Выбор.

Каждому человеку приходится что-то выбирать: одежду для собеседования, продукты для ужина, ленты для новой причёски. Но не всегда выбор бывает таким простым, как предпочтение синей ленты красной, рыбе мясу или юбки брюкам. Уже гораздо труднее выбрать, например, в какую школу отдать ребенка: в музыкальную, ведь мать так хочет, чтобы её дочь была пианисткой, или в школу с углубленным изучением языков, ведь отец задумывается о будущем поступлении дочери уже сейчас. Но иногда выбирать не приходится и нужно просто принимать единственно возможное решение, каким бы болезненным оно не было. С первых дней появления в агентстве, еще задолго до того, как Super Junior дебютировали, и даже задолго до того, как группа была сформирована, Хангён уже чувствовал себя чужим. Другая, пусть и похожая на его родную, культура, незнание языка и неумение объясниться на элементарные темы, слабое здоровье и тоска по родным не позволяли ему чувствовать себя в Корее как дома. И пусть со временем он стал разбираться в корейской культуре даже лучше, чем в китайской и достиг невероятных успехов в изучении языка, он по-прежнему не мог понять логику жизни этой страны, в которой был вынужден находиться. Как иностранцу, ему приходилось показывать ещё более высокие результаты, чем у корейских фаворитов агентства, и тем самым ещё сильнее гробить своё здоровье. Выходных Хангёну не давали, так что ему оставалось только круглосуточно работать над собой и на агентство, игнорируя боль и усталость. Но любое усилие окупается, и Хангён стал одним из тех двенадцати человек, которые должны были вскоре дебютировать. Отношения у будущей группы, мягко говоря, не складывались. Кибом, младший в группе, подпускал к себе только Донхэ, который, в свою очередь, мог достать абсолютно любого своими бесконечными приставаниями. Ынхёк на равных общался только с Сонмином и DB5K, а остальных избегал всеми мыслимыми и немыслимыми способами, и ему это удавалось во всех случаях, кроме тех, когда его обществом желал завладеть пресловутый Донхэ. Канин подставлял всех в группе своими бесконечными стычками с другими стажерами и слушался одного Итука, у которого, судя по всему, все мысли были только о предстоящем дебюте, а то, что за порядком в группе должен следить он, его как-то не волновало. Рёук был ужасно раздражителен, ведь он всё ещё пытался сбросить оставшийся лишний вес, а перед его глазами постоянно маячил Шиндон, который только и делал, что ел, хотя продуктов на всех не хватало. Для Шивона всё их сборище было какой-то игрой в бедность, и он, забывая о тактичности, пытался как можно больше узнать о жизни остальных. Йесон не общался вообще ни с кем, агрессивно реагируя на любые попытки отвлекать его от повторения своих партий, и, судя по всему, кроме пения и домашних животных ему ничего не было нужно. Но больше всего проблем доставлял Хичоль. Хангён раньше редко пересекался с ним в агентстве, а при первой встрече долго не мог понять, то ли это быдловатого вида девушка, то ли гей. И лучше бы это было первое, потому что Хичоль стал двенадцатым человеком, вошедшим в состав их группы, и его прихоти и капризы утомляли всех и каждого. И их приходилось выполнять, иначе Хичоль закатывал такие скандалы, что даже Канин не смел сказать и слова поперек. Хангён считал Хичоля если не эгоистичным ублюдком, то как минимум эгоистичной истеричкой, потому что и на него перепадала львиная доля приказов этого человека, хотя у Хангёна и так не было свободного времени. Но время шло, и отношения постепенно становились лучше. Итук вспомнил о том, что он вообще-то лидер, и открыл глаза на происходящее вокруг. Несмотря на свою внешнюю слабость и хрупкость, он начал выбивать у менеджеров и агентства лучшие условия и привилегии для ребят, рискуя не только положением лидера, но и местом в группе. Донхэ каким-то образом нашёл подход к Ынхёку, и теперь они вдвоём доставали всех и каждого, хотя чаще проводили время вдвоем, всегда с радостью принимая в свою компанию кого-нибудь ещё. Шивон осознал, что бедность и игра мало чем похожи, и перебрался обратно в родительский дом, помогая остальным участникам. Рёук, наконец-то сбросив всё лишнее, оказался