Сотни несказанных слов между нами

Ты можешь привыкнуть к виду крови и к изуродованным телам, можешь научиться сдерживать крик отчаяния и слезы ужаса, когда на твоих глазах умирают люди… Но ты никогда не сможешь привыкнуть к собственной боли. Эрен знал это как никто другой и вспоминал всякий раз, когда вынужден был прокусывать кожу на руке, чтобы обратиться в титана. Впрочем, велика ли цена за возможность спасти дорогих тебе людей? Вот и сейчас он поднес кисть ко рту и замер на ветке гигантского дерева у кромки леса. Нужно было выждать еще чуть-чуть, чтобы позволить отряду отойти на безопасное расстояние. Там, впереди, капитан Леви вел ребят по направлению к мосту. В ореоле желтых чадящих факелов лошади длинной вереницей скакали по еле различимой змейке заросшего тракта, и за ними косолапо-неуклюже топали несколько гигантов: парочка шести- и трое восьмиметровых. Не такая уж и большая опасность, учитывая их медлительность. Эрен хмыкнул и подумал, что лазали по деревьям они куда резвее. Что за странность? Впрочем, ему же легче. Значит, он и в одиночку сможет разобраться с этой аномальной компанией, не вынуждая друзей лишний раз тратить газ с лезвиями и рисковать собой. В одиночку… Сколько раз за прошедшие годы эти безумцы и десятки других людей защищали его, иногда ценой собственной жизни? Сколько раз в будущем он сможет отплатить долг живым и защитить то, что дорого, в одиночку? Сможет ли? Найдет ли в себе силы? Храбрость? Решительность? Какой бы ад ни поджидал впереди? Будь то горстка косолапых гигантов или враги по ту сторону моря… Он должен… Сигнальная ракета красной стрелой пронзила ночь, и Эрен с ожесточением впился зубами в собственную кисть. Боль на краткий миг стерла все мысли, выплеснулась адреналиновой волной в кровяное русло и запустила цепочку реакций, превративших его в настоящего демона — достойного носителя силы прародительницы Имир. Как-то Микаса спросила его, каково это — быть титаном? Эрен тогда только пожал плечами: не хотелось тревожить ее лишними мыслями. Однако сам с собой он был честен. Форма титана давала Эрену Йегеру ощущение силы, высвобождала изнутри нечто звериное — дикое и яростное. Похожее на первозданную мощь беспощадной стихии. Гасила человеческие чувства, но взамен будила инстинкты хищника и плохо контролируемое ощущение ненасытной жажды убийства… Убийства не ради развлечения, но ради выживания. Обостряла слух, обоняние, реакции внутри… и даже способность чувствовать себя частью этого огромного мира. Эйфория? Да. Пьянящее чувство эйфории зверя, вышедшего на охоту. Главное, не забыть, что ты человек… Эрен бросился вслед за косолапыми, которые пока не заметили его. Первым на его пути попался восьмиметровый грузный гигант, не успевший даже увидеть того, кто вгрызся в его уязвимое место ниже затылка и навсегда освободил беднягу от мучений — затяжного кошмара, длившегося для него, возможно, не один десяток лет. Титан Эрена с упоением рванул рыхлую плоть зубами, разбрызгав фонтаном темную «кровь», которая липкими горячими каплями осела на лице и торсе, запачкала волосы и тут же с шипением начала испаряться, в то время как тело мертвого гиганта даже не успело опасть на землю. Запах гари защекотал ноздри, а сгустки крови с кусками вырванных волокон мяса под когтями еще сильнее подстегнули охотничий инстинкт, и Эрен, повинуясь звериному зову внутри, кинулся к следующей жертве. Рвать… Грызть… Убивать… Раньше гиганты были врагами, которых он ненавидел и которых поклялся уничтожить. Раньше в нем по жилам текла огнем ненависть к этим отродьям… но теперь, с пришедшими воспоминаниями отца, Эрен убивал гигантов без человеческих эмоций. Ненависти заслуживали не они, а те, другие, что обрекали элдийцев лишаться человеческого облика и влачить жалкое существование, скитаясь по Парадизу… Истинные враги! Твари! Очередной мертвый гигант упал к ногам Эрена. Еще одного с оторванной головой и прокушенным загривком, он отбросил в сторону реки. Взбалмошная Гьёлль благодарно приняла подношение, что скатилось в стремительный поток с крутого берега, и пар от мертвой туши на несколько секунд укрыл мост и всадников около него плотным белым облаком. В охотничьем запале Эрен на какое-то мгновение вообще забыл про присутствие отряда. Ему просто нравилось ощущать свою силу… и свободу от всего приземленно-человеческого. Будучи титаном, он не ведал ни страха, ни сомнений — ничего, что затуманивало мозг и терзало душу в последние месяцы. Сейчас он видел перед собой цель, которую нужно было уничтожить, и