Бог-хранитель

Дин правда не понимал, как согласился на этот дурдом. Сейчас в главной комнате бункера сидели три весьма потрёпанных, но вполне себе живых архангела. Чуть поодаль вальяжно развалился в кресле Чак, который и был по сути виновником произошедшего. — Хочешь сказать, что стоило малышу Сэмми состроить тебе щенячьи глазки, и вуа-ля ты нас воскресил? — первым не выдержал Люцифер. Падший и так давно перестал быть любимчиком отца, поэтому вызвать его гнев боялся не так уж сильно. — Ну, он использовал кое-что поэффективнее, — Чак подозрительно довольно улыбался, как чеширский кот, наевшийся мышей. — Я подумал, вы могли бы снова стать семьей, — вклинился младший Винчестер. Не так давно Сэм узнал, хотя, если честно, скорее догадался, чем услышал чёткий ответ, что его возлюбленный на самом деле скучает по сыновьям. Чак никогда не жаловался и очень неохотно говорил на эту тему, но пару слов из него вытащить всё же удалось. Тогда в голову Сэма пришла безумная идея. «Что, если бы вы помирились?» — Он внимательно следил за сменой эмоций на лице собеседника. За время их отношений охотник научился понимать, что на самом деле чувствует Ширли, даже если тот категорически отказывался показывать настоящего себя. Чак задумался на некоторое время, но потом почти равнодушно покачал головой. — Ничего не выйдет. — Сказал он Сэму и подошедшему к этому моменту Дину. — Я не смогу вытащить из пустоты всех троих. Это слишком сложно даже для меня. — Винчестер не подал виду, хотя заметил, как сузились глаза Чака, когда он это произносил. На некоторое время охотник решил не поднимать эту тему, но вскоре все-таки не выдержал. — Почему ты не хочешь вернуть сыновей? — Чак почти проклял тот день, когда сделал Сэма таким проницательным. Разумеется, он заметил то, на что никто не обратил внимание: глаза Ширли выдавали лжеца с головой, а это значило, что всей правды в тот день он не сказал. Воскресить сразу трёх архангелов в полной мощи — задача сложная, но для всемогущего существа вполне выполнимая. — Поговори со мной, Чак. — Мягко попросил охотник, сокращая между ними расстояние. Они находились в библиотеке, где Чак тщетно пытался скрыться от испытующего взгляда зелёных глаз за чтением какого-то второсортного романа. Создатель тяжело вздохнул и отложил книгу. Признаваться самому себе, а уж тем более проговаривать вслух настоящую причину не хотелось. Сэм подсел ближе, осторожно прислонился к чужому плечу и постарался заглянуть в глаза. Охотник быстро усвоил, что Чак предпочитает отмалчиваться, нежели открыто выражать свои эмоции, что в корне его не устраивало. Ещё он подметил, что Ширли был слишком тактильным для грозного и могущественного создания, и нагло этим пользовался. Вот и сейчас даже небольшой телесный контакт с человеком, которому он по-настоящему доверял, сделал своё дело. — Не думаю, что они будут мне рады, Сэм. — Шатен виновато улыбнулся, осознав, как глупо это звучит. Он, Творец всего сущего, боится посмотреть в глаза сыновьям, которых подвёл в далёком прошлом. Чак примерно представлял, что выйдет вместо радостного воссоединения семьи. Нет, не новый апокалипсис, просто большой скандал. Он сумеет сдержать силу архангелов, поэтому планете ничего грозить не будет, но кто защитит его самого от нападок сыновей? Люцифер провёл столько времени вдали от отца, что наверняка составил список претензий к блудному папаше. И Падший точно зачитает их все в алфавитном порядке. Габриэль наверняка сцепится братом, а Михаил — будет пытаться их разнять. Нет, смотреть на этот сыр-бор снова он не намерен. Лучше уж оставить всё как есть — твердо решил Создатель, но забыл кое о чём, точнее о ком. Сэм Винчестер, сам того не понимая, вдруг стал иметь огромное влияние на Ширли. Создатель теперь не только позволял партнёру высказать свою точку зрения, но и прислушивался к его мнению, даже порой