается Сащеко, изучающим взглядом одноклассников одаривая и задерживаясь на Олеге. Бодрость сменяет сонливость, а резкий всплеск адреналина заставляет бедняжку краснеть.

***

«Верхний этаж, запирается в ванной. Мама и папа, простите, я странный.»

      «Опять, блять», — думает Олег, в очередной раз пропускает материал, учителем сказанный, и на собственных руках зависает, красные полосы рассматривая. — «Терпи и молчи.»       Урок за уроком. Домой молодой человек вернётся вновь никаким. Его встретят холодный кафель в ванной и кусок стали под кожей. — Да что же это такое? — мать рвано дышит и осторожно бинты перематывает вокруг запястий. Сегодня пораньше вернулась с работы. — Олежа, что ты делаешь? Мы ведь разговаривали, и ты обещал.       А Олежа знает: у мамы такие проделки уже в горле костями застревают. Попытка — не пытка, своё путешествие до гроба тот откладывает на лучшее время. — Раньше мы разговаривали о смысле жизни. Так смысл жизни в чём? В избиениях, ма? Оскорблениях? — безразличие в голосе заставило женщину оторваться от искалеченных рук. — Они меня ненавидят. — Сыночек, поменяй ориентацию, тогда и отношение изменится, — кудрявый усмехается. — Я понимаю, это непросто. Перестань вульгарно одеваться: вытащи серёжку, сними с портфеля значки, смени эти свитера на рубашки. Будь мужчиной в конце концов! — вслед за наставлением «сыночек» получает поцелуй в лоб, приглашение на ужин и захлопнувшуюся дверь перед собой.       Не смея укладываться в постель, Савченко приступает к осмотру шкафа. Такое манящее и мягкое одеяло накрыла стопка одежды. Недовольно фыркая под нос, парень подготавливает несколько рубашек, кидает на спинку стула джинсы (ну нет, их он ни за что не променял бы на брюки), начисто вытирает старые кроссовки, найденные под кроватью, и наконец падает на подушку, тут же отдаваясь сну.

***

      Новый день прошёл спокойно. В сторону Олега никто не смотрел, что не могло не радовать. Впервые с уроков мальчишка выходил с облегчением и держал путь в художку, не зная, насколько весëлым сможет обернуться вечер.       Карандаши, листы бумаги, тихие разговоры со знакомыми по увлечению. Часы рисования плавно перетекают в прощание с преподавателем.       «Значит, всë сработало по плану. Так будет лучше… для меня», — кивает в такт мыслям Олег, проходя знакомые многоэтажки. Шарканье чужой обуви по земле, доносящееся со спины, смущало. Кто-то продолжал идти за кудрявым битые пятнадцать минут. — Блять, Денис, тише ты, — паника накатывает волной, когда наконец доходит, кому принадлежат недовольное рычание и шаги. Желание огребать пропало мигом, а всë, что осталось — ускориться. — Стоять, сладкий.       «Беги, пока тебя не прикончили, идиот!» — кричит подсознание. Савченко сорвался на бег. Дворы, дворы, снова ебаный двор, и дыхалка сходит на «нет» около тупика. Олег наклоняется, уперевшись руками в коленки. Опять сдаëтся? Сзади кто-то прыгает на него, повалив. Сащеко умело переворачивает младшего, бëдра оседлав. — Я всего лишь хотел тебя напу… — хрипло смеëтся да за воротник ухватить хочет, но пальцы соскальзывают. Рома падает, прислоняется к губам напротив своими. — Твою мать, псих, отъебись от меня! Давай, поднимайся со мной и уëбывай поскорее отсюда.       К этому совету лучше тоже прислушаться.       Олег хватает вещи с земли и убегает. Дома, перед сном, нервничает: «ему стало мерзко целовать меня?», «почему именно он побежал за мной?», «что будет завтра?», «как он посмотрит на меня, и посмотрит ли вообще?»

***

      Утро. Уже как обычно: белая рубашка, голый портфель без значков. Как обычно: путешествие до школы и направление к расписанию. — Химия. Зачем я вообще пришёл? — идти придётся. К прогулам у учителей отношение серьёзное.       Возле кабинета встречает Рома. Он пришёл рано, что очень странно для него, и… зачем он ждёт Савченко у двери в класс? — Здарова, — скрипит зубами, а у Олега мурашки табуном пробежали по всему телу. — Я это, насчёт вчерашнего. Не пытайся, лапочка, распиздеть об этом кому-нибудь, если не хочешь лишних проблем. Окей? Шаришь? — Извини, а что вчера было? — Не строй из себя тупицу, Ол-… Савченко. Ты всё прекрасно помнишь, — цепляет запястья, на себя дëргая и не зная совсем о порезах. Олег вырваться не может, скулит тихо, кивая на пятерню Николаевича. — Чë, ебанутый, венки себе перегрызаешь? — Сащеко, пусти. Я не ебанутый. — Теперь смотри на меня, долбоëб. Только слабые приходят к такой параше, андестэнд? Так нельзя решать проблемы, тупица.       Олег молча отталкивает Рому от двери и заходит в класс. Шайка Англичанина встречает его протяжным «фу». Следом заходит старший, смотрит взглядом волчьим на друзей, и те мигом затихают.       Осталось совсем чуть-чуть.

«Мальчики не плачут.»