seventeen

неправильно. в голове у джисона одно слово, когда он чувствует руку минхо в своей, тянущую куда-то к футбольному полю. на улице ночь, прохладный ветер пробирается под пижамную футболку, и джисон немного съеживается, но пальцы минхо горячие в его руке, и от этого на лице появляется улыбка. им по семнадцать, и сегодня самая середина тридцатидневной смены в любимом лагере: последняя для обоих, и такая особенная. особенная даже не из-за очередности, а из-за важности. им по семнадцать, и они за пятнадцать дней уже по уши влюблены, узнавая друг друга по ночам и пробуя на вкус поцелуи где-то на скамейке поля, после прячась от фонарика вожатого, который в очередной раз обходит территорию лагеря. им по семнадцать, и вдвоем они почему-то чувствуют себя живее в сотню раз, чем когда-либо, делят каждую бессонную ночь и звезды на небе за городом на двоих, сбегая из домиков через окно. неправильно. в голове у джисона одно слово, сказанное, кажется, всеми вокруг, но чувствуется это все так правильно и просто хорошо, что ему становится все равно, на то, что правильно. - минхо, осторожнее! - громким шепотом в тишине, когда парень цепляется ногой за сучок, чуть не падая. - я осторожно, джисони, - шепчет, сжимая сильнее руку в своей. - слушай... а пошли к озеру? - минхо... это ведь далеко. - жизнь без риска ведь не жизнь? ну пойдем, представляешь, как там сейчас красиво? - минхо разворачивается, смотрит щенячьими глазами, и джисон только слишком громко вздыхает, пока на лице парня напротив растягивается улыбка. - когда-нибудь ты и твой риск сделают так, что нас выпрут отсюда пинком под задницы. - не пойман - не вор, хани, - парень осматривается, нет ли рядом света фонарика, потому что дальше кустов нет - просто дорога, на которой, если их заметят, то точно просто так они не уйдут. - пойдем. проходят привычное футбольное поле, которое за последние семь дней стало роднее, чем кровати в комнате: туда парни возвращаются только к рассвету, чтобы поспать ничтожные три часа, потом целый день бросая друг на друга уставшие взгляды и засыпая на мероприятиях на чужом плече. они почти бегут - главное пройти поле, и после они будут снова в гуще деревьев, где их никто не сможет найти; минхо радостно улыбается, оборачиваясь, еще сильнее тянет на себя джисона, и через пару секунд они почти врезаются в куст: никто на дорогу не смотрел. оба смеются, и джисон взволнованно проверяет руки минхо на царапины, потому что тот в куст-то немного врезался, шепчет тихое "ничего", ловя момент и смущенно целуя в щеку, а после сразу за руку таща за собой, чтобы скрыть горящие щеки. минхо только усмехается, почти выучив поведение джисона за такое короткое время, и радуется каждому моменту. когда-то это закончится. - мы пойдем на пляж или к костру? - спрашивает джисон, оглядываясь вокруг. - ты куда больше хочешь? - пошли на пляж, - кивает, и парни поворачивают направо, почти бегут мимо столовой и площадок, время сейчас дорого: у них до рассвета, а уже минимум час ночи, и этого невероятно мало. почти валятся на песок, чувствуют, как он сразу же попадает в кроссовки, но даже не обращают на это внимание. песок еще теплый, потому что днем парило, а звезды на небе невероятно яркие. джисон устраивается удобнее, садясь в позу лотоса, а минхо читает это, как вызов: ложится головой на ляжки парня, глядя на него снизу вверх. - так и знал, что ты это сделаешь, - хан шумно вздыхает, руками зарываясь в рыжие волосы минхо. - я думал, ты именно для этого так и сел, хани, - смеется, а джисон только наблюдает за тем, как глаза-вселенные превращаются в полумесяцы. - как бы хотелось не сбегать с тобой, ночью, чтобы просто посидеть вот так, а делать это, когда мы ходим сюда отрядом, - джисон шепчет совсем тихо. - но мы не можем, и как