Ссора

— Я же говорил не курить в моём доме. Тэхён медленно выдыхает густой дым, смотря на его ядовитый серый цвет и устало поворачивается к Чонгуку, стряхивая пепел в пепельницу. — Это и мой дом тоже, Гуки. Это наш дом, - поправляет он. — Всё что угодно, - машет рукой младший, прислоняясь к дверной раме, - я просил не курить. Разве ты не бросил? — Я на веранде, - объясняет Тэхён, - иногда можно. — Нет, нельзя. Чонгук начинает чувствовать себя немного виноватым, когда осколки злости подступают. Он смотрит на своего мужа — тот карточный домик из усталости. Чонгук может видеть сонные глаза и тёмные мешки под ними, бессильное тело, лежащее на кресле-качалке. Тэхён работает на износ. Чонгук облизывает губы, до сих пор держа руки на груди, но не забывает об обиде. Тэхён мог бы закатить глаза, но он этого не делает: возможно, возраст, возможно не хочет злить своего мужа ещё больше. Он тяжело выдыхает, чувствуя как грудная клетка опускается и дым застревает в лёгких. Белая сигарета, скуренная наполовину, ударяется о дно чистой, давно не использованной, пепельницы. Тэхёну немного жалко её. Чонгук бросает на мужчину последний взгляд, переводя глаза на свой сад и проходит по веранде к кустам, чтобы полить. Тэхён следит за ним, медленно покачиваясь на кресле. Тишина в семье Ким бывает приятной и тёплой. Тэхён ненавидит шум. Но сейчас тишина затягивается, густая и полная невысказанных слов. Половицы слегка скрипят под креслом, вечер душный и дарит только громкие песни цикад. Тёплая вода брызгает из шланга и следы на траве создают былой уют. Тэхён смотрит на своего мужа, заботливо поливающего кусты роз и закрывает глаза. Он так устал. *** Сокджин чувствует себя непривычно, неприятно и колко. Он смотрит на родителя, Чонгука, который убирает сухую посуду в шкаф и чешет щеку. В доме тепло, темнеет, но его папа не любит включать свет, пока солнце полностью не сядет и тьма не окрасит стены. — Как Юнги? - спрашивает Чонгук, даже не оборачиваясь к сыну, немного устало. — Хорошо, я думаю. Его собаке сделали операцию, - отвечает Сокджин, кусая ручку. — Что за операцию? Чонгук протирает тряпкой столешницу и, повесив её на крючок, поворачивается к сыну. Он поправляет свои волосы и улыбается. — Она съела какой-то камень, - пожимает плечами Джин, - но сейчас с ней всё в порядке. — Это хорошо, - кивает Чонгук, - ты уже закончил своё домашнее задание? — Угу, - повторяя за папой, кивает подросток. Сокджин поворачивает голову в сторону веранды, пытаясь увидеть отца, но это слабо выходит без должного освещения. Он крутит головой обратно, чувствуя нервозность, мокрая ладонь ласкает лист учебника. — Что-то случилось? - всё же решается спросить Сокджин. — Ничего не случилось, - Чонгук знает о чём спрашивает сын, но только хмурится. — У вас с отцом... Всё в порядке? Чонгук тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу. Конечно его сын заметил. Он не ребёнок, понимает Чонгук. — Да? - больше спрашивая себя, отвечает бывший Чон, - ничего серьезного, мы просто слегка повздорили. Сокджин кивает, кусая губу. Он не уверен, что ‘слегка’ это когда в мусорном ведре находятся около трёх разбитых тарелок. Но Сокджин ничего не говорит, чувствуя как папа не хочет рассказывать. *** Чонгук смотрит через окно в пол на своего мужа и кусает щеку. Он не изверг, в конце концов. Поэтому Чонгук выходит на веранду и будит своего Тэхёна толчком в плечо. — Тебя съедят комары, - причитает он. Старший сонно оглядывается, понимая что уснул на веранде. Он гладит свои колени, прежде чем встать и зевает. — Я слишком большой для них, - хрипло замечает Тэхён. Чонгук закатывает глаза, следуя за мужчиной в дом. Он выключает свет на улице и направляется к лестнице. Тэхён смотрит на еду на столе, но не притрагивается. Чонгук проглатывает ком, трогая перила и ставит на заметку, что лампочку пора сменить. Она мерцает. *** Лунный свет — любимый. Раньше под ним целовались молодые пары, скрываясь от родительский глаз и влюблённо хихикая. Прикроватная лампа горит, освещая фотографию в рамке. Её черно-белые оттенки никогда не сотрут из памяти настоящие краски того дня. Не из чонгуковой памяти точно. Он опускает подушку ниже, откладывая книгу и поправляет одеяло. Вторая половина кровати пустует, холод её не греет. Там запах тэхёновых волос отпечатался. Чонгук прикрывает глаза. Он чувствует себя самым одиноким на свете, глотая пятиконечные звёзды, которые царапают нежные стенки горла. Чонгук не выключает свет, но Тэхён ложится в спальне для гостей. *** Тэхён завязывает галстук сам, смотря на отражение. Там видно маленькое тело его мужа, зарытое в одеялах, первые лучи, окрашивающие обои. Свежий воздух посылает мурашки по коже, несчастный галстук не хочет вязаться. Тэхён слишком привык. Слишком привык к нежным рукам Чонгука, его тихому смеху и ловким движениям. Он всегда немножко туже положенного затягивает, улыбаясь улыбкой кролика и притягивает к себе, чтобы сцеловать сонливость. Прошло всего пару дней. Тэхён уже скучает. *** Сигареты Чимина — отвратительны. Наверное, поэтому он не нашёл себе вторую половинку. Это печально, отчасти грустнее больше чем обычно. Тэхёну не понять тоски Чимина, у него муж прекрасный и ещё более прекрасный сын. Они такие разные, но всё ещё лучшие друзья. Чимин смотрит как Тэхён срывает ромашки у заброшенного здания, зная, что с Чонгуком находятся в ссоре. Но это его не останавливает. Чимин затягивается густым дымом, прикрывая глаза. Ему — не понять. Романтичность с годами проходит, умирает вместе с разбитым сердцем. Вместо неё пустота, вместо неё алкоголь и бывший муж в постели. Чимин видел его недавно. Он Пака не заметил, увлечённый красивым мужчиной. Чимин стал слишком серым, чтобы его замечать. Сердце ноет. Просит алкоголь. *** Тэхён проводит пальцами по голому бедру. Чонгук следит за этим движением и слабо улыбается. Уже не тот осенний май, уже не подростки эти дети. Чонгук с Тэхёном в браке почти тридцать лет, у них сил к вечеру почти не остаётся. Но старший всё равно находит что-то, что помогает поцеловать мужа в губы и улыбнуться. Чонгук печально рад. Он всё ещё в любви.