делал так, как считал нужным охотник. Для своенравного бога это было ново, но приятно. Сэм не пытался забрать чувство свободы или контролировать его, наоборот, он признавал могущество Чака, но при этом не боялся. — Я буду на твоей стороне. — Поняв, что не дождётся ни слова от собеседника, Винчестер решил напомнить о себе. Он абсолютно верно разгадал поведение Чака и теперь очень надеялся, что, поддержав его в споре с семьёй, у него получится изменить их отношения. Конечно, было глупо думать, что архангелы позволят присутствовать при их разговоре, да и не это было нужно. Охотник лишь хотел показать, что не осуждает Чака за его прошлые поступки, больше нет. Голубые глаза настороженно смотрели на собеседника. Ширли всё ещё со скрипом открывал свои настоящие чувства, но уже не так сильно боялся их показывать. Пожалуй, поддержка — всё, что было необходимо, чтобы Создатель изменил решение. Сэм много говорил о том, как важно стараться исправить ошибки, загладить вину, наладить отношения, если это возможно — повторять по двадцатому разу смысла не было. Чак согласно кивнул. Он сделает так, как просит Сэм. Именно поэтому прямо сейчас в бункере находились три самых могущественных орудия Небес. — Винчестеры, вам совсем заняться нечем? — Габриэль не скрывал своего раздражения. — Я умер, спасая ваши ленивые задницы от моего недо-брата, что вам ещё нужно?! — Младший архангел метал молнии, если бы, конечно, отец ему позволил. — Мы хотим помочь, — от младшего Винчестера веяло заботой, но сейчас это не играло никакого значения. Архангелы были слишком напуганы и дезориентированы, чтобы возможно было выстроить с ними нормальный диалог. Не сговариваясь, они исчезли с тихим шелестом крыльев. — Они не могут покинуть пределы бункера, — тут же пояснил Чак. — Заперлись в разных комнатах подальше от меня, как маленькие дети. — Ширли не спешил потакать их капризам, поэтому с места не сдвинулся. Так прошло несколько дней. Из комнаты Люцифера всё время слышался тяжёлый рок, Михаил признаков жизни вообще не подавал, а вот Габриэль тщетно пытался выловить Сэма для серьёзного разговора. Удалось ему это поздно ночью, когда младший охотник вышел из их с Чаком комнаты на кухню с целью налить себе воды. В тот момент, когда Винчестер повернулся спиной к дверному проёму, его вдруг что-то сшибло с ног, откинуло к ближайшей стене и прижало к полу. Что-то пушистое наощупь, но в то же время опасно твёрдое. Раскрыв глаза, Сэм почти с ужасом увидел перед собой огромное крыло коричневого оттенка и светящиеся в полумраке глаза младшего архангела. — Какого чёрта, Винчестер? — он почти шипел от злобы. — С отцом вы спелись, это я понял, но вот в сказочку про семью не поверю ни за что. — Габриэль, давай мирно всё обсудим, — мягко попросил Сэм. Он понимал, что по-настоящему никто из небожителей навредить ему не сможет, но видеть настолько взбешённого бывшего Локи было жутковато. Немного подумав, архангел убрал крылья и отошёл на пару шагов. Всем своим видом он ясно давал понять, что ждёт более вразумительную причину его воскрешения. — Давай по порядку. Ты знаешь, что произошло за время твоего отсутствия? — Габриэль смотрел всё ещё настороженно, но нападать больше не собирался. Пока что. — Да, папочка любезно вложил мне в голову всё, что я пропустил, будучи мёртвым. — Значит, ты знаешь, что мы с Дином пошли против Чака, когда тот заявил, что единственный способ спасти мир от Джека — его убийство. — Констатировал охотник. Он медленно отошёл от стены и опустился на ближайший стул, жестом пригласив архангела последовать его примеру. Тот приглашение проигнорировал. — Да. А ещё я знаю, что мой дорогой отец начал уничтожать параллельные и миры, только не смог разобраться, что его остановило от закрытия вашего шоу. — Трудно было сказать, шокирован Габриэль поведением своего отца или нет. Возможно, он сам ещё до