Грехи...

Мы еще долго стоим у окна, любуясь панорамой вечернего города, и наслаждаясь теплыми объятиями друг друга. – Может, останешься сегодня у меня? – стоя за моей спиной и прижимая к себе, спрашивает Леша. – Я не могу. Мама попросила приехать к девяти, у няни опять что-то стряслось, мне брата нужно смотреть. – Я тебя отвезу. Время приближалось к 9, и нам пора было выезжать. Уже сидя в машине, Леша завёл не совсем приятный разговор. – Насть, сколько вы с родителями уже в контрах? – Честно, всю жизнь. – Я о том, когда ты им рассказала про универ. – Около месяца. – Хочешь, я поговорю с ними, как школьный психолог? Я не знаю, как ещё помочь, а наблюдать как это тебя тревожит я не могу. – Леш, это того не стоит. Пойми, им плевать на меня и мою судьбу. Они пекутся о моем образовании только чтобы имидж бизнеса не потерять. Боятся, что я стану позором семьи. Им давно глубоко плевать на мои чувства и желания. Я привыкла. – Попробуй поговорить с ними ещё раз. Я, конечно понимаю, что это вряд ли чем-то поможет, но попробовать лишним не будет. – Хорошо. – Ты завтра свободна. – После 6, да. – Тогда я тебя заберу в половину седьмого, окей? – Я так понимаю, у меня выбора нет? – Правильно понимаешь. Леша кладет ладонь мне на колено, и остаток пути мы едем в полной тишине, лишь периодически улыбаясь друг другу. *** Я подвез Настю за квартал от её дома и, поцеловав на прощанье, поехал домой. Многочасовой перелет давал о себе знать, я безумно хотел принять горизонтальное положение и окунуться в царство Морфея. Воскресенье. Московское утро началось в десять часов. Я не спеша собрался и поехал в офис. Там уже вовсю кипела работа. Два этажа одной из башен Москва-Сити были арендованы под будущий офис Логистической компании. Ремонт там ведется уже месяца два и продлится ещё столько же. Окончательно сделан лишь мой кабинет, где я периодически работаю. Отличная шумоизоляция избавляет от посторонних звуков и не мешает работать. Открыв ноутбук, я стал разбирать почту, что накопилась за пару дней. Резко дверь в мой кабинет открывается, и я вижу своего отца. Сказать, что я был удивлен это ничего не сказать. – Пап, а ты как здесь? – Это я у тебя должен спросить. Что за самодеятельность ты устраиваешь? – его лицо от злости напоминает томат. – Ты чего орешь? Может нормально сядешь, и объяснишь, что стряслось? – я хлопаю крышкой ноутбука и перевожу взгляд на отца. – В Нью-Йорке ты должен был сделать бумаги на пятерых баб, а получилось только четыре. Клиент рвет и мечет. Грозится на нас всех собак спустить, а ты сидишь тут вразвалочку. Хочу напомнить, сынок, ты всё ещё в моем деле и за все косяки отвечаешь полноценно. И сесть тоже можешь полноценно. – Ничего не понимаю. Я делал всё, что ты мне пересылал. Я стал перерывать в голове тонну электронных писем, что приходили мне в Нью-Йорке. – Теперь слушай сюда. Ты ищешь мне девчонку максимально похожую на вот эту – он швыряет мне фото на стол – и в самый короткий срок доставляешь ко мне. – Отец, я никого искать не буду. Я не собираюсь марать руки. – Как мы запели. Хорошо. Тогда я сделаю всё, что её ты больше не увидишь. Ты понимаешь о ком я. Арабам нравятся блондинки и твоя… – Не смей трогать Настю. – Обрываю его не дав договорить. От злости вены на лбу запульсировали. – Я всё сделаю, но если ты и твои люди ближе, чем на пушечный выстрел подойдут к ней, я молчать не буду. – Срок тебе неделю, До встречи, сынок. Он покидает мой кабинет, усмехаясь, хлопнув дверью. – Сука! Срываюсь я и швыряю мышку от ноутбука в стену. Вот за что мне это всё? Какого хера так не вовремя. Ещё и Настю сюда приплетает, козел. Как же это всё заебало…