славным малым, вызвавшимся готовить на всю группу, хотя сам не ел ни крошки, и взял под свою опёку Йесона. Хотя, кто кого защищал, было большим вопросом, ведь в список дорогих Йесону вещей вошёл ещё один пункт, который почти всегда принимал его сторону и не реагировал на любые, даже самые неадекватные выходки парня. Сонмин, который и раньше проблем не доставлял, помогал лидеру поддерживать порядок в группе, а в основном следил, чтобы Канин не натворил чего-то, что могло бы слишком сильно навредить почти готовой к дебюту группе. Канин, в свою очередь, практически никогда не слушался Сонмина, но после того, как нежный и спокойный на первый взгляд парень вырубил его, проявив скрываемые ранее умения в боевых искусствах и не дав пойти в бар, Канин понял, что с ним лучше не спорить. Единственным, кто остался таким же, как и раньше, был Хичоль. Хотя, одно изменение всё-таки произошло: его прихоти теперь исполняла не вся группа, а только Хангён, который, скрепя сердце, взял на себя эту ответственность. Перевоспитывать Хичоля было бессмысленно, и это понимал каждый, начиная от стажеров и заканчивая главами агентства, но не многие понимали, что он делает в этой группе, если помимо внешних данных у него нет ничего. Внешность могла компенсировать неумение петь и танцевать, но на компенсацию отвратительного характера её уже не хватало. Однако Хангён, за годы стажерства привыкший к любым лишениям и проблемам, относился к Хичолю просто как к надоедливой кошке, которой нужно было почаще наливать молока и играть с ней, чтобы она не драла мебель и не грызла провода. Кошки, кстати, были единственным, что любил Хичоль помимо выпивки, девушек и, как ни странно, Хангёна. Хоть Хичоль по-прежнему оставался эгоистичным ублюдком по отношению ко всему миру, он никогда не позволял кому-то задевать Хангёна, учил его корейскому, пусть в основном и нецензурному, и научил жить в стране, к которой самостоятельно Хангён не мог привыкнуть в течение долгих лет. Никто не удивлялся, видя Хангёна, приходящего домой за полночь со ссадинами на лице и тушкой Хичоля на спине, которому опять хотелось погулять на ночь глядя и которого опять приняли за девушку какие-то гопники. Но ссадины проходили, а Хичоль, так ничему и не научившись, в сотый раз тащил Хангёна за собой в очередной магазин за клубничным молочком. Это продолжалось даже после дебюта, и Хангён привык заботиться об этом странном парне, который мог часами рассказывать о своих отношениях с новой девушкой, а потом подойти и просто так поцеловать Хангёна, тут же снова возвращаясь к прерванному рассказу. Хангён смирился с тем, что тратит деньги, которых и так практически не хватало из-за агентства и контракта, на всякие глупости, которые зачем-то были нужны Хичолю. Во многих случаях он даже не притрагивался к тому, что приносил ему Хангён, хотя несколько часов назад орал в истерике, что не может без этой вещи. Хангёну казалось, что эти истерики закатывались только потому, что Хичолю было просто интересно, выполнит он его прихоть или нет, а сама прихоть ценности для Хичоля не представляла. Как-то незаметно для себя Хангён стал частью группы, хотя изначально в душе думал, что и он будут сторониться его. Но все относились к нему как к равному, а Хичоль даже выделял его из общей массы, хотя самого Хичоля выделяли абсолютно все. Но никакая идиллия не может длиться вечно, и Хангён просто начал уставать. Уставать от бесконечных тренировок и наказаний абсолютно за всё, уставать от невозможности хоть как-то заняться своим здоровьем, от которого практически ничего не осталось, уставать от недостатка денег и неспособности содержать не то что семью, но и себя самого, уставать от того же Хичоля, который не давал ему жить спокойно и каждый день переворачивал его привычные установки. Это продолжалось слишком долго, но Хангён не мог бросить то, во что было вложено столько его сил, крови и пота. Однако любому терпению приходит конец, и когда Хангён понял, что больше не выдержит и дня, он принял решение уйти и продолжить свою жизнь уже не как часть Super Junior. Сказать, что это решение далось ему тяжело - ничего не сказать. Он готов был оставаться здесь