конца не разобрался в своих чувствах. Сэм удручённо вздохнул. Младший архангел, конечно, ему нравился, но отчитываться перед ним не хотелось совсем. — Скажем так: я нашёл способ наладить отношения с Чаком, — уклончивый ответ небожителя не удовлетворил. Он вдруг нахмурился, осмотрел Винчестера с ног до головы и поражённо замер. — Ты спишь с моим отцом?! — Вот сейчас Габриэль выглядел действительно шокированным. Архангел ещё раз пробежал глазами по блестящей ментальной защите Сэма. Такая тонкая работа могла принадлежать лишь божественному существу, и это явно была не Амара. Почти невесомая завеса окутывала Винчестера: тончайшие нити, сотканные из самого чистого света, переплетались между собой, образуя причудливые узоры и завитушки. Даже используя силы на полную катушку, Габриэль не смог бы царапнуть эту стену. Защита, наложенная на младшего охотника, разительно отличалась от той, что висела над Дином или Касом. Конечно, Чак позаботился и об их безопасности, но довольно грубо. — Да уж, он постарался. Я не могу даже одним глазком заглянуть в твои мысли. — Если у архангела более-менее получилось прийти в себя, то Сэм всё ещё удивлённо хлопал глазами. Где-то на периферии его сознания тихонько хмыкнул Чак, довольный своей маленькой проказой. В конце концов не только же ему краснеть перед сыновьями, верно? Сэм смущённо ретировался из кухни и оставил Габриэля в полном одиночестве. Архангел над чем-то напряжённо раздумывал, так что подкалывать Винчестера не стал. К огромному облегчению последнего. — Это было довольно неловко. — В голосе охотника явственно слышался укор. Удобно устроившийся на кровати Чак жестом поманил его к себе и почти невинно коснулся губ возлюбленного в качестве извинения. Сэма это вполне удовлетворило. Он улёгся рядом со Всевышним, позволяя тому перебирать его волосы, как вдруг вспомнил, что так и не попил воды. Ширли на его мысли тихонько рассмеялся и протянул взявшийся из ниоткуда стакан. Следующее утро началось с оглушительного стука в дверь и чересчур громкого возгласа Дина: — Сэм, уйми своих архангелов, пока они не разнесли бункер к чёртовой матери! — Винчестер даже не успел возразить, что небожители вообще-то не его, как сработала сигнализация бункера. Включилось аварийное освещение, потом раздался грохот. — Михаил и Люцифер решили выяснить отношения, Джек старается их разнять. — Ровным голосом сообщил Чак откуда-то справа. Создатель сонно потянулся, всем своим видом показывая, что ему не понравилось начало нового дня. Раздался звук, характерный для падающего шкафа. — Получается у него довольно плохо. — Констатировал Ширли. Сэм прекрасно понимал, что вмешиваться в их разборки было сродни самоубийству, но он обещал Дину, что никто не пострадает, поэтому что-то предпринять действительно следовало. Архистратиг и Падший обнаружились в библиотеке среди разбросанных книг и поломанных деревяшек. Оба угрожающе сверкали глазами, но сделать ничего не могли. Между ними стоял Джек и упорно разводил отца и дядю в разные стороны. Нефилима, кстати, Чак не сдерживал, поэтому тот запросто мог применить силу, но благоразумно этого не делал. Злить ещё больше и без того доведённых до ручки архангелов не хотелось. Помешал Сэму нарушить эдакую семейную идиллию появившийся из-за угла Кастиэль. — Пусть разбираются сами, — он положил руку Винчестеру на плечо. — лучше успокой Габриэля. Кажется, он плохо отреагировал на очередную размолвку старших братьев. — Охотник еще пару минут наблюдал за перепалкой одних из самых могущественных существ планеты, но понятливо кивнул и отправился на поиски самого младшего из воскрешенных. Бывший Фокусник обнаружился в самой дальней от библиотеки комнате, куда практически не долетали крики архангелов. Он удобно расположился в мягком кресле и бессовестно уплетал что-то сладкое. При виде Сэма он нахмурился, но охотника не прогнал. — Вот