Забытые сказания

Тереза склоняет голову к плечу, издает едва слышный смешок и разворачивается на каблуках, игнорируя крики своих бывших друзей. — Тереза, не смей уходить! Мы не договорили! — Рон (О Госпожа, неужели у его родителей не хватало фантазии на что-то более оригинальное? Спасибо хоть не Мерлин, тот бы в гробу перевернулся.) возмущенно сверкает очами цвета сияющих сапфиров, что так бесят ее своим блеском и слишком яркими эмоциями. Типичный представитель факультета Лорда Гриффиндора в его нынешнем состоянии, ему очень подходит красно-золотой галстук. — Я сказала тебе все, что хотела. А теперь прости, но мне нужно успеть на урок. Никто не мог подумать, что Тереза могла быть настолько холодной к окружающим, поэтому Уизли от нее чуть ли не отшатывается. Гермиона открывает и закрывает рот, впервые не зная что сказать случилось все таки чудо, точнее второе чудо за день. Юджин (о, миссис Уизли все таки имеет фантазию, раз у ее седьмого сына что-то не связанное с его родителями, дядями и дедами) ежится, когда глаза Терезы затыкают его одним только взглядом. Стоящий рядом с ними Невилл молчит, сгорбившись над продвинутым учебником по Гербологии. О Госпожа, знали бы вы, как я устала, мысленно вздохнула Поттер, выходя из переполненной гостиной факультета. После того, как Рон сломал ее шестнадцатые за месяц очки и начались уроки Защиты у Снейпа, ей хотелось вернуться обратно, в Серые чертоги, к Госпоже. Но, чтобы вернуться, нужно выполнить задание, которое ей поручили. Девушка смотрит на собственное запястье, где невидимыми для других чернилами написаны два имени ее главнейшей проблемы.

Возможно, не скинь ее лет шесть назад Дадли с лестницы, зимой, на асфальт, то она была бы самым обычным подростком. Но Леди Судьба распорядилась иначе, отправив ее в чертоги Госпожи и возвращая обратно, в мир людей. После своей первой смерти, она перестала быть человеком окончательно. Сама сущность, душа, изменилась, и больше никогда не станет такой, как раньше.

Возврашение своему телу нечеловекого облика давалось Терезе не очень легко и достаточно болезненно, но мучения того всегда стоили. Последним представителем их народа на Британских островах был Альфард Блэк и у него было здесь очень много работы, так как кроме прямых обязательств перед Госпожой у него еще был и долг перед его наследником — Сириус так и не пошел по пути предков, сам того не зная, передав свои обязанности своей магической дочери — и Родом Блэк.

Стоит ли говорить, что она унаследовала все обязательства Сириуса и даже чуть больше, перед Родом своего кровного отца? Повезло еще, что покровитель у них один, иначе было бы совсем туго.

Ну да ладно, у нее ещё есть работа.

***

— Люциус, почему в вашем доме пахнет серой и гнилью!? — шипит не хуже своей змеи Том Марволо Реддл, но его никто не слышит. И никто не услышал крик боли и ярости, когда огромный доберман с горящими адским пламенем глазами перегрыз глотку дураку, что раздробил свою душу на семь частей.

***

Дамболдор недовольно хмурится, смотря в вечернюю мглу небольшого островка с пещерой и озером, в котором сидели инферналы. У него было дурное предчувствие. Каждую ночь он видел один и тот же сон, от которого у него мурашки шли по коже. Альбус не помнил, что именно видел, но помнил ощущение от увиденного — страх, непонимание и насмешка неизвестного, которую он видел в горящих, словно магма, глазах. А еще был запах серы. Гигантская черная собака преследовала его во снах. Это не был обычный пес, в которого превращался Сириус, совсем нет — это было исчадье Ада. Все, как писали в книгах и легендах — бешеные глаза цвета адского огня, пасть гигантская с клыками острыми, словно лезвие ножа, наполненная ядовитой вязкой слюной. За ним следом шла невысокая девушка, его подопечная и надежда магического мира. Которая умрет в схватке с Томом, но так надо для всеобщего блага. Он не может позволить двум темным родам возродится. Не после столь кропотливой работы. — Директор — произносит девичий голос на выдохе, а после раздается звук рвущейся ткани. Последние звуки, которые услышал он перед смертью – это жуткий, методичный скрежет длинных когтей по земле и леденящий душу вой, который, будто бы, состоит из лязга металлических цепей и воплей уже обреченных на вечную агонию душ.