бы это грустно не было, из-за этого мы здесь. из-за этого мы сегодня встретим рассвет у озера. думаешь, была бы у нас та возможность, мы бы такое сделали? - точно нет, - и оба смеются, а джисон тянется вниз за поцелуем, почти невесомым, а на лице все еще красуется улыбка. рассвет яркий, и минхо почти неслышно сравнивает его с их историей: "наши моменты такие же, хани. яркие и незабываемые." парень теребит край футболки джисона, а тот только влюбленно смотрит своими глазами-сердечками, улыбаясь и накручивая на палец короткие волосы минхо. они возвращаются, наверное, слишком поздно: солнце уже взошло, освещая лагерь, и если вожатый замечает двух парней, забираясь в комнату через балконное окно, то он ничего не говорит, сам себе фыркая только, ведь давно уже все понял по их взглядам. двадцать второй день, минхо и джисону по семнадцать, и они все еще влюблены: кажется, даже сильнее, чем на пятнадцатый день. десять вечера, и незнакомый бит даже слишком громкий, но парни все еще танцуют под него в середине круга их отряда. параллельно еще играют в какую-то игру без названия, где каждый выходит в центр и крутится, закрыв глаза и рукой показывая после на человека, с которым должен обняться. никто не замечает, или делают вид, что не замечают, как два парня, выбирая друг друга через раз: не быть же такими очевидными, оставляют легкие, почти незаметные поцелуи либо на щеке, либо на плече, пока должны просто обниматься. на часах десять двадцать, играет какая-то глупая песня с такой же несуразной лирикой, и парни, стоя уже просто вдвоем после очередного медляка, танцуют так, как будто сегодня их последний день. смотрят друг на друга, в глазах звезды и отражение фонарей, а на лицах глупые улыбки. мелодия сменяется, кажется, слишком резко, и ведущий громко в микрофон объявляет что на сегодня это "последний медляк". - у последнего какие-то всегда другие ощущения, не находишь? неважно, что именно последнее, - джисон говорит тихо, но музыка еще тише, и минхо его прекрасно слышит и даже больше: понимает полностью. слышит подтекст, говорящий, что у их последних дней вместе тоже ощущения другие, другое все, и медляк этот для джисона сейчас будто тоже последний. окончательно и навсегда. - тогда, хани... - минхо тянет медленно, а джисон только смотрит за тем, как вверх вздергиваются уголки его губ. - потанцуем? - хо, ты ведь знаешь, что... - не здесь. ты забыл, что мы можем уйти за кафе? как я еще раньше не додумался, - парень берет за руку, уже начиная тащить джисона за собой, но тот упирается ногами в землю. - думаешь, там никого нет? - почти уверен. все, кто хотят быть здесь - они здесь, остальные в домиках. пошли, я хочу хотя бы один танец с тобой. не ночью в тишине, а под настоящую музыкой, да? - джисон только кивает, щеки его покрываются легким румянцем, и он почти бежит за парнем. за кафе никого нет: только одинокий фонарь еле освещает их собственно выбранную танцевальную площадку, но обоим комфортно. все будто стало еще более ощутимым, а тела еще более чувствительными, поэтому минхо замечает и чувствует каждое маленькое касание джисона, то, как руки, лежащие у него на талии и скрепленные замком сзади, немного теребят рубашку; и джисон замечает, как ли не совсем спокойно выдыхает ему в шею, подбородком как будто ластясь о плечо, чувствуют, что его пытаются сжать еще сильнее, еще ближе: уже некуда. песня заканчивается за какую-то минуту, кажется обоим, и этого жутко мало: хочется еще как минимум вечность вот так стоять, но у них остается всего восемь дней, даже семь, если считать отъезд. у джисона почти слезы на глазах от осознания, потому что терять моменты в этом лагере не хочется никогда, терять минхо не хочется никогда, а тот пытается просто ценить то, что есть, пока ему не придется