об этом я и говорил. Ещё один апокалипсис, только в домашних условиях. — голос Габриэля звучал преувеличенно бодро. — Им просто необходимо разобраться. Думаю, твоим братьям есть, что обсудить. — Сэм старался подбодрить собеседника, но выходило плохо. Архангел замолчал на довольно продолжительное время, словно забыл о присутствии Винчестера. — Сэм, — позвал вдруг он тихо, — ты ведь понимаешь, что это всё не по-настоящему, да? — Серьёзность архангела пугала даже больше, чем гнев. Поймав удивлённый взгляд собеседника, он продолжил. — Отец. Он ведь с тобой просто забавляется. — Винчестер с трудом подавил удивлённый вздох. Он ожидал чего угодно: насмешек, издевательств, криков, пошлых шуточек, но никак не этого. Забота архангела, который до этого убил его брата несколько десятков раз подряд — это, мягко говоря, странно. — С чего ты взял? — вопрос сорвался с губ прежде, чем охотник сумел его обдумать. — Он бросил нас, своих сыновей. Ты правда думаешь, что мой папа способен чувствовать хотя бы что-то отдалённо напоминающее любовь? — в голосе Габриэля слышалась горечь. Сэм к его удивлению упрямо качнул головой. В возлюбленном он сомневаться не намерен. — Я думаю, он совершил ошибку. Чудовищную, возможно даже непростительную, но всё-таки ошибку. А потом почувствовал вину, испугался и поэтому не пытался всё исправить. — Винчестер пообещал быть на стороне Создателя и данного слово нарушать не собирался. — Мы видели, как он вполне искренне извинялся перед Люцифером. — А потом позволил Михаилу из другого мира его прикончить, — ядовито ввернул архангел. — Может быть, он подумал, что так будет проще? Иногда хочется уничтожить всё, что связывало с прошлым и начать с чистого листа. Люди склонны так поступать, но кто сказал, что для бога это не может быть характерным? — Габриэль, к удивлению Сэма, не перебивал, не огрызался и не юлил. Может быть, он и правда увидел возможность примирения, а может просто не хотел спорить. — Попробуй поговорить с Чаком, — мягко предложил охотник. За время их короткого разговора ссора в библиотеке стихла, стало быть, старшие небожители до чего-то договорились. Архангел ничего не ответил, но во взгляде ореховых глаз что-то неуловимо изменилось. Слова Сэма явно подействовали. А в коридоре охотника ждал удивлённый и немного взъерошенный Ширли, который с трудом мог поверить в то, что впервые за очень-очень долгий срок его действительно поддержали. Винчестер был прав во всём, что ещё больше сбивало с толку. Создатель ожидал подобного выпада от младшего сына, догадывался, что тот попытается образумить Сэма, но подобных слов в свой адрес от возлюбленного искренне не ожидал. — О, мой папа, только не при мне, — послышался голос Габриэля, когда он заметил замершую в проёме парочку. Дверь комнаты, в которой предпочёл находиться архангел, закрылась словно сама по себе. С тех пор дело сдвинулось с мёртвой точки. Младший архангел со скрипом, но всё же подпустил отца к себе, что не могло не радовать. Габриэль всегда мечтал о любящей семье, поэтому первым сделал шаг к примирению. Разумеется, вопросов и претензий к Чаку у него было немало, но тот терпеливо слушал, не перебивал и позволял просто выговориться. Гейб говорил открыто и честно, как на исповеди: скрывать от всеведущего папаши какие-то обиды всё равно было бессмысленно, да и не хотелось этого делать. Архангел твёрдо решил избавиться от недомолвок и перестать наконец бегать от семьи. При упоминании об Аде и пытках Асмодея Габриэль невольно сжался. Он искренне не понимал, почему отец допустил такое, почему не пришёл, не спас — ворох вопросов грозил засыпать бывшего Фокусника с головой. И тогда впервые за очень-очень долгое время младший архангел сдался. Близость родного существа, его безграничная мощь и ярчайший свет согревали израненные крылья, дарили долгожданный покой. Впервые после побега с