Безмятежная идиллия

      — Один танец. Всего один.       Саймон отводит глаза, закусывает губу. Мысли разбегаются, оставляя его наедине с миром чувств. Разлука была вынужденной, но бесконфликтной. Новая влюблённость, пламенная и сильная, помогла забыть о прежнем счастье, рассыпавшемся, как песок, и ускользнувшем по течению судьбы.       Только…       Вечер пропитан спокойствием. Это действительно редкий шанс – повстречаться здесь, на курорте, под мерный шум волн и негромкие разговоры разбитых по парам, томно смотрящих друг на друга людей. Луна освещает пляж, а фонарики, спрятанные в плетёные корзинки, подражают ей, даря мягкий, приятный свет.       У Коннора открытый взгляд, добрая улыбка. Он протягивает руку ладонью вверх.       — Прошу.       Без настояния. Саймон знает, что может покачать головой, уйти: его не задержат, ни за что не станут упрекать. Но он и сам не прочь вновь коснуться той идиллии; представить себе уютный деревянный домик, дивный розарий и лохматого рыжего пса, приносящего письма в пасти. Те ленные деньки, гревшие изнеженностью и растапливавшие сердце.       Сердце, полное пышущей, безоглядной любви.       Лишь на пару минут Саймон соглашается вернуться в то чудесное время и забыть обо всём настоящем. Коннор прижимает его к себе совсем как тогда: так же заботливо и осторожно, но, кажется, чуть крепче, потому что тоже не желает упускать этот миг, не желает его терять.       Слабое, неторопливое покачивание убаюкивает. Саймон кладёт голову на родное плечо и медленно-медленно переступает, чтобы не отставать. Только глаз не смыкает: боится уснуть, ведь это не совсем танец, а скорее трепетное колыхание двух душ.       Постепенно пляж пустеет. Они остаются наедине.       Всего на мгновение. До утра.