так долго, как это возможно, но когда он не мог подняться утром с постели от адской боли, но всё равно вставал, зная, что вычитаемые за провинности деньги уже превышают его заработок и ещё одно опоздание только ухудшит ситуацию, когда он не чувствовал кисти руки, не то растянутой, не то сломанной, и так ни разу не показанной врачу, когда он третьи сутки был без сна, работая на износ, уход был единственным выходом. Сказать, что его решение не одобрили - ничего не сказать. Когда одногруппники узнали, что он подал в суд на SM Entertainment и до окончания разбирательства не будет работать с ними, а после и подавно, они были шокированы и не могли поверить в это. Конечно, все замечали, что с ним происходит что-то не то, но никогда не догадывались, насколько серьезно всё было. Они поддерживали Хангёна и не давали ему падать духом, но было видно, что несмотря на их искреннее сочувствие и тоску они предпочли бы, чтобы он и дальше был частью Super junior, ведь даже без одного человека группа никогда не будет прежней. И даже слова Хангёна о том, что у группы теперь есть и Кюхён, и Чжоу Ми, и Генри, не помогали как остальным участникам, так и самому Хангёну. Агентство было возмущено его поступком, так как, видимо, не ожидало, что он решится зайти так далеко. Пообещав сравнять его с землей и лишить возможности когда-либо продолжить карьеру, те люди, которые, по-хорошему, должны были заботиться о своих подопечных, даже после их ухода не желали оставлять их в покое. Но хуже всего были фанаты, которые обрушили на Хангёна столько ненависти, сколько не доставалось ни Кюхёну, ни Генри с Чжоу Ми во времена Only13. Куда бы Хангён ни смотрел, везде были озлобленные лица, считавшие, что он предал Super Junior и всё SM Entertainment своим решением уйти. Никто не пытался войти в его положение, никто не хотел думать о том, каково было самому Хангёну. Все считали, что положить свою жизнь на алтарь процветания группы - норма, и если он не сделал этого, то он больше не достоин ни любви, ни уважения, ни поддержки фанатов. Но фанаты оставались за дверью общежития, из которого ему пока не позволяли уехать, а в общежитии был Хичоль, от которого не могла спасти ни одна дверь. Хичоль так и остался эгоистом, и его не волновало то, что Хангён не выдержит больше в таких условиях, не сможет жить, не видя родителей не то что месяцами, а годами, не сможет, просто не сможет. А Хичоль просто хотел, чтобы Хангён всегда оставался рядом с ним, а как - неважно. Хангён не знал, как объяснить Хичолю то, что остальные участники группы понимали без слов, и он просто молчал, слушая крики уже почти бывшего одногруппника. Хангён не мог понять, почему же Хичоль так противился его уходу. Он был уверен, что, стоит ему вернуться в Китай, как Хичоль найдёт кого-то нового, кто будет делать для него всё, что угодно, кто не будет возражать против любых его желаний и капризов. Мысли о том, что Хичоль будет скучать по нему как по другу, даже не приходили в голову Хангёна, хотя он всегда хотел найти настоящего друга, который всегда будет рядом с ним. Оба слишком поздно поняли, что как раз такого друга они и нашли, но возможности сохранить эту дружбу нет: путь в корейский шоу-бизнес Хангёну заказан, а Хичолю никто не позволит встречаться с тем, кто для агентства является одним из самых нежелательных людей. Но Хангён, хоть и скучал по Хичолю, не мог даже представить, что Хичоль чувствует то же самое по отношению к нему. Когда до него дошли слухи, что Хичоль отказывается выходить из комнаты и разговаривать с кем-либо, и ни участники группы, ни агентство, ни родные не могли заставить его вернуться к деятельности группы, Хангён просто не мог в это поверить. Но когда слухи оказались правдой, он был шокирован. Хоть он и был в больнице, наконец-то заканчивая лечение, хоть рядом с ним была его семья, по которой он безумно тосковал, а на столе лежал уже подписанный им контракт с новым агентством, он был готов прямо сейчас вернуться в Сеул и с ног до головы завалить Хичоля его любимым молочком и перемыть всех его кошек, лишь бы не слышать о том, что происходит сейчас с его самым близким человеком. Но Хангён не поехал. Он всё ещё