окончательно смириться с мыслью о расставании. - джисони, нас будут искать, - минхо шепчет, пытаясь выкарабкаться из сильных обьятий парня. - думаешь, если бы они нас не нашли, мы бы могли навсегда остаться здесь? мне бы хотелось. - мне тоже, хани, - задача выбраться непростая, и не то, чтобы минхо даже хочется стараться, поэтому он останавливается на обычном: ценить. через пару минут слышится крик вожатого "первый озерный!", и джисон нехотя отлипает от минхо, глядя грустными глазами вверх, а тот только снова шепчет о том, что у них еще целая ночь. джисон думает, что обменял бы пару ночей на то, чтобы просто станцевать вот так в толпе с минхо, потому что очень хочется показаться вместе, очень хочется дать всем знать, что они друг с другом: только нельзя. той ночью они снова убегают к озеру, почти до рассвета молчат и делят редкие поцелуи на двоих: в тот день все как-то по-особенному, и такого им хватает. автобус приедет через тридцать минут, а пока что они всем отрядом стоят возле столовой, разговаривая друг с другом и пытаясь не думать, что для многих это последний раз, когда они видятся. для минхо с джисоном возможно он тоже - последний. самый последний, как и поцелуй под ночным небом той ночью, как и разговоры по душам, как и пунктик "узнать друг друга" в голове, кажется, уже закрашен красным: тоже в последний момент. продлить обоим хочется эту смену навечно, а еще сделать так, чтобы расстояние между их родными городами сократилось хотя бы до сорока километров, чтобы друг до друга ехать было не всю ночь. - ты не ошибся с номером? - минхо спрашивает, кажется, в сотый раз, но ему наверняка нужен номер парня: так они смогут хотя бы редко переписываться по какао, а если повезет, то созваниваться и говорить по видео связи. если или до того времени, пока кому-то из них не надоест все это, ведь оба уже сейчас понимают: даже видео звонков будет мало. жутко мало. - хо, ты уже даже звонил мне, ты чего? - джисон смотрит с волнением и каким-то страхом в глазах. у него в животе все переворачивается от беспокойства, и руки слегка трясутся. - я просто.... - парень поворачивается лицом к джисону, заглядывая в глаза, и на пару секунд снова теряется: он, возможно, их больше не увидит вживую. на камере совсем не то, даже если это одинадцатый айфон, которого близко нет ни у него, ни у хана. - ты понимаешь. - понимаю, - джисон рукой обхватывает спину минхо, прижимая ближе к себе, и ли плюет на все и на всех, на то, что кто-то может подумать, просто руками тянется к талии парня рядом, обнимая крепко, так, что костяшки пальцев белеют, когда парень сжимает в руках ткань футболки хана, будто в последний раз. только и правда в последний: как бы не хотелось верить. - я буду скучать, - джисон чувствует, как с этими словами на его немного оголенное плечо падает слеза. минхо плачет, несильно, всего пару слез из-за осознания, что эти полчаса здесь и полтора часа в автобусе для них последние: конец истории. - я буду так скучать, знаешь? мне кажется, что каждый день мне будет сниться только твоя улыбка или то, как я обнимаю тебя или тот наш танец или... - тише, минхо, - джисон рукой зарывается в волосы старшего, спокойно гладит, хотя самого начинает потрясывать от этих эмоций. все и сразу сильно давит, но он пытается держаться. - я буду скучать сильнее. кто знает... может мы все-таки оба поступим в сеул? - только не это, джисон. - ты что, не хочешь? что? - парень немного отсраняется, пытается посмотреть в глаза минхо, но тот только сильнее цепляется за футболку и носом еще сильнее впивается в шею, будто если он отпустит - хан испарится. - не давай мне этих ложных надежд, потому что я просто не выдержу, если это не случится. я ведь не смогу думать о чем-то другом, - джисон расслабляется, снова прижимая парня