О том, что план — не всегда самое важное

Роуди с некоторым сомнением посмотрел на Тони, стараясь найти хоть какой-то намёк на то, что он просто пошутил. Но там не было ни единого знака: Тони был немного нервным, чуть-чуть расстроенным и каким-то чересчур взвинченным. Когда Роуди только-только увидел его в таком состоянии, то подумал, что с Питером опять что-то случилось, потому что у Старка всегда такое лицо, когда абсолютно-точно-не-его-ребёнок получает травму. Реальность, правда, превзошла ожидания, и Роуди, наверное, минут пять просто молча пялился в стену. — То есть вы… — Да, — обречённо выдохнул Тони, массируя пальцами виски. — И только сейчас? — Роуди неопределённо поводил в воздухе бутылкой пива (нет, он серьёзно не способен воспринимать это всё на трезвую голову). — Ну, узнали? — Да, Роуди, браво. Ты смог запомнить то, что я сказал пять минут назад, — Тони бы саркастично похлопал, да только единственное, что хотелось сейчас — это убиться об стену. — А теперь, будь добр, включи то, что ты считаешь мозгами, и скажи, что мне, блять, со всем этим делать. Если бы Роуди не слышал явную мольбу о помощи в голосе Тони, то, возможно, сообщил бы ему, что он — кретин. Хотя… — Ты — кретин, — Тони пробубнил что-то вроде: «о, да, я в курсе». — Я вообще не вижу, в чём тут проблема, если честно. Тони скептически выгнул бровь дугой, уставившись на Роуди как на душевнобольного. Может, он в тот раз не только позвоночник повредил, но и умом тронулся. Он не видит проблему? Да эту чёртову проблему видно из сраного космоса! Ещё чуть-чуть и сюда завалятся два брата-акробата со словами: «Слушай, Тони, мы тут случайно заметили, что у тебя такая проблема! Пришли вот сказать, что если что, то ты обращайся, мы отлично умеем организовывать похороны». Не видит он проблемы, блять. А Тони вот кое-что видит. Свет, сука, в конце тоннеля. — Вы ведь всё равно планировали, — тем временем продолжал Роуди, постепенно лишаясь звания лучшего друга. Может, лучше было с Брюсом поболтать? Он хотя бы слушать умеет. — Ну, так или иначе. — Вот именно, что иначе, — Тони бы взорвался, если бы мог, но в таком случае его воскресят, чтобы отмывать стенку от мозгов, а потом заново прикончат. — Не так… так быстро. Их свадьба должна была пройти совершенно по-другому: они должны были планировать её месяцами, пробовать сто видов тортов, по мнению Стефана, совершенно одинаковых, подбирать совершенно идеальные костюмы, расшитые жемчугом, арендовать (хотя, скорее, купить) остров в Атлантическом океане и заставить всех гостей краснеть и плакать от того, насколько приторные у них клятвы. Чего они не должны были делать, так это: (много) пить в Лас-Вегасе, расписываться в половине третьего ночи, даже не выходя из машины, отмечать это чипсами со вкусом креветок и бутылкой виски и забывать о том, что вообще поженились, после того, как протрезвели. И, пожалуй, худшее. Им ни в коем случае, вот вообще ни при каких условиях, не должны были об этом сообщать в утро чёртового вторника Пеппер Поттс и Пятница. Просто, нет. Этого никак не могло случиться. Ни при каких обстоятельствах. Это случилось. Пеппер не должна была заходить утром, с порога говоря о том, что Тони и Стефан могли бы хотя бы ей сказать о том, что поженились. Особенно, когда Тони и Стефан просто пытаются сделать завтрак для себя и одного заблудшего подростка, не заставив кухню полыхать от волны негодования, исходящих от них. Было всего семь утра, и, официально, это худшее время, чтобы узнать, что две недели назад ты, вроде как, вышел замуж. Тони не должен был в одиночестве просить Пятницу найти архивы с того дня, потому что, чёрт возьми, если бы это была хотя бы суббота, день, в который его теперь-уже-муж не ходит на свою волшебную работу, но это вторник, и ему самому нужно заниматься документами. А не смотреть несколько десятков видео, из которых он узнал, что, вероятно, забыл день, который должен был стать лучшим в его жизни. Чтобы вы понимали, единственное, что Тони действительно помнил о той ночи — чипсы с креветками, которые они макали в виски. А вот тот факт, что он, как бы, вышел замуж за любовь всей своей жизни как-то стёрся. Ну, бывает, что. Мелочи жизни. Потом, правда, смотря видео, Тони всё-таки был рад, что Стефана тут нет, потому что, официально, они вели себя как два пьяных идиота, решивших пожениться в Вегасе. Единственный вопрос, на который не могла дать ответ Пятница: кто такой, чёрт возьми, умный предложил сделать это? — Быстро? Тонс, вы встречаетесь несколько лет, — Роуди, на самом деле, не хотелось издеваться над другом из-за того, насколько несчастным он выглядел. — Я про то, что у нас не было пресловутого предложения и тупых споров о том, будет ли кто-то идти к алтарю, и если да, то кто? У нас даже колец нет, — Тони многозначительно помахал своей рукой, на которой действительно не было кольца. — Я даже не знаю, Стеф вообще хотел этого? Может, я его просто на «слабо» взял? Роуди уже посвятили в подробности того, почему Стефан сейчас не ходит тут поблизости в своём режиме «Королева драмы». Причина была в том, что после заявления Пеппер о том, что, оказывается, они теперь замужние люди, проснулся Питер, и Стефан был занят тем, что его нужно покормить и отвезти в школу, поэтому сказал, что они позже это обсудят. — О, ты думаешь? — издеваться над Тони не хотелось, но… Роуди чертовски хороший лучший друг. — Наверное, ты прав. Мужчина, с которым вы вместе живёте и воспитываете подростка несколько лет, точно отказался бы выйти за тебя замуж. Наверное, он до сих пор думает, что вы просто дружите. — Вот именно, — Тони хлопнул себя по коленям. — Он же колдун, они все с припиздью. Может, он думает, что мы… — Спите время от времени, ведь все так делают, Тони, чёрт возьми, — Роуди убийственно посмотрел на друга. — Ты спрашивал, что тебе делать? Поднимись, возьми кольца, ведь я знаю, что они у тебя есть, вали к своему мужу, толкни сопливую речь, типа той, которую ты посвятил его осанке в прошлом месяце, и сделай ему предложение. Гарантирую, что он согласится. — А если не согла… — Тони! — Ясно, понял, молчу, — Тони миролюбиво поднял руки, а Роуди жестом указал на дверь. — Что, прямо сейчас? — Нет, давай подождём, пока он не предложит развестись и не отсудит у тебя половину башни и ребёнка, — Тони выглядел как растерянный оленёнок в свете фар, и Роуди разрывался между желанием ударить его или обнять. — Да, Тони, сейчас. Дополнение: Тони однозначно следовало пойти к Брюсу.

