Грехи...

Я сижу в мягком кресле прямо напротив стола, за которым что-то старательно печатает Алексей Константинович. – По-моему это вы меня подняли по тревоге, а не я. Что вы хотите от меня услышать? – Оу, сегодня мы уже на вы, а вчера кто-то был смелее. – Его лицо расплывается в улыбке давая мне возможность рассмотреть белоснежные зубы. – Ну, вчера было вчера – я в ответ тоже натягиваю легкую улыбку, больше похожую на оскал. –Так что у тебя там с одноклассниками, что ваша Эльвира… Игоревна так настоятельно меня просила с тобой побеседовать? – Да ничего особенного. Нет у меня с ними ничего общего вот и всё. – В каком смысле? – он откидывается на спинку кресла и сжимает руки в замок. – В прямом. С ними же даже поговорить не о чем, кроме как об отношениях между другими. Сплетни – вот что связывает их всех, а мне это попросту не интересно. – Боже, что я несу. Самой внутри смешно, но отчасти это всё таки правда. – То есть всё свое свободное время, они кого-то обсуждают, а больше ни о чем не говорят? – Да нет. Но, знаете ли беседы о том кто и как напился, с кем и где переспал, кому какую машину купят особо меня не колышут. Это мнимое меряние «достоинствами» выглядит просто смешно и глупо. Мне не о чем с ними разговаривать. Если в их жизни всё решают деньги, то они просто ещё не поняли что такое эта самая «жизнь». Я не из их теста. – Меня начинает немного потряхивать от нервов и я думаю как бы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, но похоже мой поток слов сегодня не собирается останавливаться. ¬– Они думают о том, где бы и как бы развлечься на предстоящих выходных, куда поехать на каникулы, а я думаю, о том, как остаться наедине с собой, как сбежать подальше от всех нравоучений. Я хочу просто одиночества, а все они готовы до старости тратить зелень своих родителей, ездить в Монако в отпуск, пить до потери сознания, снимать самых лучших баб и ни о чем не задумываться в этой гребаной жизни, а потому что зачем, если всё и так есть. Куда стремиться? Правильно – некуда. Они все просто залюбленые, эгоистичные транжиры, неспособные ни на что без своих мамочек и папочек. Им никогда не понять меня, а мне никогда не понять их. Между нами пропасть из душевных ценностей на которых держится всё в этом мире, а у них ни у кого их нет. – с каждым своим предложением я повышала голос, а последние слова чуть ли не кричала, срывая его. Сама же понимаю, что всё-таки много чего лишнего сказала, но он хотел правды, вот он её и получил, психолог херов. – Я тебя услышал. – Он произнес довольно спокойно, а за время моего монолога на его лице не дрогнул ни один мускул. Меня продолжает подрывать от его спокойствия. – Я понимаю, что ты всё услышал, но видимо ничерта не понял. Да никто не понимает, даже я порой себя не понимаю. – Ну всё, понеслось. Я понимаю, что пора остановиться, но видимо не сегодня. – Насть, остынь. – Да я бы и рада, только вот ваши слова сейчас это всё равно, что мертвому сказать « Эй, очнись» – Я думаю, стоит продолжить в другой раз. Ты можешь идти. – Отлично, то есть я здесь считай душу изливаю, а вы мне «можешь идти?». Такой вы значит психолог, Алексей Константинович, что после диалога с вами не то что легче не стало, а стало ещё хуже. – Я хватаю сумку со стола и вылетаю из кабинета. От нервов трясет, мысли спутались в один большой ком, а ноги сами несут не пойми куда. Всё это так сложно, но он первый человек кому я всё вот так вот высказала. Я не знаю почему. Вот просто всё само так сложилось. Я дошла до ближайшей кофейни, взяла чашечку эспрессо и села за столик, дабы привести мысли в порядок. *** Сказать, что я охреневал от каждого ею сказанного предложения – ничего не сказать. Я, конечно всякое себе про нее думал, но после её слов понял, всё не так просто. Она координально отличается от своих одноклассников, которым ещё сопельки подтирают. Её мысли, рассуждения, фразы – в них столько боли и силы одновременно, что просто отказываешься верить в то, что человеку, который это говорит, едва исполнилось 17 лет. Всё то время, что она говорила я как будто смотрел в прошлое. Я узнавал себя. Тот же возраст, те же мысли и такое же положение в коллективе, в котором находился. Такой, знаете ли, синдром изгоя. Только в лучшую сторону, ну или так казалось. Ты думаешь иначе, рассуждаешь, иначе, да и просто живешь иначе. Да, чувствую тут одним разговором не обойтись. Тут всё намного сложнее, труднее в понимании.