Запретный плод сладок?

Что такое семья? Семья это поддержка и опора. Семья это люди на которых можно положиться, это люди которым ты доверяешь. Они ведь не осудят, всегда помогут встать, когда ты упал на колени. А какие в России семьи? Покалеченные. Уже все вокруг давно привыкли, что в РФ полная семья эта редкость ,какое-то чудо света прям, да? Да, русское чудо света прям. Все давно привыкли к тому, что половина русских семей не полная. И в основном уходят отцы. Полина не исключение. Отец ушел даже не узнав, что у него будет дочка. Ни разу его не видела, не знает его имени. В отчестве вписано имя ее старшего брата: Марк. Это странно, но всем вокруг плевать на то, что у ребенка никогда не было отцовской поддержки и ласки. А матери было просто наплевать на это, работала на двух работах, чтобы прокормить двоих детей. На тот момент двоих детей. И пока маленькая Иванова медленно росла, ее воспитывал старший брат. Марк научил ее всему. Именно он. Научит читать, говорить, писать и ходить. Воспитал, учил новому, показывал этот мир. Полина читала именно его своей семьей, своим родителем. Матери плевать, она обеспечивала, а моральная и душевная составляющая ее детей? Похуй. Вскоре стала и похуй на старшего сына, который всю жизнь делал все за нее. Разве ее вообще можно называть матерью после того, как не уделила ей ни грамма своего времени, ни одной секунды проведенной со своими детьми. Нельзя. Родить — не значит быть родителем. Полина всю жизнь считала своим родителем и так будет до последнего момента. До переломного. И даже сейчас все именно так происходит. Несправедливо по отношению к ребенку. Ей 15 лет, но ей уже успели разбить сердце. Это разве справедливо? Нет. Иванова как дурочка влюбилась в мальчика, что рассказывал ей сказки и заливал в уши блестящую воду о вечной любви и смерти в один день. И Поля поверила. Слишком беззащитная для этого мира. Поверила, а теперь буквально захлебывается горючими слезами, пропитав ими подушку насквозь. Откуда столько воды ло слез. Никого дома нет, вот и позволяет эмоциям прям фонтаном из нее выходить. Не сдерживает: ни громкого жалобного скуления, не всхлипов на весь частный дом. Да наверняка и за его пределы. Бедная, уже битая жизнью кудряшка из-за своего нытья даже и не слышит, как на участок заезжает машина дорогая. Похуй, мать вернулась с работы раньше просто. Или нет... Полина моментально затихла, едва ли дышит. Вслушивается. Шаги тяжелые, по дому явно в обуви ходят. Страшно стало, но она ведь закрыла дверь, как только матушка свалила по супер срочным делам. Сердечко юное буквально остановится от страха... Паникерша, сразу начала думать, что ее убью в собственной кровати. Зажалась прямо в угол между окна, скинув мокрую подушку на пол. Дрожит, словно испуганный котик, даже глаза зажмурила. — Бог ты мой... — дверь открывается и сразу слышен голос. Бас, но мягкий, прокуренный немного. Добрый. Полина раскрыла глаза, узнала его по ногам просто, из миллиона. Родной потому что, Маркул потому что. Сразу немного расслабилась, села на кровати нормально. Не поднимает больше голову, молчит, пытаясь с лица стереть слезы. Будто бы минуту назад ничего и не было. Шатен высокий перед ней встает, наклоняясь вниз, подушку подняв. Сразу же кончиками пальцев грубых почувствовал насколько она мокрая. Садится на самый край кровати. Ему сейчас главное не испугать ее, не надавить. Видит, что сестра разбита просто в пыль. Тело есть, а душа исчезла. — Полиша... Иди сюда, иди я тебя обниму, маленькая. — Марку стоило просто тихо шепнуть и руки вытянуть вперед, чтобы Иванова прямо упадала в его объятия, снова начиная рыдать. Тише, легче и не так истошно. Сжимает брату (или отцу?) футболку из дорогой ткани, заливая ее слезами, тушью и всем, что было на лице. Мужчина ногу одну закинул на кровать, обувь даже с себя стянул, залезая полностью в девичью постель. Руки обвивает татуированные черной краской вокруг шеи, начиная по волосам гладить совсем-совсем осторожно, губами оставляя на ровном проборе долгий поцелуй. Понимает, сострадает и утешает, даже не зная причины ее слез. — Ну что у тебя стряслось, хомячок мой? Не бойся, я рядом. — он каким-то чудом успокоить ее смог, просто касаясь ладонями. Магия? Нет, просто Маркул единственный человек, которому она открыто доверяет. Доверяет здесь и сейчас, без остановки. — Ме.. ме.. мен.. — не может, слезы едкие просто душат. А мужчина смуглый просто обтирает на лице слезы пальцами шершавыми. Немного в себя приводит. Потому что Полина понимает теперь, что она не одна, что ее сейчас поддержат и успокоят, что ей протянут руку помощи. Марк всегда ее вытягивал, к жизни возвращал, значит и сейчас может.

Доверие.

— Меня.. меня бросил парень. Как шлюху. Он говорил мне о вечной любви, всегда был внимательным, помогал... А.. а... — Полина сама сбилась, потому что поразилась тому с какой внимательностью он ее слушал. Обычно, когда ему кто-то что-то рассказывает, старший брат смотрит в телефон, даже не обращения внимания...Сейчас все совсем иначе. Будто Земля с Солнцем осью поменялись. — Он захотел трахаться.. напоил меня, раздел, а.. а когда я оттолкнула и отказала просто послал меня нахуй и выкинул прям из квартиры, синяки остались на руках. Маркула на мурашки пробило, напрягся как гитарная струна, слышно стало, как мужчина глотает комок в горле. Честно? Полине в этот момент страшно стало. — Что он хотел с тобой сделать..? Еще раз. — голос стал грубее. Холодный, стальной, чужой слишком. — Т.. трахнуть.. я не дала... Марк, Маричка.. не злись. Я не дала, прошу. — Собирай. Хули ты смотришь, собирайся. — он встал слишком резко, к шкафе женскому подойдя, вытягивая первые вещи, что попались под горячую руку. Спасибо, что во время злости хоть немного адекватно мыслит, понимает, что Полю трогать нельзя. Она жертва. Иванова под его натиском оделась, едва ли сдерживая новый поток слез. Села в дорогую машину, даже и не смея спросить, куда они сейчас поедут. Страшно... Она боится брата, потому что воспитала и знает, какой у него характер. Кипит от злости и девочка даже и не думает его останавливать. Куда они приехали..? Старый заброшенный открытый стадион. Малышка ничего не понимает, следом за шатеном из машины как змейка выскользнула, гле-то под боком ластясь, пока курит стоит сигарету вишневую. — Звони своему уебку.

My demons know how close I am to them.