***

Сказать, что Тони нервничал — ничего не сказать. Он буквально планировал каждое мгновение того, как он сделает Стефану предложение. Это должно было быть что-то невероятно романтичное: прогулка на яхте, ужин в ресторане, а лучше всё сразу. Тот тип свидания, при котором всё настолько идеально, что невозможно не догадаться, что тебе вот-вот сделают предложение, но при этом ты правда не замечаешь этого, потому что всё, что происходит вокруг, настолько увлекательно и прекрасно, что мозг просто-напросто отключается. Тони ещё несколько лет назад в шутку спросил, как бы Стефан хотел, чтобы прошла их свадьба. И тот, немного подумав, выдал что-то не совсем серьёзное, состоящее из «идеально», «нам придётся совершить древний магический обряд с надрезанием своих губ перед поцелуем», «ты, что, готов потратить много миллионов на это?» и «наверное, красиво». Угадайте, что? Всё пошло по пизде. И сейчас они поженились в самом клишированном месте на свете, поцеловались на задних сиденьях Ауди, пьяно хихикая из-за хруста чипсов, и до сих пор ни один из них даже не спросил заветное: «Ты выйдешь за меня замуж?» Ну, что за дерьмо. И сейчас Тони, вместо великолепного свидания, заканчивающегося утром в одной из гостиниц Парижа, просто приехал к своему уже-мужу, чтобы спросить его не столько о том, выйдет ли он за него, а скорее: «Ты уверен, что не считаешь наш брак ошибкой и не хочешь ли ты развестись, забыть это как страшный сон, а потом через пару лет попробовать ещё раз?» Слава Богу, что они не стали рассказывать об этом Питеру, потому что он бы хохотал как безумный (и переживал). Но, учитывая, что теперь в курсе Роуди, то и до Питера новости дойдут довольно быстро. И, чёрт, они ведь даже не решили, кто возьмёт фамилию другого. Будут ли они вообще утруждать себя этим? А что, если Стефану нравятся двойные фамилии? В любом случае, Тони даже не может пойти на попятную, потому что они уже женаты. Сука. — Тони? Разве у тебя сегодня нет переговоров с делегацией из Судана? — Стефан удивлённо посмотрел на него, отрываясь от гримуаров, когда Тони зашёл в его кабинет. — Пеппер согласилась поговорить с ними вместо меня, считая, что я… не в настроении, — почти правда. Ему пришлось умолять эту непреклонную женщину. — Я уже не могу соскучиться по своему… Тони заело. И как прикажете теперь его называть? — Своему… мужу? — ехидно приподнял бровь Стефан. — Ты искал это слово, дорогой? Окей, возможно, единственный положительный момент во всей этой истории — это то, как невероятно сексуально звучит слово «муж» из уст Стефана. А теперь главный минус: у Тони напрочь отключается мозг, когда Стефан говорит вот так. Поэтому, серьёзно, да простят его боги, он этого не хотел. — Блять, — выдохнул Тони. — Выйдешь за меня? Приплыли. А как же трогательная речь о любви? Если Стефан сейчас засмеётся, то, во-первых, то видение света в конце тоннеля окажется пророческим, а во-вторых, Тони уйдёт из жизни на приятной ноте. Потому что смех Стефана — определённо второй лучший звук в мире. Сразу после его же стонов. — Да. Третий. Третий лучший звук в мире. — Серьёзно? — если бы Тони знал, что единственное, что сейчас было в голове Стефана — это чересчур громкий стук собственного сердца, то волновался бы чуть-чуть меньше. Он не знал. — И ты даже не расстроен, что всё вышло так? — Не слишком, — лаконично ответил Стефан, а затем улыбнулся, вытягивая руку вперёд. — Ты должен мне кольцо и самый невероятный медовый месяц на свете. Тони с трудом выдохнул, еле-еле находя в себе силы, чтобы действительно надеть кольцо на палец Стефана. Его мужа. Господи-боже. С медовым месяцем всё точно выйдет гораздо лучше.