Два полюса одной истины

«Ты задеваешь меня за живое давай сейчас, а потом еще ночью ты будешь рядом, ты будешь со мною и между нами любовь – это точно!» (с) Музыка звучит тихо и ненавязчиво. Спок замирает, чутко прислушиваясь. Симфо-джаз снова в моде, как и классические вещи в современной аранжировке. Бокал с шампанским в его руке всего лишь дань приличиям, при первой же возможности он заменит его на воду, или апельсиновый сок. Торжество в честь именин командующего имперским Звездным Флотом выглядит, по его мнению, банально и убого. Впрочем, большая часть увеселительных мероприятий, что устраивались людьми, были на его взгляд совершенно бесполезной, нелогичной тратой сил и средств, а зачастую даже вредной. Пожертвовав необходимое количество времени на светское общение, Спок отходит в угол, откуда удобно наблюдать за всем происходящим. Большинство людей недооценивает чуткость вулканских ушей, что ему весьма на руку. Слухи, сплетни, пустая болтовня - его тренированный слух мигом отделяет всяческую шелуху от действительно полезной информации. Люди в радиусе десяти метров от того места, где он стоит, беседуют в основном вполголоса, разбившись на группы и пары вокруг фуршетных столиков, мест для курения и игры в покер. В гул голосов вплетаются все новые звуки, по мере того, как запоздавшие гости появляются в огромном, полукруглой формы зале. Спок замирает вдруг, нарушив собственную сосредоточенность. Знакомая фигура мелькает средь блеска фальшивых улыбок, драгоценностей и декольте, офицерских мундиров и парадных костюмов. Странно, что Маккой среди приглашенных. Он ведь, кажется, собирался покинуть Звездный Флот. Доктор порхает меж гостей словно мотылек, сияя улыбкой. Целует ручки дамам, почтительно приветствует начальство и обменивается шутками с коллегами. Они не виделись уже почти пол года. Маккой выглядит иначе, чем во время службы на «Энтерпрайзе» - модный светло – серый гражданский костюм и новая прическа делают его моложе и ярче. Спок не торопится прогнать прочь свои совершенно нелогичные мысли и ощущения. Он не может отказать себе в удовольствии понаблюдать за мягкими кошачьими перемещениями Маккоя по залу; тощая, слегка сутулая фигура доктора скользит между столиков плавно и вкрадчиво, движения и мимика выверены до последнего па. Вот доктор берет бокал с шампанским, говорит что-то, отпивает глоток. На секунду отворачивается в сторону, и его улыбка гаснет, обнажая его истинное лицо, спрятанное под маской – усталое и апатичное. Несмотря на то, что их Узы бездействуют, Маккой знает о его присутствии. Но не предпринимает попыток отыскать его в толпе. Не то, чтобы Спок ощущал беспокойство по этому поводу, но… … Первые два месяца после завершения пятилетней миссии «Энтерпрайза» стали сплошной и непрекращающейся работой. Необходимо было обработать и систематизировать тот гигантский объем информации, что хранился в личных файлах доктора, закончить несколько исследований, подготовить массу отчетов. Спок исчез с его горизонта. Маккой наверно был последним, кто узнал о назначении Спока на адмиральский пост. Он старался занять свой ум и руки чем угодно, лишь бы выкинуть вулканца из головы. Отгородившись от Уз ментальными барьерами, он запихнул ненужные эмоции куда подальше, и начал учиться контролировать свою жизнь. Ему это удавалось, пока не иссяк объем работы. А потом появились свободные вечера. Правда Джоанна поначалу таскала его по разным увеселительным заведениям и ночным клубам, но потом он заявил ей, что молодой девице больше пристало проводить время с ровесниками, чем со старым перечником. Были еще шахматные партии с профессором Лудри и вечеринки с коллегами, где присутствовали неизменные баталии за карточным столом и выпивка. Но это случалось не каждый день. Бывали дни, когда он оставался наедине с собой, и тогда депрессия накатывала черными волнами, а спрятаться от нее не представлялось возможным. Поначалу Маккой занимался самобичеванием, называя себя сопливым дегенератом, которого угораздило втюхаться в ходячий компьютер и прочими столь же лестными эпитетами. Но пользы от экзекуций не было никакой, и доктор втихую надирался до бесчувствия одинокими вечерами. Карьера его стремительно двигалась в гору. Две диссертации, несколько статей в ведущих научных изданиях. И мечта всей жизни – уютное профессорское кресло на кафедре естественных