думал, что поведение Хичоля - очередной каприз, направленный на то, чтобы вернуть его, хотя в глубине души понимал, что и он, и Хичоль прекрасно осознают, что никуда он не вернется, и это добровольное заточение - крик души отчаявшегося человека. Хангён не возвращался ещё и потому, что не хотел становиться поводом для новых сплетен о нём и Хичоле, чья реакция на уход Хангёна была чересчур сильной на расставание с обычным другом. Ни у Хичоля, ни у Хангёна на тот момент не было девушек, да даже если бы и были, они бы не стали делать свои отношения достоянием широкой общественности, так что оправданий перед этой самой общественностью у них не было. Хичоль целовал Хангёна как дома, так и на публике, их постоянно видели вместе, и трогательную заботу Хангёна о Хичоле, так сильно напоминавшем девушку, было трудно не заметить. Их обоих не волновало, что их считают геями, ведь они, их семьи и друзья знали правду, но для остальных это оставалось открытым вопросом. В конце концов Хичоль всё-таки вернулся в группу, хотя от прежнего Ким Хичоля практически ничего не осталось. И если даже раньше движения Хичоля не отличались особой точностью и правильностью, то теперь он мог просто не танцевать, а стоял в стороне; перестал петь не только под фонограмму, но и просто так; бросил посиделки с Чокоболами, не шутил, и даже в потухших глазах никто не мог заметить той искры, которая прежде всегда горела, независимо от того, был ли он на сцене или наедине с самим собой. Что странно, хотя прошёл уже не первый год после того, как Хангён подал в суд на агентство, и даже не первый год после того, как он выиграл дело и ушёл из группы, ни он сам, ни Хичоль так ни разу и не были вовлечены в скандал с девушкой, что только подкрепляло уверенность фанатов в том, что на самом деле Хангён ушёл из группы из-за расставания с Хичолем, а Хичоль, виноватый в прекращении их отношений, страдает до сих пор. Им обоим было в принципе наплевать на то, что думают о них маленькие девочки с полным отсутствием своей личной жизни, однако кроме кратких связей у них самих не было вообще никаких отношений, хотя в их возрасте пора было уже думать и о жене, и о детях. И оба, скрепя сердце, задумывались. Нельзя сказать, что с уходом Хангёна из группы их общение с Хичолем прекратилось, но от былой дружбы осталось лишь воспоминание. Но это было действительно сильное воспоминание. Когда на сцену одного из шоу в прямом эфире, которое вёл Хангён, внезапно вышел Шивон, о котором в сценарии Хангёна не было ни слова, он не смог сдержать слёз. Хичоль свои слёзы скрыть даже не пытался, и каждому было больно смотреть на его лицо, когда в песне приходило время партии Хангёна, чей голос больше никогда не зазвучит на одной сцене с Super Junior. SM Entertainment сдержало своё слово, и чтобы добиться того, что есть у Хангёна сейчас, ему пришлось работать чуть ли не больше и усерднее, чем во времена стажерства в Корее. И тогда, и сейчас Хангён уверенно шёл к своей цели, но если раньше рядом с ним были штрафы и угрозы агентства, то сейчас - семья и заботливые врачи, которые смогли почти полностью восстановить то, во что превратилось его тело за годы, проведенные в Корее. Но было ещё одно существенное отличие: сейчас он работал только на себя, а тогда знал, что от его выступления зависят ещё одиннадцать, а потом уже четырнадцать человек. Но из этих одиннадцати и четырнадцати для него до сих пор был важен только один, эгоистичный и взбалмошный, гордый и самовлюблённый, но такой родной и любимый. И этот родной и любимый продолжал прожигать свою жизнь, но тоже никогда не забывал о том, что когда-то в его жизни был человек, который смог его принять таким, какой он есть на самом деле. И пусть сейчас ни Хангён, ни Хичоль уже не настолько близкие друзья, как раньше, их места в жизни друг друга по-прежнему свободны: в этом мире нет ни одного человека, кто мог бы заменить Хичолю Хангёна, и нет того, кто был бы для Хангён так же дорог, как Хичоль. И пусть когда-нибудь у них появятся дети, семьи, и звонки в Сеул из Пекина и из Пекина в Сеул будут становиться всё реже и короче, Хичоль и Хангён никогда не забудут, кем были друг для друга. Никогда.