он ее уничтожал. Без сожалений и раздумий. Без мук совести и метаний сердца… Двух оставшихся шестиметровых гигантов Эрен разорвал практически пополам, с ликующим остервенением вырвав зубами куски мяса у основания их позвоночников, а затем вскинул голову к тонкому серпу месяца и утробно зарычал — громко, неистово и свирепо. Рев победителя громовым раскатом всколыхнул ночь и покатился волной по спящим окрестностям крепости Модгуд наперегонки с водами Гьёлль. — Эрен! Еще идут! — раздался неожиданно предупреждающий крик Микасы. Такой отрезвляющий и такой… человеческий. Эрен отрывисто выдохнул, приходя в себя. Оглянулся в сторону леса и увидел силуэты еще троих гигантов, неторопливо топающих из тьмы под деревьями. Все такие же медленные и косолапые, они брели по дороге навстречу своей смерти — атакующему титану. Мимолетное чувство гордости проснулось в Эрене и вынудило его снова обратить внимание на сто четвертый отряд, который за эти минуты схватки не замарал ни одного клинка и не подверг себя напрасному риску. Однако даже будучи в безопасности они смотрели на титана Эрена с настороженным чувством ожидания, готовые в любой момент кинуться к нему на выручку без лишних слов и колебаний. Хрупкие люди. Сильные в своем бесстрашии защищать его. Его друзья. Те, кто все это время не давал ему забыть свою человеческую сущность даже в шкуре огромного «демона»… В свете нескольких факелов лица приятелей отчего-то показались Эрену скорбными, темными и похожими друг на друга. Разве что светлая макушка Армина белесым пятном выделялась среди остальных, а в гладких волосах Микасы чарующе танцевали блики огня от Сашиного факела… Только вот факел внезапно дернулся, вывалился из ее рук и упал в траву. В тот же миг тишину ночи прорезало громкое ржание лошади, которая вдруг по холку ушла под землю, да так неожиданно, что только отменная реакция девушки и оказавшийся рядом Жан не позволили ей спланировать носом вниз под копыта беснующегося животного. В возникшем переполохе Саша ухватилась за Конни и перебралась в седло к нему за спину и теперь с ужасом смотрела на свою агонизирующую лошадь. Впрочем, как и остальные. — Черт! Ловушка?! Это была ловушка?! — ошалело вскрикнула она, и пальцы девушки, казалось, намертво вцепились в бока Конни. Эрен недоуменно разглядывал бьющуюся в западне кобылу. Остроты зрения и света хватало, чтобы оценить произошедшее и ужаснуться изощренному устройству «капкана». Сашина кобыла не просто оступилась, когда сошла с дороги. Она свалилась в спрятанную в травяной подстилке яму и своим весом привела в действие какой-то механизм, из-за чего ноги животного проткнули острые штыри, скрытые в стенках ловушки. Лошадь визжала от боли. Истошно и громко. Выбравшись из ямы, она тут же повалилась на бок и так и не смогла больше подняться. Эрен видел, что обе ее задних ноги топорщатся десятком штырей, прошивших плоть насквозь, да так, что даже кости оказались раздроблены. Если бы в яму попала человеческая нога — ее вряд ли удалось бы спасти… И снова Леви пришлось убивать животное, чтобы облегчить его страдания. — Не сходите с дороги! Здесь могут оказаться еще ловушки! — приказал он, стряхивая кровь с испачканного клинка. Лицо капитана так и осталось непроницаемо каменным и бесстрастным. — В темноте все равно ничего не видно. — Армин опасливо озирался по сторонам в то время, как его кобыла застыла неподвижным истуканом на середине тракта. — Нужно добраться до крепости или снова вернуться к лесу гигантских деревьев. Леви молча кивнул, а затем развернул своего мерина к реке: — Саша, пересядь на свободную лошадь Эрена. Отступаем к крепости Модгуд по мосту. — Вот дьявол! — выругался Жан и крепче схватился за поводья. — Надеюсь, он окажется прочнее, чем выглядит. Тогда я пойду первым, а вы за мной! — Движемся по одному. — Капитан Леви оглянулся: — Эрен, не дай гигантам добраться до моста! И по возможности не сходи с тракта! Своевременное напоминание. На ловушки Эрену было, конечно, плевать — что они могут сделать его пятнадцатиметровому титану, а вот про гигантов он опрометчиво позабыл. Резко развернулся к лесу и чуть не угодил лицом атакующего в широко раскрытую пасть — пришлось резко уйти в сторону и вниз. Однако маневр получился не слишком удачный. Конечно, ему удалось уклониться от пятнадцатиметрового, но зато от второго — поменьше, — оказавшегося рядом, Эрен увернуться не успел. Мощные челюсти десятиметрового гиганта сомкнулись на его плече, а руки с цепкими когтями впились в бок, раздирая плоть. Титан Эрена