Какого же цвета твои глаза?

В Облачных глубинах как обычно тихо. Могло показаться, что здесь совсем никого нет, но ученики просто придерживались строгих правил ордена Гусу Лань. На стене послушания их было около трех тысяч, и никто не хотел даже думать о том, что все, кто принадлежит ордену Лань, знают эти три тысячи с хвостиком правила. Ведь одно их них гласило — нельзя шуметь. На фоне остальных звучит вполне разумно, но есть и такие, от которых невольно брови взмывают вверх. Например, нельзя было быстро ходить или же свистеть, а также бегать и прыгать. Были тут и правила, которые все же поддавались хоть какому-то объяснению. Запрещалось распутничать, играть в азартные игры, распивать алкоголь и гулять по ночам. А для тех, кто принадлежал ордену Гусу Лань не разрешалось небрежно пользоваться своей налобной лентой, что была белого цвета, с изображенными на ней плывущими облаками. Но все же спокойствие может лишь сниться обитателям Облачных глубин. Большинство девушек и юношей так или иначе придерживались правил. Ну, или же старались. Но по крайней мере не шумели. Возможно у них не было такого дара, ведь Вэй Ин родился с улыбкой на лице и уголки его губ опускались лишь тогда, когда он был максимально сосредоточен на чем-то. Обычно он старался даже самую серьезную ситуацию превратить в шутку, поддерживая тем самым свой оптимистичный настрой. Занятия только закончились, а Лань Чжань уже убежал в библиотеку. — Вот же зануда. — хмурится Вэй Усянь, провожая юношу взглядом, белоснежные одежды которого развевались на ветру. Ему сейчас так хотелось громко прокричать имя этого парня, даже зная, что он не обернется, как бы Вэй Ин не старался драть глотку. Но воспоминания от прошлого наказания, когда он получил целых триста ударов по спине и ногам, заставили его вздрогнуть. Как оказалось, это ещё не самое страшное. Всех адептов ордена Гусу Лань заставляют переписывать правила ордена, как наказание. А с недавних пор они переписывают их стоя на руках. По его, да и по всеобщему мнению Лань Чжань казался ему слишком отстраненным от реальности. Вэй Усянь не понимал, как тот может быть столь холодным и игнорировать окружающих, даже когда они шепчутся за твоей спиной. — Так ещё и эта налобная лента! Он так печется о ней, будто она из золота сделана. Просто кусочек ткани! — срывается с уст юноши, из-за чего мимо проходящие девушки обернулись и посмотрели на него, вмиг прикрывая лицо расписными веерами, начиная что-то бурно обсуждать, но тихонько, чтобы и слово нельзя было разобрать. — Вэй Сюн, ты чего расшумелся? Ты и так позоришь орден Юньмэн Цзян своими поступками. Решил ещё хуже сделать? — к нему сзади подходит Не Хуайсан. Он как обычно со своим веером, который, кажется, даже во сне из рук не выпускает. — Да это все Лань Ванцзи! Ну почему он такой? Даже не смотрит в мою сторону, когда я зову его. — сей факт не столько расстроил его, сколько скорее обидел, ведь Вэй Ин привык к тому, что все обращают внимание на его выходки и дурной характер, который ну никак не почитался в именитом ордене Гусу Лань. — Он ведь второй господин клана Лань. Его так воспитали, Вэй Сюн, с этим ничего не поделаешь. Но как обычно говорят — в тихом омуте черти водятся. — Не Хуайсан сразу раскрывает свой сложенный веер, который держал в руках и прикрывает им лицо, отворачиваясь от своего собеседника, так как краем глаза заметил мимо пролетающую бабочку, которая поразила его своей окраской. — То есть хочешь сказать, что в душе он такой же бунтарь, как и я?! — резко воскликнул Вэй Усянь. В его глазах будто звездочки загорелись, а сам он чуть не прыгает от радости, представляя то, как они вместе с Лань Ванцзи будут пить вино, сидя на крыше домика. — Нет! Я совсем не это имел ввиду! — вдруг повысил голос Не Хуайсан, помахав веером, чтобы немного успокоиться, из-за того, что нарушил одно из правил, а затем продолжил, но уже тише. — Мне кажется, что под этой