Грехи...

Два часа занятий с Эльвирой Григорьевной прошли почти незаметно. Я поняла, что с таким учителем мне в принципе и репетитор не нужен, хотя я ещё поговорю с родителями. Сколько бы они не пытались злиться и отговаривать меня, у них ничего не выйдет. Свое решение я уже приняла. – Спасибо. Эльвира Григорьевна. Я могу идти? – Да, Ивлеева, беги уже. – До свидания. Я закрываю дверь кабинета и облегченно выдыхаю. Впереди тяжелый учебный год, поступление, а дальше как пойдет. Я достаю из кармана узких джинс телефон и, проверяя ленту инстаграмма, поднимаюсь к кабинету психолога. Дергаю за ручку, но там оказывается закрыто. Проверяю чат в телеграмме, и там тишина. Время одиннадцать, а он говорил, что работает до 12. В непонимании, куда он могу уйти, я выхожу на улицу и вызываю такси. Уже сидя в машине, я отправляю ему сообщение. Н: Леш, а где ты? Отключаю гаджет и смотрю на серую осеннюю Москву. За всё время пути, я обновляла чат бесчисленное количество раз, но ответа от Леши так и не дождалась. Рассчитываюсь с водителем и выхожу возле подъезда. Машины родителей на парковке нет, а значит они либо на работе, либо опять куда-то уехали. Захожу в квартиру и по звуку понимаю, что дома Макар, и, по всей видимости, няня. Скидываю верхнюю одежду и прохожу в комнату брата. – Тятя, а ты где была? – Макарушка, я училась. Беру его на руки и ощущаю его маленькие ладошки на своих плечах. – Настя, я сегодня буду весь день с Макаром. Наталья и Вячеслав уехали в командировку до завтра. – Хорошо. А куда они уехали? – Не знаю, меня в такие дела не посвящают. Макар, пойдем, ты, кажется не достроил железную дорогу. Ольга – няня Макара. Для него она как родная, он работает у нас с самого его рождения. Она забирает Макара, и они идут дальше играть. Я смотрю на своего младшего брата и не понимаю своих родителей. Они очень часто, даже когда Макар был совсем маленький, оставляли его с Ольгой. Работа никуда не убежала бы от них, а они вот так легко променяли это маленькое чудо на дедлайны и сроки поставок. Мне просто жаль наблюдать за безразличием родителей. Ладно я, 17 лет так живу, привыкла, а он… Взгрустнув в очередной раз, я ухожу в свою комнату и разбираю сумку с книгами. Ответа от Леши я так и не дождалась и удалила сообщение. Резко в голове всплыли воспоминания вчерашнего вечера и как-то грустно стало. Знаете вот эти слова, что ночью нам проще говорить, то, что думаешь, делать. И это, черт возьми, правда. Ночью ты не думаешь, что будет потом, ты просто по щелчку пальцев берешь и делаешь. В подобных мыслях я провела около часа. Встав, наконец с кровати я решила, что хватит на сегодня депрессивных мыслей и с головой окунулась в учебу. Подняла голову от конспектов я только часов в 6, на улице уже темно, а моя голова от такого потока информации кажется, вот-вот взорвется. Я осознаю, что последний раз я ела с утра и тут же мой желудок издает кажется предсмертные звуки. Я встаю со стула и плетусь на кухню. Ужин ещё был теплый и стоял на плите. Я с жадностью накинулась на еду, ещё бы, почти весь день без еды. Оставшийся вечер я смотрела сериал и даже на какое-то время забыла о Леше, но как только стрелки часов перевалили за 22:00 стало не по себе. Его весь день не было в сети ни в одной соцсети. Я написала ему ещё несколько сообщений. Странно всё это. Куда он мог так резко исчезнуть. Остается лишь догадываться. Ближе к часу ночи меня начинает вырубать и, в последний раз проверив сообщения, и не увидев ничего нового, засыпаю с тревогой на сердце. Ощущение, что всё это общение с Лёшей – сон. И, кажется, что вот сейчас я проснусь снова той тихой, никому не интересной школьницей, а этого всего как и не было в моей жизни. Отбрасываю эти мысли в сторону и наконец, засыпаю. *** – Какой Нью-Йорк, отец? Ты там со своим бизнесом совсем с ума сошел. – Леша, послушай… – Не хочу я ничего слышать, я не собираюсь никуда лететь, а тем боле на полгода. Я всё сказал. Я и так уже по уши в твоем дерьмовом бизнесе, как бы отмыться от этого всего. Я не собираюсь устраивать никакие полугодовые американские каникулы. У меня есть и своя жизнь, а с твоим бизнесом пора завязывать отец. – Ты ещё мне покомандуй, щенок. Я всё сказал… Я сбрасываю трубку и матерю последними словами собственного отца. Он опять себе выдумал что-то, а я как марионетка, с рукой в жопе, обязан это исполнять. Я ему что, девочка на побегушках. Как же это всё достало…