Грехи...

Сами того не заметив, мы оказались в спальне. Каждой клеточкой своего тела я ощущала его прикосновения, а взгляд становился туманнее. Его поцелуи, касания, и нежный шепот сносили крышу. Мне хотелось запомнить каждую секунду сегодняшнего вечера, каждое его прикосновение. Бог знает, что будет завтра, а сегодня есть только я, он и наши тела, сгорающие от желания. Леша знал, что до него у меня не было опыта, и старался не причинить мне боль. В считанные секунды я осталась в одном белье, что так старательно выбирала, ведь предвидела такое окончание. Звук щелчка, и моего лифа, как и не было. Черное кружево чулков и пожирающий взгляд, нависающий надо мной. *** Как же сводит с ума её невинный взгляд, тонущий в порочном омуте. Мы хотели друг друга до дрожи в коленях. Избавившись от лишней одежды, я открыл своему взору самое желанное тело, жаждущее моих прикосновений. Черное белье и белые простыни – лучшего сочетания я и не мог представить. Мне ни от одной дамы так не сносило крышу, как от Насти. А от осознания, что я у нее первый, терял рассудок окончательно. Впереди вся ночь, посвященная только нам и чувству, что разливалось по венам. Сбившееся дыхание, и любовь, наполняющая двоих... *** Утро Нас разбудило солнце, пробивающееся сквозь незакрытые шторы. Открыв глаза, я поняла, что на этом радостные новости закончились. Я посмотрела на время и судорожно начала пихать в спину Лешу. – Леша, твою мать, мы проспали! Леша, вставай. Еле открыв глаза, он начал бормотать себе под нос что-то невнятное. – Леша, время 10 утра, нам пиздец. – Да успокойся, уже опоздали, назад время не отмотаешь. Я спрыгнула с кровати, потянув на себя одеяло, ведь моя одежда путешествовала где-то по квартире Узенюка. Но резко сильная рука прижала один угол одеяла, и когда я встала, оказалась совершенно голая. – Очень смешно, Леша. – Мне так нравится больше. – Наглая ухмылка на его лице повеселила меня. – Ты понимаешь, что меня дома ждет? Я боюсь даже смотреть, сколько раз мне обрывала телефон мать.– Кричала я, судорожно собирая свои вещи по всей комнате. – Ну, вчера это тебя не заботило. – А я смотрю, Узенюк, ты прям расшутился. Мне вот чет не смешно. Я беру телефон и вижу 13 пропущенных. Как символично. – Твою мать, 13 раз. Ну всё, поздравляю, это была последняя моя ночь. Меня сегодня казнят. – Ну, согласись, умирать девственницей было бы так себе? – Леша, иди нахер, а? – я швырнула в него подушку, что так вовремя оказалась под рукой. Телефон издает вибрацию звонка и я, увидев абонента, судорожно поднимаю, показывая жестом, что бы Леша закрыл рот. – Да мам. – Настя, это что такое? Ты совсем с ума сошла. Ты где всю ночь шлялась? И почему до сих пор не в школе? Что за самодеятельность? Хочу напомнить, дорогуша, тебе ещё не 18, и за тебя я несу полную ответственность. Что бы через час была дома. Мы ещё поговорим. Она бросила трубку, а я нервно выдохнула. – Мне пиздец. – констатирую я Леше. Я ухожу в ванную, приводить себя в порядок, а в мыслях выбираю цвет гроба, в который сегодня лягу. Но на этом видимо проблемы не собирались заканчиваться. Я посмотрела на себя в зеркало увидела на шее и ключицах несколько багровых пятен. Твою мать, Леша. Спустя минут 20, я выхожу, и слышу доносящиеся с кухни звуки. Зайдя внутрь, я наблюдаю, как Леша готовит кофе. – Вот теперь доброе утро. – Он протягивает мне чашку и я делаю глоток свежесваренного кофе. – Нихрена не доброе. Ты посмотри сюда, – я приподнимаю голову и чуть опускаю халат, дабы открыть ключицы, – мне теперь в парандже ходить? Он нагло ухмыляется и подходит чуть ближе. – Мне через 40 минут нужно быть дома. – Собирайся и поедем. – Он убирает прядь волос с моего плеча и поглаживает кровавые отметины. – Ты на работу не опоздаешь? – А я уже вроде как отгул взял, так что нет. Мы уже мчали по московским дорогам, а я судорожно теребила край пальто. Если мать ещё увидит меня в таком наряде, точно похоронит. – Позвони мне потом, как поговорите. Я надеюсь, что всё будет хорошо. – Конечно. Только подвези меня прям к подъезду. – Как скажешь. Быстро выпрыгнув из машины, я помчала в подъезд, перебирая всевозможные сценарии своей смерти.