небес Габриэль позволил себе по-настоящему расслабиться. Чак тихонько усмехнулся, когда младший сын неловко подался вперёд, стремясь обнять его. Ширли быстро сократил между ними расстояние и заботливо коснулся губами чужого лба. Примирение было достигнуто на одну треть, что являлось огромным прогрессом. Дин потом старался особо не удивляться, когда заставал Чака и Габриэля в главном зале бункера, мирно играющих в шахматы. В руках каждый держал по напитку, они тепло улыбались друг другу и о чём-то беззвучно переговаривались. То ли новостями обменивались, то ли просто навёрстывали упущенное за неспешной беседой — непонятно. К слову сказать, небесным существам никогда не были нужны слова для общения. Они предлагали сделать исключение ради сидящего рядом Сэма и перейти на более доступный для него способ коммуникации, но охотник отказался. Им необходимо было многое обсудить и вмешиваться он не планировал. Младший Винчестер часто просто сидел рядом, занимался своими делами и изредка позволял себе непростительную, по его мнению, вольность — кидал радостные взгляды на нашедших после стольких лет разногласий общий язык отца и сына. «Семейная идиллия прямо» — фыркнул про себя Дин, но, увидев предостерегающий взгляд брата, послушно уходил на кухню в надежде не напороться там на Сатану. С Люцифером, разумеется, оказалось совладать гораздо сложнее. Он не просто был обижен на отца, он его проклинал. Особенно после их почти настоящего примирения ради общего дела — тогда запереть разбушевавшуюся тётку могли лишь они вдвоём. Чак вынужден был проявлять чудеса терпения и красноречия, чтобы не пойти по более лёгкому пути и не избавиться от мятежного сына снова. Он любил его, это правда, но быстро уставал слушать нескончаемый поток претензий и обвинений. Справедливых, к слову сказать, обвинений. В такие моменты на горизонте обычно появлялся Сэм и мягко просил возлюбленного уделить время и ему тоже. — Прости, — тихонько извинялся Ширли между поцелуями в комнате младшего охотника. — архангелы совсем меня измотали. — Винчестер понимающе кивал и старался как можно чаще показывать, что он рядом и готов поддержать его в любой момент. Люциферу быстро полюбилось издеваться над Сэмом по этому поводу. Дьявол использовал всё своё извращённое воображение, чтобы выцепить человека в каком-нибудь коридоре и задеть побольнее своими домыслами. Он изгалялся как мог: обзывал их Ромео и Джульеттой, напевал дурацкие песенки, делился фантазиями относительно того, как Сэм мог бы впечатлить своего любовника и не ударить в грязь лицом перед его отцом. — Все же ты как-никак мой сосуд, неудобно получится, согласись, — язвил он, ничуть не стесняясь присутствия Чака. Винчестер старательно игнорировал выпады Сатаны, к чему призывал и Ширли, но Создатель не был намерен терпеть распоясавшегося сыночка. — Люци, кто тебе сказал, что снизу Сэм? — Падший, кажется, подавился воздухом, хотя дышать архангелу было совсем необязательно. — Так что, дашь мне пару советов или все-таки сделаешь одолжение и продолжишь молча играть роль жертвы и лелеять свои обиды? — Чак идеально воспроизвёл нахальный тон Люцифера. Поняв, что ему все ещё могут дать отпор, Дьявол прекратил изводить обитателей бункера и послушно убрался в свою комнату. Через некоторое время Создателю удалось-таки поговорить с Падшим начистоту. Как и в прошлый раз, Чак был вынужден слушать практически беспрерывный поток обвинений и гневных выкриков. Он с трудом сдержал улыбку, когда понял, насколько оказался прав — его любимый сын действительно озвучивал целый список претензий, только перечислял он грехи отца не в алфавитном порядке, а по дате совершения. Всё же Чак знал своих детей слишком хорошо. Постепенно отношения если не наладились, то хотя бы перешли в разряд нейтральных. Люцифер больше не сверкал красными глазами, завидев в дверном проёме щупловатую