i need u

Чонгук устало плетётся домой по пустынной улице, когда незнакомец, идущий навстречу, задевает его плечом и громко возмущается в спину. Его спутник поддакивает и требует извинений. Они явно нарываются на драку, но Чонгук слишком устал, чтобы выяснять отношения, потому коротко извиняется и идёт дальше. - Эй! Не слышу уважения! Извинись как следует! Куда пошёл? Чонгук останавливается, разворачивается к незнакомцам и те тут же толкают его в проулок и преграждают путь к выходу. Они оказываются в проходе крытого рынка, с двух сторон налеплены прилавки, уже закрытые в такой час разномастными рольставнями. - Тебя хорошим манерам не учили, сопляк? Сейчас научим. - Вам докопаться не до кого? - Хули ты дерзишь? Мужчина делает шаг навстречу, с силой толкает Чонгука в грудь и хватает за горло, прижимая к металлическим ставням - те громко скрипят и прогибаются за спиной. Чонгук отпихивает чужую руку и в следующую секунду его дёргают за волосы вниз и бьют коленом по лицу. Парень отлетает и стукается затылком о перекрытия. На долю секунды словно теряет сознание, сползая по рефлёной поверхности, но его ловят за шкирку и швыряют на противоположную стену, чуть не проломив жалюзи. Дальше Чонгук теряет счёт ударам. Его пинают в грудь и живот, иногда получается прикрыться руками и получить удары по ним, швыряют от одной стене к другой, бьют кулаками по лицу, по рёбрам. Проулок узкий, упасть Чонгуку не дают, то и дело вздёргивая на ноги и впечатывая пинками и ударами в стены. В голове шумит от боли и оглушающего треска металлических ставней, рот наполняется кровью, ноги подкашиваются и Чонгуку наконец позволяют сползти по стене на землю, держась за живот. Он сжимает зубы от боли, каждый вдох резью отзывается в боку, словно кусок ребра царапает лёгкое. Чонгук пытается дышать медленней, но ничего не выходит. Голова кружится, он почти отключается, когда его хватают за волосы на макушке, грубо пальцами раскрывают рот и проталкивают внутрь член. Чонгук распахивает глаза от ужаса, вскрикивает, но мужчина только сильнее сжимает пальцы в волосах и грубо трахает в горло. Толстый член врывается в мокрый рот на всю длину, яйца хлопаются о подбородок, Чонгук мычит и давится, пытается отпихнуть от себя насильника, но тот даже не замечает сопротивления. Когда Чонгук чувствует, что вот-вот задохнётся от нехватки кислорода, член покидает его рот, но лишь на секунду, давая сделать хриплый панический вдох и снова долбится, разрывая глотку. Спустя полчаса мужчина, наконец, кончает в горло, вжимая бёдра в чужой рот с такой силой, что едва не ломает металлические ставни головой жертвы. Чонгук чувствует, как сперма стекает по стенкам гортани в желудок, его трясёт, внутренности сокращаются в рвотных позывах, но нет сил вытолкнуть наружу чужой член и он теряет сознание. Чонгук лежит на боку, из уголка рта сочится кровь и остатки чужой спермы, когда получает пинок по рёбрам и со стоном приходит в себя. Его хватают подмышки, рывком ставят на ноги, встряхивают несколько раз, пока он не кричит от боли - всё тело ноет, боль в боку кажется невыносимой. Сильные руки разворачивают его лицом к стене, нагибают, заставляя опереться в неё руками, срывают джинсы и бельё до колен и вставляют в задний проход горлышко пустой стеклянной бутылки. - Нет!... Не надо!... Пожалуйста... Колени дрожат, ноги подкашиваются, но один крепко держит за талию, не давая упасть, а второй растягивает дырку, вращая и проталкивая бутылку. Чонгук кричит и дёргается от боли в рёбрах и заднице, скребет пальцами по железной стене, умоляет отпустить. - Мало тебе, сучка. В следующий раз будешь уважительнее. Когда бутылка на треть вошла внутрь, мужчина отбросил ее в сторону, плюнул несколько раз в дырку и вошёл сам. - Ааа!... Нет! - Да, блядь! Терпи, сучка! Чонгук не может поверить, что всё происходит на самом деле. Чужой член ощущается слишком огромным, разрывает задницу, врезается быстрыми грубыми толчками слишком глубоко. Слёзы и рыдания сдержать невозможно, просить помощи тоже - дыхания хватает только на короткие вскрики. Его втрахивают всё сильнее в стену, насаживают на ствол до конца, и кажется, никогда не остановятся. - Нравится, сучка? Кончить в тебя? Или в ротик ещё раз? М? Чонгук не слышит ничего, кроме собственных криков и скрежета рольставней, в которые упирается головой и ладонями. Его ебут бесконечно долго, жёстко, словно хотят затрахать до смерти. Сколько ещё терпеть? Если бы чужие руки не поддерживали его под животом, Чонгук давно бы уже рухнул, ног он уже не чувствует. В очередной раз теряя сознание он думает, что умирает. На этот раз Чонгук приходит в сознание сам. Насильники бросили его лежать у того же закрытого прилавка, с голой задницей, избитого и морально уничтоженного. Он с трудом переворачивается на спину, натягивает на себя джинсы, застёгивает и долгое время настраивается на то, чтобы поднять тяжёлую голову и принять хотя бы сидячее положение. Вскоре он убеждается, что сидеть - непозволительная роскошь в его состоянии, боль в заднице такая, словно её наизнанку вывернули. Кусая губы и глотая слёзы он тратит минут десять на то, чтобы подняться на ноги и опереться о стену, сохраняя равновесие. Простые ещё несколько часов назад вещи теперь кажутся Чонгуку почти невыполнимыми. Ему нужно выбраться из переулка наружу и он шаг за шагом, по стеночке, двигается к выходу. На основной улице по прежнему пустынно, ему нужно пройти всего два квартала, а там - оживлённое шоссе. Чонгук натягивает капюшон толстовки, опускает пониже голову, пряча разбитое лицо за длинной чёлкой, чтобы не пугать им возможных прохожих, и медленно двигается в сторону ярко освещённой фонарями автострады. Ему приходится делать частые остановки, собираясь с силами, но в конце концов он добирается до цели. Небо над головой чёрное, по прикидкам Чонгука, сейчас около трёх ночи, машин в такое время не много, поэтому они носятся по свободной трассе на большой скорости. Дождавшись приближения одной из них Чонгук делает шаг вперёд, под слепящий свет фар и запоздалый визг тормозов.