ближе к себе, а рядом раздается голос вожатого и его громкое "первый озерный! собираемся в автобус". полчаса прошли как пару минут для парней, и они нехотя отпустили друг друга, минхо, попутно вытирая слезы, но красные глаза все равно его выдавали. джисон только берет его за руку, еле переплетая их пальцы, сжимает ее пару раз, на что парень рядом кивает, натягивая улыбку. та не достает его глаз: они только снова наполняются слезами. - садимся вместе? - а как еще? наушники на двоих на задних сиденьях, пока кто-то передает по автобусу свои галстуки, чтобы на них раписались, но обоим до жути все равно: им не помогут даже галстуки, которые должны были бы оставить хотя бы какую-то частичку друг друга. им не хочется оставлять себе галстук: хочется оставить друг друга, рядом, прямо под боком, чтобы можно было еще пару ночей разговаривать обо всем, о чем хочется, а потом лениво целоваться, и так, чтобы не было чувства спешки: чтобы рассвет не давил, и чтобы не нужно было считать дни до конца. минхо рассматривает переплетенные пальцы, лежащие на его ляжке, когда джисон другой рукой легонько трясет его за плечо: - мы почти приехали... знаешь, может ты все-таки оставишь здесь что-то? - у него в руках чистый галстук глубокого синего цвета, и он с какой-то надеждой смотрит на парня. - знаешь ведь, как это глупо? - мне плевать. хочу, чтобы на галстуке было что-то от тебя. привяжу к рюкзаку и буду носить с собой, понял? так ты всегда будешь со мной. - ты такой уже... - улыбается минхо, и берет маркер из руки парня, раскладывая галстук на его коленках, обтянутых в черные узкие джинсы. - только обещай не смотреть на надпись, пока не будешь дома, хорошо? - л-ладно, - джисон заикается, не совсем понимает, зачем, но спрашивать не собирается: просто доверяет и смотрит в окно, пока парень, сильно нажимая на маркер, что-то пишет. - почти приехали, уже город. минхо только кивает, резко погрустнев, и чувствует в горле комок слез. он пытается не заплакать снова, но все давит и давит еще сильнее с каждой секундой. - я тут тебе галстук немного еще запачкал. слезами, - усмехается тихо, а джисон поворачивается, руками сразу тянется к лицу парня и вытирает одинокую слезу на щеке. - держи, и не смотри туда. даже не подглядывай, а то я тебя знаю. - я не буду! - возражает как-то слишком громко хан, забирая у минхо из рук синий галстук с одной черной надписью от единственного человека, который ему здесь не безразличен. намного больше, чем просто небезразличен. - обнимемся? - конечно. минхо старается не плакать снова, когда они выходят из автобусов и прощаются окончательно, когда джисон целует нежно в макушку, когда говорит, что если они должны встретиться еще - то так и произойдет. верить очень хочется, но минхо не может позволить себе надеяться. это его сломает, если не уже. джисон всю дорогу домой слушает песни, которые ему в записки напечатал минхо: его любимые. каждая нота и каждый переход становится любимым и для джисона, он чувствует, как будто это единственное, что осталось от парня. только еще номер в контактах, забитый как "минхо" с зеленым сердечком, и пару звонков от него же из-за волнения, что хан ошибся номером. джисон вспоминает про галстук, который сам же минхо засунул глубоко в его рюкзак, чтобы уже наверняка хан не посмотрел, что там, раньше времени. через два часа джисон забегает в квартиру, на пути почти сносит комод и маму, которая удивленно стоит в двери и смотрит на сына. ему сейчас все равно, он скидывает с плеча рюкзак и начинает все нетерпеливо оттуда выкидывать: он умирает от того, как хочет увидеть, что ему оставил минхо. на синем галстуке только одно предложение размашистым почерком: северные ворота сеульского университета, 2021 год,первый день учебы в 12:00, и только посмей опоздать.