маской безразличия скрывается очень тонкая и чувствительная натура. Ну и нельзя забывать, что он очень силен… — Тогда я прямо сейчас пойду и раскрою его эту чувствительную натуру. — для Вэй Усяня это было сродни вызову. Он должен был вывести Лань Чжаня на чистую воду, сорвать эту маску хладнокровия, чтобы посмотреть на него с другой стороны. Не Хуайсан ничего не смог сделать, чтобы остановить своего друга. Уж слишком резким он был, никогда не стоял на месте, будто в нем вечный двигатель. Возможно это досталось от его матери, но о своих родителях Вэй Ин не помнил ничего. Он мог узнать что-то от других людей, но воспоминания из прошлого будто затерялись, не оставив ничего. Вот уже и виднеется библиотека. Он вновь нарушил одно из правил Гусу Лань, а именно то, где говорилось о том, что нельзя бегать. Только ступив за порог, взору Вэй Усяня предстал длинноволосый юноша. Тот сидел ровно, был натянут словно струна и что-то выводил на пергаменте. Вэй Ин уже давно заметил, что у Лань Чжаня очень красивый почерк. Иероглифы получались ровными, не косились и все были на одном уровне. Словно он и не человек. — Тебе так нравится это место, да? Потому что здесь тихо и нет людей, я ведь прав? — Вэй Ин обладал хорошей дедукцией, так что сразу догадался, почему Лань Чжань сейчас тут сидит. — Ты так никогда себе друзей не найдешь. Тебя это совсем не волнует? — Не волнует. — коротко отзывается второй господин Лань даже не подняв головы, чтобы посмотреть на своего собеседника. А ему и не нужно было, ведь по голосу понятно кто это. — Вот как… — Вэй Усянь насупился и сложив руки за спиной, проходит вглубь библиотеки, идя мимо полок и садится напротив Лань Чжаня. — А ты знал, что твой титул Хангуан-цзюнь имеет особое значение? Ведь не зря тебе его дали. Хангуан — сверкать, а Цзюнь — благородный муж или же человек, обладающий всеми идеальными качествами. Кажется, они не ошиблись с титулом! А ведь и правда не ошиблись. Лань Ванцзи обладал теми качествами, которые высоко ценились в ордене Гусу Лань. Он очень скрытный, сдержанный, человек с сильным характером, который никогда не показывал свои слабости даже в самой трудной ситуации. К тому же в ордене нет ни одного некрасивого мужчины. Черты лица Лань Чжаня были мягкими, но его угрюмое выражение портило всю картину. — Лань Ванцзи… — начал тихо Вэй Ин, без зазрения совести уставившись на того, приблизившись к нему максимально, из-за чего Лань Чжань даже нахмурился, став еще угрюмее, чем был до этого. — Какого цвета твои глаза? И тут юноша впал в ступор. Такого вопроса он не ожидал. Особенно от того, у кого ветер в голове гуляет. Вопрос был слегка философский и такого типа, что Чжань и сам не мог на него ответить. Он никогда не задумывался о том, какого цвета его глаза, ведь это не столь важно и не требует внимания. — Я не знаю… — ему становится неуютно от незнания столь очевидной вещи. Он хотел было продолжить, но его вдруг перебили. — А я знаю! Цвета янтаря. Такой необычный цвет, что я даже завидую тебе. Но не волнуйся, завидую я не от досады, что у тебя такие яркие глаза. — рука сама невольно тянется, и Вэй Ин убирает прядь волос с лица Лань Чжаня, а затем отстраняется, поворачиваясь к своему собеседнику боком, начиная озвучивать свои мысли, как будто Чжаня тут и нет. — У меня вот они серые. Я часами сидел перед зеркалом и пытался понять, какого же они цвета. Так скучно. Но Лань Ванцзи думал иначе. Глаза Вэй Усяня были не просто серыми. Они были с неким фиолетовым оттенком, что выглядело немного неестественно, но волшебно. Лань Чжань уже понял, что Вэй Ин, пока не скажет все, что думает, то не остановит поток мыслей. Он даже не обращал на него внимание. Выглядело все очень умилительно, ведь Вэй Усянь по сути вел монолог о цвете своих глаз. Уголки губ Чжаня поднимаются, и он слабо улыбается от этой забавной картины. А в голове его была лишь одна мысль. «Твои глаза очень красивые, Вэй Усянь».