наук знаменитого нью-йоркского университета «Темпико» - уже лежала перед ним на блюдечке с голубой каемочкой. Ему лишь оставалось сказать «да». … Дождавшись окончания официальной части торжества, Спок сам подходит к Маккою. Ему приходится признать, что поведение доктора вызывает в нем некий внутренний дискомфорт. Впрочем, как и рука Маккоя, лежащая на талии длинноногой симпатичной брюнетки. Доктор оборачивается к нему с довольно натянутой улыбкой. - Адмирал! Рад видеть вас. - Взаимно. - Как жаль, что я так и не поздравил вас с новым назначением! – тон его голоса при этом далек от сожалеющего. – Как вам в новом качестве? Спок, однако, не выказывает ни малейшего желания вести пустые разговоры. - Если позволите, мисс, - произносит он, обращаясь к брюнетке, - Мне нужно кое-что обсудить с доктором. - Я разыщу вас, моя дорогая! – обещает Маккой девице нежно – пафосным тоном и, запечатлев поцелуй на пухлых губках, следует за Споком. На просторном балконе, откуда открывается чудесный вид на ночной город, они находят уединение. - Итак, Спок, что такого важного вы хотели обсудить со мной? - Я давно хотел задать вам один вопрос, доктор…, - Спок стоит в профиль к Маккою, заложив руки за спину и стоически делая вид, что свежий ветерок с реки его ничуть не беспокоит. – … Вы играете в шахматы? - Вот как?! – восклицает Маккой с неподдельным сарказмом, - Вы испортили мне вечер лишь для того, чтобы спросить, играю ли я в шахматы?! В конце концов, вы могли бы приказать мне сыграть с вами партию, и под угрозой вашего гнева я стал бы для вас достойным партнером, даже если бы впервые сел за шахматную доску! Обернувшись, Спок открыто встречает источающий лед взгляд голубых глаз. - Я не понимаю причину вашего гнева, доктор. Такой приказ с моей стороны был бы крайне нелогичным, поскольку я более не являюсь вашим непосредственным начальником, кроме того, игра в шахматы не входит в круг ваших прямых обязанностей. - Интимные услуги также не входят в круг моих прямых обязанностей! - голос Маккоя дрожит от злости. - Вы сравниваете несравнимое, - самообладание Спока ничто не может поколебать, - в тот раз на карту была поставлена моя жизнь. Рассматривайте это как медицинскую помощь. - Вы обратились за помощью не по адресу, Спок. Я доктор, а не проститутка! «Если сейчас эта сволочь скажет, что одно другому не мешает, - с холодной яростью думает Маккой, - я просто убью его, и гори оно все синим пламенем!» - Вы не ответили на мой вопрос, - произносит Спок как ни в чем не бывало. Маккой некоторое время молчит, пытаясь не сорваться. - Хотите сыграть, Спок? Что ж, я к вашим услугам! Личный аэрокар Спока плавно несет их по ночному городу, лавируя меж сияющими огнями зданиями и разноцветными рекламными панно. «Не будь он вулканцем, - думает Маккой, - я бы решил, что у меня свидание!». Личные апартаменты Спока в пентхаузе одного из небоскребов на площади Тибальдо производят на него впечатление. «Сукин сын неплохо устроился. Хотя тут не слишком-то уютно. Адмирал Спок… Что ж, вряд ли он остановится на этом». Обстановка внутри довольно спартанская – минимум мебели и отсутствие некоторых мелких безделушек, без которых не обходится ни одно человеческое жилище, создают ощущение пустоты. Но зато каждая из этих вещей стоит немалых денег. - Располагайтесь, доктор. Надеюсь, вы не откажетесь от чая? - Не откажусь, - ворчливо отвечает Маккой, устраиваясь на низком удобном диване, - Я предпочел бы конечно что-нибудь покрепче, но боюсь, моя просьба невыполнима. - Отчего же? У меня есть джин-тоник, скотч и мятный джулеп. Секунду Маккой смотрит на него совершенно круглыми глазами. Потом дар речи возвращается к нему. - Вы поистине гостеприимнейший из хозяев, мистер Спок! Можно подумать, что мой визит был заранее вами запланирован! Два часа пролетают совершенно незаметно. После второй проигранной партии, Спок позволяет себе проявить некоторую толику эмоций. Таких как, скажем, недоумение. - Не понимаю… - Что тут непонятного, мистер Спок? Вы, помнится, частенько играли с покойным капитаном Кирком, и, бывало, проигрывали ему. - Изредка. - Пусть изредка, но вы никогда не задумывались, почему? Ведь человек не в состоянии превзойти вас в умении просчитывать ходы сложнейших партий. - Случайность? - Логика отрицает наличие случайностей. Или нет? - Верно. - Не случайность, мистер