фигуру отца, а Ширли не был вынужден спешно покидать помещение во избежание очередной гневной речи. — Две третьих — тепло улыбнулся Сэм, притягивая раздражённого Чака к себе. Создатель в тот момент был напряжён, как струна. Чуть тронь — разлетится на мелкие осколки, рассыплется в пыль и пойдёт трещинами само мироздание. Обсуждать что-то в таком состоянии не хотелось совершенно, но Винчестер и не думал настаивать. Он мягко положил огромные ладони на чужие плечи, разминая задубевшие мышцы. Ширли никогда и никому не признался бы, но эта операция по примирению семьи выжала из него практически все жизненные силы. Никогда со времён создания Солнечной системы он не чувствовал себя таким уставшим. Сэм словно считывал его состояние и всегда оказывался рядом в нужный момент. Вот и сейчас он осторожно водил руками по идеально прямой спине, ласково касался напряжённой шеи губами, всеми силами призывая расслабиться. Чак послушно сделал глубокий вдох, немного повёл плечами, разминаясь, и облокотился о грудь охотника. — Я не уверен, что хочу продолжать восстанавливать отношения. С Михаилом будет сложнее всего, — Ширли не любил жаловаться, но чувствовал потребность что-то сказать, чтобы установившаяся на несколько спасительных часов тишина не так сильно давила на уши. Ответом ему был ещё один поцелуй, оставленный в районе щеки и твёрдая, непоколебимая мысль, сравнимая по силе с молитвой: «Я верю в тебя.» С архистратигом, как и предсказывал Создатель, оказалось практически невозможно договориться. Если Люцифер кричал, проклинал, бесился, угрожал и выплёскивал на отца свои эмоции всеми возможными способами, то Михаил закрылся ото всех, особенно от Чака. Он слишком сильно верил в своего отца, слишком долго боготворил его, никогда не ставил его действия под сомнение, никогда не пытался перечить его воле, а когда узнал реальное положение вещей, когда тот, кому он был верен до самого конца, так легко отказался от него ради красивого завершения истории, старший архангел сломался. Не так, как Габриэль с его страстным желанием вернуть всё на свои места, не так, как Люцифер с его ревностью и целым ворохом отрицательных эмоций, а молча и, казалось, безвозвратно. Братья по очереди наведывались к старшему, что-то втолковывали ему, старались вернуть в реальный мир. Сначала они ругались через слово и спорили, не стесняясь Михаила, но потом увидели, насколько сильно запутался архистратиг и волей-неволей вынуждены были найти общий язык ради него. Дин упустил момент, когда Люцифер стал проводить в комнате старшего гораздо больше времени, чем это было необходимо. Никто, даже Гейб, не знал, чем они занимались почти круглые сутки, но со временем Сатана принял сторону старшего брата. Казалось бы — дикость, но это действительно произошло. Дьявол начал защищать его в любой непонятной ситуации с такой остервенелостью, что Чак невольно проникся уважением. Старший сломан — младший его оберегает. Ширли невольно усмехнулся, поняв, почему именно с них он списал образы Сэма и Дина. Михаилу потребовалось гораздо больше времени, чтобы всё осознать, но в итоге он справился. Постепенно архистратиг становился собой: вернулись приказной тон и замашки самого главного на небесах, что напрягало Габриэля и очень радовало Люцифера. Однажды он поинтересовался, смогут ли они с Падшим вернуться домой и с огромным удовольствием покинул осточертевший ему бункер вместе с братом. Тот, к всеобщему удивлению, не возражал, а покорно последовал за старшим. После этого в обители Винчестеров стало значительно спокойнее. Чак снял защиту, объявив, что Габриэль волен идти на все четыре стороны, но младший архангел заманчивым предложением пользоваться почему-то не спешил. Впервые в своей безумно долгой жизни он не хотел сбегать из-под покровительства отца, поэтому поселился в бункере, чем неимоверно раздражал старшего Винчестера.