Фэйрэнт

Часы не поймешь: то тихонько ползут, то быстро летят. И для медленно жующей свой лист гусеницы, и для стремительной колибри, зеленой стрелкой мчащейся от бутона к бутону, часы идут одинаково неизбежно, но так по-разному. Иногда невыносимо сковывают секунды, а иногда сутки могут закружить в счастье и удовольствии, что ты не заметишь как время истекло. Хотя на самом деле времени не существует, его придумали ради удобства вычислений. Это так смешно — придумать и измерять то, чего всегда не хватает. Ведь почему бы не придумать больше? Сакура вдруг заметила, что ушла в мысли и постаралась сконцентрироваться. Время тянулось пружиной. Сейчас оно измерялось количеством решенных уравнений: ровными, с чуть угловатыми концами букв и цифр, столбиками. Порхая над исписанными страницами синей ручкой, выводя новые формулы, Сакура буквально ощущала как в её голове скрипят шестеренки этих задач, механизм не поддавался и не хотел идти. Каждые новые примеры и действия — винтики и болтики нужно правильно расставить, закрутить на свое место, промазать машинным маслом, заставить работать слажено. Её ручка превратилась в универсальный инструмент: отвертку и тончайший пинцет. С помощью этого орудия, детально и скрупулезно, как самый профессиональный часовщик, девушка помещала недостающие детали слой за слоем. Висок начинает неощутимо пульсировать от напряжения, тикая, словно секундная стрелка. Спустя несколько долгих минут ювелирных прикосновений и перестановок, Сакура дотронулась до зубчика у шестеренки спускового механизма и сделала один едва ощутимый рывок — колесики слегка заскрипели, провернулись на несколько градусов, но затянулись до упора и возвратились обратно. Шуршит пролистанная до нужного момента тетрадь — приходиться отматывать назад несколько действий, чтобы повернуть на правильный путь. Задачи не поддавались, уперто держась на местах. И лишь на мгновение подумав об таком знакомом упрямстве — Сакура тут же улетела мыслями о Наруто. Тот самый лучший друг, которого легко назвать братом. Хотя у братьев и сестер, обычно, не такое слаженное понимание и легкое общение, как у них. Каждая встреча — прекрасный катализатор хорошего настроения, улыбок и эйфории. Наруто напоминает сияющее солнышко, но при этом бодрящее и призывающее не сидеть без дела. Свежее воспоминание заставило поджать губы: пару месяцев назад они были в Нагое и Наруто «не теряя времени даром» сбежал от основной группы одноклассников, в поисках агентства. Он прекрасно осознавал, что не был готов, однако рванул, надеясь на лучшее и эта порывность огорчала Сакуру. К еще большему сожалению, действуя бездумно и эмоциями — он совсем не делится с ней планами. Она вздохнула и закрыла лицо руками, массируя веки. Затем откинулась на стуле, потянулась, распрямив спину и поворачивая голову, затекшие суставы. Все же, почти не делая перерывы в учебе, с недовольством отмечаешь неприятную ломоту и одеревенение. Где-то хрустнул позвоночник, и облегченно девушка прилегла на стол. Временная пружина замерла. Как-то это все неправильно. Она не одобряет все его планы, но не из-за занудства и скуки, которые Наруто теперь ей приписал. Нет. Просто хочет, чтобы друг был чуть реалистичнее и понимал, что детство уже прошло. Что пора повзрослеть и опустить планку ожидания от жизни. А от себя и своих сил — наоборот, повысить. Она учится. Честно и трудолюбиво, старается делать все безупречно. Хоть и понимает, что делает недостаточно, однако на максимум. А теперь, дав обещание спеть на прослушивании, чувствовала странную смущенность и совесть призывала выполнить и это, как можно лучше. Какой-то вздор. Ведь пела Сакура как и все среднестатистические, от природы не одаренные люди. В школьном хоре, обычная практика. Она никогда не задумывалась о своём голосе и теперь это даже раздражало: как можно было столько лет ходить на занятия и не получить даже какого-либо понятия о своих вокальных данных? Внезапно каждая её мысль начала медленно пережевывать и перемалывать уверенность. Паразиты сомнений тихо плели свои колыбели: «Откуда ты знаешь наверняка как правильно, а как нет? Как петь, как говорить, как… мыслить? Хорошо ли звучит твой голос? Как все слышат его? Ты не справишься. Ты ведь совсем не знаешь что нужно делать. Пение для тех, кто этим занимался, кто собирается этим жить. Для тебя это не важно, отвлечение от самого главного. Учеба должна быть на первом месте, ты зря дала обещание. И не сможешь его выполнить. На следующий день случится краткий диалог: — Наруто, мне жаль, но я не смогу пойти с тобой. — Ладно. И его светлое лицо померкнет, вместе с верой в неё." С шелестом захлопнулась тетрадь. Вместе с ней схлопнулась пружина. Можно попробовать. В самом деле, она не должна справиться на все сто. Подобрав ноги под себя Сакура попробовала взять ноту. С легким хрипом буква «а» в мгновенье заполнила собой пространство всей комнаты трепещущими, собравшимися на свет мотыльками, а затем рассеялся: шурша закравшись за шкаф, под кровать и столешницу. Снова тишина. Озадаченно, она еще несколько секунд глядела в пространство комнаты. Отойдя от замешательства, стала выманивать бабочек из своих укрытий обратно. Начиная с самых тихих, некрепких воздушных распевов, медленно приманивая мотыльков, что показались из теней, плавно подняла волну динамики, добавив силы и крепости голосу, отчего, ноты, не боясь, раскрывали свои крылья и отрывались от теней, взмывая вверх, бросаясь кружить в пространстве. Неужели, никогда Сакура не пела для себя, просто так? Странное чувство подхватило её как ветерок — так приятно отпустить все мысленные оковы и дать душе парить. Остановиться на пару мгновений, сделать передышку, как оказалось, было просто ей необходимо. Она ощутила, как давно возложенный себе на плечи тяжкий груз стал осыпаться в безвременье и маячащие трудности в будущем перестали тревожить. А серые бабочки всё выползали и взмывали вверх, всё выползали и взлетали! Метались по комнате — кто быстрее и стремительнее, кто лениво, а кто вверх-вниз. Шуршали крылышки, щекоча слух, рябило в глазах от мелких искорок — на чешуйках мотыльков переливались все её оттенки чувств: любопытство, страх, неуверенность, наглость, восторг и изумление. Красочные блики то и дело вспыхивали в пространстве и в это время не существовало понятия измеримости, всё было музыкой, а музыка была всем. Обычно эти минуты описывают как «миг, длящийся как вечность» и «вечность, краткая как миг», но времени ведь не существует. Тогда, когда чешуйки большинства бабочек окрасились в спокойствие, девушка стала смолкать и замедлившие свой полет мотыльки, приземляясь на стены, потолок и шкаф, растворялись. Но ощущение, что они здесь и будут с ней всегда не покинуло Сакуру. Пришло и новое ощущение: словно она прошлась по некоторым механизмам своей души платком, отчистила от пыли и обновила их вид. А еще что-то непостижимое и вместе с тем понятное до простоты затронуло эти часы, напомнило ей, что она живёт. Это осознание вдохнуло в тело энергию и еле ощутимое покалывание в пальцах. Ну же, спеши, не стой на месте, беги, скорей, торопись сделать всё, пока есть возможность, пока есть время. С улыбкой отмечая про себя, что его в принципе нет, девушка вышла и мягко затворила за собой дверь.