Фэйрэнт

В городе стоял ясный и тёплый день. Такой, который вселяет надежду любому человеку, дарит улыбки на лица и играет бликами на стеклах витрин и многоэтажек. Такой, который невольно пробуждает желание жить, в голове появляются мысли: «А может, всё не так уж и плохо?» — и шелест листвы деревьев вдоль тротуара словно подтверждает это. Такой, который создан для начала прекрасных историй. Лучи солнца проникли сквозь панорамные окна, коснулись отделанных деревом стен, тёмного стола и светлого кожаного кресла. Осветили корешки книг и офисных папок на полках, побродили по паркету, и в этом свете взлетали пылинки, игриво мерцая, словно блёстки. Шизуне в несколько шагов пересекла кабинет и резко закрыла шторы. Доброжелательная атмосфера тут же сменилась блеклостью и унылостью энергосберегающей лампы. Девушка вернулась на свое прежнее место — к столу директора компании. А, если быть точнее, Цунаде. Её светлые локоны покачивались вперёд-назад вместе с ней самой на стуле. Губы сжались в полоску и в задумчивости немного подрагивали, а глаза цвета охры расфокусированно искали ответы в пустоте. Наконец, после очень длительного молчания, она произнесла: — Неужели все так плохо?..— и глубоко вздохнула, расслабив скрещённые на груди руки. Ей только что стало известно о невозможности уплаты налогов и некоторых счетов. — Плохо? — взорвалась от негодования Шизуне, — Всё просто ужасно! Как вы могли проиграть столько денег? У нас ведь даже таких и не было! Девушка вдруг запнулась, прищурилась и понизила голос: — Вы что, взяли из финансирования рекламной кампании? Поэтому ее закрыли?! О пристрастии директрисы к азартным играм Шизуне знала уже давно и, к своему разочарованию, не могла повлиять. В прошлом это не порождало проблем в агентстве, но в последние месяца было особенно тяжело. Но Цунаде отстранённо смотрела куда-то поодаль, будто не слыша своего заместителя, лишь тяжело вздыхала через некоторое время. Она вспоминала какие надежды возлагались на эту рекламу охлаждающих напитков и что она могла принести хоть какую-то прибыль. Но всё равно недостаточную для существенной оплаты долгов, скорее, больше похожую на каплю от моря. Так какая разница? Шизуне, стараясь вывести из транса директора, продолжила мягче: — Неужели нет способа вернуть проект обратно? Хотя бы частично, не в таком широком масштабе как планировалось, — на самом деле рекламная кампания и так была довольно скудной: несколько баннеров на улице вдоль дороги и пара-тройка проигрышей на радио, ну и, конечно, интернет, с его вечным спамом, — давайте я договорюсь о встрече с представителем и мы подредактируем… Охровые глаза посмотрели на девушку так, что в одно мгновенье стало ясно — невозможно. Цунаде проиграла всё. Шизуне села на рядом стоящий стул, опустила голову и закрыла свои чёрные глаза ладонями, пальцами зарывшись в ещё более тёмные волосы. Она не была из тех, кто воскликнул бы: «Всё пропало!», но чувствовала, что не может найти решения. Её тело охватило бессилие. Нет, бросить всё и закрыть агентство, самая страшная мысль, которую она не хотела допускать, не решило бы вопроса с долгом, а, скорее, усугубило бы. Но девушка знала, что сражается с роком судьбы (и с директором) совсем не из-за покрытия долгов. Шизуне всё ещё хранила под сердцем главную цель, с которой создавалось это место. А теперь не видела даже самого банального, призрачного шанса, который бы помог в сложившейся ситуации и которым казалась ей рекламная кампания. Цунаде же хотела лишь отыграться, вернуть хоть немного, как это часто бывает с азартными людьми. Её, конечно же, беспокоило будущее агентства и она точно так же как и её заместитель верила в удачу, тот самый шанс, который поможет поставить их на ноги, просто ждала его за картами. Каждый думал о своём, как тишину резко прервал звонящий телефон. — Алло? — Цунаде напряглась, номер был ей незнаком, и она как бы невзначай бросила взгляд на календарь. — Добрый день. 18 июня. Надеюсь, половина суммы у вас? — голос мужчины был достаточно хриплым, монотонным и скучным, чтобы быть противным на слух. Ужас охватил женщину и она кое-как уняла дрожь в голосе: — Нет. — Тогда нам придётся поговорить лично. В присутствии моих людей, — и бросил трубку. Хоть в кабинете и работал вентилятор, монотонным вращением лопастей заглушая гудение компьютера, Цунаде бросило в жар. Она, оказывается, давно уже и забыла дату отдачи денег. — Сейчас прибудет Орочимару, — на выдохе произнесла она и нахмурилась. Шизуне в изумлении посмотрела на директора, но не дав ей до конца испугаться, Цунаде продолжила: — Вот как мы поступим. Через час в кабинете было уже пятеро: на кожаном, но довольно стареньком диване сидел главный спонсор агентства «ts.ent.» (такое название носит компания Цунаде), по совместительству владелец нескольких заводов, точное назначение которых мало кто знает, и, как в дальнейшем узнала Цунаде, очень жестокий и хладнокровный человек. По бокам от него, с выражением абсолютной безразличности к происходящему, стояли помощники — парень и девушка. Цунаде показалось, что они также и исполняют задачи помрачнее, чем просто принести кофе. Все трое были в чёрных костюмах. В тонких пальцах Орочимару держал дорогую сигарету, не стесняясь курить прямо в полумрачном кабинете. Дым от неё змеиными кольцами поднимался в воздух, заставляя глаза слезиться, но молодые люди даже не морщились, видимо, привыкнув за время