рванул в сторону, оставив в зубах противника кусок мяса. Невелика потеря, учитывая почти мгновенную регенерацию. Третьего, тощего шестиметрового гиганта с копной длинных волос, которые паклями свисали почти до копчика, Эрен за эти самые волосы и схватил. Намотал их на кулак и с силой швырнул титана в сторону луга между рекой и лесом — с этой мелюзгой можно повременить. Сначала следует разобраться с противниками повыше и посерьезней. Десятиметровый и пятнадцатиметровый гиганты действовали на удивление слаженно. Нет, дело было не в их разумности — бесстрастные лица титанов с насмешливыми оскалами на них не выражали никаких эмоций или хотя бы зачатков интеллекта. Просто они целеустремленно двигались за Эреном, не желая упустить свою добычу, а ему, окутанному горячим паром регенерации в слабом свете огрызка месяца и тусклых звезд, никак не удавалось извернуться и достать когтями или зубами до затылка хоть одного из противников, пока те раз за разом наносили ему несерьезные ранения. И снова звериный азарт взял верх. Это люди придумали понятие гуманизма и морали, а потом загнали себя в рамки глупых правил, которые сами себе же и навязали. Животные живут по другим законам. Сражайся, пока можешь. Преследуй. Не дай уйти. Добивай слабого и раненого. Выживает сильнейший — таковы законы эволюции. Вот почему, когда Эрену удалось размозжить голову пятнадцатиметрового гиганта, от души впечатав его в брусчатку старого тракта, а затем откинуть в сторону, он тут же кинулся за ним, чтобы немедленно добить, пока противник не успел регенерировать. Ступни атакующего бесшумно погрузились в пружинистый дерн луга, а ночь еще сильнее запахла донником и полынью. Гигант впереди уже успел подняться на четвереньки, однако пар от его восстанавливающейся головы застелился по земле языком тумана. Эрен только и успел, что шагнуть в этот туман, и сразу ощутил, как в ступню вонзилось нечто острое, а в следующее мгновение земля ушла у него из-под ног и он начал проваливаться. Не может быть! Неужели тоже угодил в какую-то ловушку?! Только вот этот «капкан» предназначался уже не для людей или лошадей. Сомнений не осталось, Эрен попал в западню для гигантов. Стремительное падение вниз. Унизительно на колени. Эрен попытался было ухватиться за край огромной ямы, но тут же понял, что совершает ошибку, и вместо напрасной попытки удержаться от падения, прикрыл руками затылок. Как раз вовремя. Крышка огромной ловушки, которую, как оказалось, держало лишь бревно посредине, провернулась почти на сто восемьдесят градусов, и заточенные стальные пики на ней глубоко вошли в затылочную часть головы и воткнулись в кисти атакующего титана, прошив ладони насквозь и накрепко пригвоздив их к затылку гиганта. И если бы не руки, колья точно бы вонзились в человеческое тело Эрена. Яростный рык вырвался из глотки. Инстинкты зверя, попавшего в западню, на мгновение окончательно подавили человеческий разум, и атакующий титан рванул вверх, охваченный жаждой выбраться из пространства четырех стен. От острых пик, проткнувших ноги и колени. От кольев на крышке. От запаха сырости и гнили. На свободу. К луне. Главное, освободиться от штырей и подняться на ноги. Однако ловушка оказалась хитрей, чем виделась на первый взгляд: резкий рывок привел в действие механизм, и дно ямы ухнуло вместе с Эреном еще на метр вниз, а стены западни вдруг пришли в движение — сдвинулись ближе и встопорщились лесом кольев, под углом направленных вниз. Стальные копья с размаху вонзились в грудь и живот. Дернешься — и они вонзятся еще глубже. Злость прокатилась по человеческому телу дрожью, и атакующий титан сдавленно рыкнул. Снова в яростной бездумной попытке дернулся было вверх. Напрасно. Колья еще глубже вошли в нутро титана, разрывая внутренности… Вновь глупая попытка и вновь неудача. Пока зверь рвался к свободе, мир продолжал жить. Тонкий слух Эрена успел уловить, как где-то в глуши леса ухнула сова и зашептала трава от порыва ветра, а затем, перекрыв стрекотание цикад и ворчание Гьёлль, послышался отдаленный предупреждающий окрик Жана: — Микаса! Имя тревогой вонзилось в мозг и напрягло все мускулы. Имя утихомирило зверя внутри… Имя… Что, черт возьми, там происходит? Эрен замер, вслушиваясь. — Микаса… — прошептали человеческие губы. «Почему ты не замечаешь то «чудовище», что живет во мне?» …А в следующее мгновение ночь потонула в оглушительном скрежете и скрипе, до дрожи громком и до мурашек пугающем. И Эрен с ужасом осознал — мост через Гьёлль только что рухнул в бурлящий поток реки.