Спок. Вдохновение. Эмоции. То, что не поддается логическому анализу. Вы проиграли не потому, что я умнее вас, а потому что вы со своей логикой чересчур предсказуемы. – Маккой поднимается, разминая затекшие конечности, - А вообще-то, я член Шахматной Лиги, - сообщает он словно между делом. - Я ни разу не видел, чтобы вы играли. - Не люблю играть с непрофессионалами. Нокаут. Маккой ужасно доволен, что ему удалось сбить спесь со Спока. Эти остроухие черти страдают поразительным самомнением. Пользуясь замешательством вулканца, он снимает ментальный блок и осторожно прикасается к сознанию Спока, оживляя их Узы. Подтверждение некоторых его догадок превращает его маленькую победу в настоящий триумф. Бездна самых нелогичных эмоций обуревает новоиспеченного адмирала. Ревность. Уязвленная гордость. Желание. Самое настоящее человеческое желание, хотя Спок и не способен это осознать. «Дьявол, - проносится в голове Маккоя, он чертовски напряжен! Ему хочется трахаться, как нормальному мужику! Кто бы знал, что эти отмороженные вулканцы на такое способны!». Ликуя в душе, доктор осторожно приближается к Споку сзади и, положив ладони ему на плечи, наклоняется, почти касаясь губами заостренного уха. - Вам нужно расслабиться, Спок, - теплый завораживающий шепот, - Вы чересчур напряжены, и это мешает вам сосредоточиться на игре. Прерывистый вздох. Капитуляция. Закаменевшие мышцы плеч наливаются приятным теплом под ритмичными движениями чутких пальцев. Окончательно ожившие Узы превращаются в трепещущую тонкую нить, что постепенно крепнет. Маккой незаметно расстегивает воротничок парадного адмиральского мундира, касаясь обнаженной кожи и рождая трепет. Незнакомое доселе удовольствие, что испытывает Спок, передается Маккою посредством Уз, и он с восторженной дрожью думает о том, каково будет, если продолжать в том же духе. Двойственность чувственного восприятия… Это нечто такое, что недоступно простому смертному. Мундир уже валяется на полу рядом с креслом, следом за ним отправляется телесного цвета туника. Спок запрокидывает назад голову, отдаваясь на милость совершенно новым ощущениям. Мягкие ладони движутся по его груди и ниже, останавливаются на наиболее чувствительных местах, жаждущие губы осторожно обхватывают мочку правого уха, скользят вверх… Он уже не может сдержать стона, что ясно указывает, в какое именно место провалился его хваленый вулканский самоконтроль. В том самом месте напряжение нарастает более всего, становясь поистине мучительным. Спок порывисто поднимается; его руки почти бессознательно сминают ткань нарядной, кремового цвета рубахи Маккоя; добротная ткань трещит под столь бурным натиском, но, в конце концов, злосчастной детали туалета удается покинуть владельца с минимальным уроном. Неяркий свет настольной лампы и смутные колеблющиеся тени. Тихие вздохи и алая капля крови на прокушенной губе. Обнаженные нервы, сплетенные в тугой комок, рвущийся наружу крик и судорожные всхлипы. Каждое прикосновение подобно удару тока, а багровая пелена плотно застит глаза и уши, отключая от внешнего мира. Полное опустошение сменяется вновь нарастающей волной, которая движется к своему пику с невероятной скоростью и, схлынув, оставляет после себя взбаламученный омут… Тишина. Тишина и полумрак. Спок неподвижно лежит на спине, уставившись в потолок. Он раздавлен, уничтожен, побежден и … счастлив. Впервые в жизни он готов благодарить судьбу за ту толику человеческой крови, что течет в его жилах, за тот глоток простого человеческого счастья, что был ему дарован. И за удивительное открытие поистине невероятной силы, что придают людям их эмоции и чувства. Он поворачивает голову, прислушиваясь к тихому сопению отвернувшегося к стене Маккоя. Потом протягивает руку и кладет ладонь между острых лопаток. Удобный партнер. Сексуальная игрушка на время пон-фарр. Тот, к кому он не собирался привязываться слишком сильно, чтобы не испытывать сожаления в случае потери. Он всего лишь хотел использовать человеческие чувства в своих целях, как делал всегда, а вместо этого угодил в свою собственную ловушку. Спок знал, что Маккой ни за что не позволит ему умереть, что бы ни случилось. Но он не знал, что будет готов умереть сам, лишь бы не причинить вреда доктору. Чувства и эмоции не входили в его далеко идущие планы на будущее. Что ж, планы придется некоторым образом пересмотреть… КОНЕЦ.