работы. Цунаде и Шизуне же боялись сделать лишний вдох, чтобы не закашляться, однако вряд ли бы и подумали что-то сказать против. В этих бледных руках, изредка сбрасывающих пепел прямо на ковер, сейчас находилась вся судьба ts.ent. — Возможно, я бы и поверил в существование некого счета с деньгами, — медленно протянул он своим гортанным с хрипотой противным голосом, — и, может, даже подождал ещё… Но где гарантии? И директор изливала в один поток всё, что могла придумать. Она так легко парировала, блефовала и использовала нужные слова, что почти поверила сама: мол, есть такой-то счет в банке, где есть деньги, которые покроют почти весь долг. Но кое-что мешало их забрать и Цунаде, каждый раз нафантазируя всё новые и новые всё более сложные обстоятельства, просила подождать ещё, принося самые сердечные извинения. Хитрая женщина умело выстраивала красивую картину: ложь была ровная, правдоподобная, хорошо слаженная, с точными несуществующими датами и сроками, большим количеством подробностей. Директор сидела прямо, с руками на столе, как можно усерднее наблюдая за тем, чтобы не скрестить их, смотрела мило, ясно и прямо в глаза. Её извиняющаяся улыбка получалась так естественно и просто, что если бы не белый деловой костюм, женщина больше напомнила бы нежную домохозяйку. Рядом стоящий заместитель просто наблюдала и удивлялась, как Орочимару, уже наполовину в ловушке её слов, с каждым новым словом чуть заметно кивал и пугающе улыбался. — Нет, — вдруг произнес он. Цунаде и Шизуне и ухом не повели, но ощутили как их окатило ледяной водой. — Я не дам вам времени, — медленно продолжил он, а затем осмотрел кабинет, будто не сидел здесь последние двадцать минут, — ай-яй-яй, как же не стыдно принимать гостей в кабинете, больше смахивающим на помойку… Да ещё и не убрать всё, что напоминало бы о непогашенных долгах. Его змеиные глаза цепко осматривали один стеллаж за другим, скользили по столу, на котором как можно аккуратнее пытались спрятать все улики, но всё равно недостаточно. Он бы не приехал в эту глушь ради переговоров, ведь знал, что заходит уже в своё здание и просто подыгрывал какое-то время. — Впрочем, — добавил он, — у меня к вам встречное предложение, — он оглядел руководство компании, — но только на моих условиях, — последнюю фразу произнёс медленно, исподлобья глядя прямо в глаза Цунаде. Слова повисли в тишине. Орочимару не отрывал свой тёмный взгляд от директора, но та упорно не сдавалась и не отводила охровые глаза. Не дождавшись какой-либо реакции, мужчина чуть тише продолжил: — Музыкальная группа. На лицах присутствующих встал немой вопрос. — Я покрою ровно 100 дней на расходы, начиная с сегодняшнего. За это время у вас есть шанс подготовить к дебюту самую обеспеченную группу: отличные учителя вокала, хореографии, актёрского мастерства, что вам угодно. А затем ещё 265 дней, чтобы полностью покрыть все расходы, долг и проценты, — он улыбнулся, но получился оскал. Зубы и кожа, на фоне его чёрных как уголь волос, выглядели белоснежными, — таким образом, ровно через год мы будем в расчёте. Но естественно, в случае неудачи всё восполнится обратно другим путём. — Хорошо, — от доброжелательной маски Цунаде не осталось ничего. Теперь она всем своим естеством излучала воинственность, — я буду ждать от вас бумаги. Мужчина пугающе-притворно рассмеялся и встал. — А здесь документов не потребуется! Надеюсь, это вам нисколько не помешает? — Конечно, нет, — вежливо ответила она. Шизуне с беспокойством пыталась прочитать по лицу, о чём же думает директор. — Саске, Тен-Тен, — позвал Орочимару, направляясь к выходу. Словно тени, одновременно и плавно, помощники, о которых девушки уже успели забыть, отделились от своих мест и, неслышно ступая, пошли за боссом. — Однако я рассчитываю, что смогу вернуть вам в ближайшее время деньги с банковского счета? — вдруг послышался вдогонку голос директора. Уже пересекая порог, мужчина остановился и долгую напряжённую секунду размышлял. — Если сумеете, — быстро проговорил он и зашагал прочь. Никто не увидел его раздражения и недоумения в ту секунду. Когда дверь закрылась, Цунаде плюхнулась обратно в кресло, а Шизуне открыла все окна на распашку, желая избавиться от дыма, заполнившего всю комнату. Внутрь тут же хлынул солнечный свет, уничтожая темноту пребывания Орочимару. Только тогда женщины свободно выдохнули. — Объясните, что же значили все ваши разговоры? — с мольбой в своих глубоких чёрных глазах обратилась Шизуне. — Они значили то, нам придётся играть по его правилам и создать группу, — прикрыв глаза ответила директриса, — раскрутить, выжать из неё достаточное количество денег и выплатить всё до единого, включая проценты. Если, конечно, мы не сможем отдать долги раньше… — Кажется, он поверил в существование денег на покрытие долга. — Надеюсь… Видишь ли, ему невыгодно будет, если мы сможем оплатить всё раньше. — Надеется заполучить всё здание? Цунаде кивнула, светлые локоны дождём устремились по её плечам вниз. — И филиал тоже… И мой дом, видимо, — она посерьёзнела, — он захочет проверить существование счёта, слишком уж аккуратен. Поэтому, пока он будет искать призрака, мы сможем осуществить вполне реальный план, при этом не исключая его правила игры и музыкальной группы… Будь добра, объяви о прослушивании. А затем директор посмотрела на дверь, за которой недавно скрылся Орочимару. — Даже не мечтай, я не отдам тебе агентство без боя.