остановка сердца на приступе нежности

ᵇⁱᵇⁱᵈⁱ ᵇᵃᵇⁱᵈⁱ ᵇᵒᵒ ⁱ ˡᵒᵛᵉ ʸᵒᵘ — Паркер, что… что ты делаешь? — спрашивает Тони, с нахмуренными бровями переводя взгляд то на лицо парнишки, то на его протянутую руку, находящуюся в пяти сантиментрах от старковского лица. от салфетки, стиснутой в мальчишеских пальцах, пахнет дезинфицирующим средством, из-за чего мужчина кривит нос: это ему напоминает о больницах, стерильности и спирте, которым постоянно прижигают царапины. кстати, насчет спирта. — но, мистер Старк, нельзя иначе! — насупившись, отвечает Питер и, не обращая внимания на чужие недовольные вздохи, осторожно вытирает салфеткой почти засохшую кровь на виске. мужчина шипит что-то вроде «жжет», на что Питер хмыкает, — ой, не надо вести себя как ребенок, я же знаю, что тебе не больно, Тони. — он делает последний штрих, мягко нанося мазь на небольшую ранку, и отталкивается назад, осматривая проделанную работу, — с тебя опять слетел шлем, надо что-то с этим делать. Тони кивает, мол, «да, какие-то неполадки в системе, но мы это решим», и укладывает голову на спинку дивана, отрывая глаза от мальчишки: они всего несколько часов назад завершили миссию по задержанию одной преступной группировки, по пути умудрившись снести половину здания, а еще каким-то образом — железный шлем со старковского лица, в которое чуть было не влепилось разбитое стекло, от которого, к счастью, так благополучно спас его Питер. сейчас же они находились в апартаментах Старка, сидя на новеньком кожаном диване и восстанавливая все еще сбитое после борьбы дыхание. только, кажется, Старку в данный момент это было совершенно не по силам, ведь Питер все еще сидел в своем костюме, наглухо приклеенном тканью к точеной талии, и бедрам, и коленям, и, боже, к этим тонким щиколоткам. Питер потянул за специальную ниточку на запястье костюма, из-за чего верхняя его часть расслабилась, упав с плеч. оу, упав с плеч. оу «боже, Энтони, возьми себя в руки, черт возьми.» — думаю, пойду приму душ, — сказал Питер, вскакивая кроликом с дивана, — ты же не против, если я возьму твою одежду? — он повернулся к мужчине, искренне пытавшемуся смотреть ему в глаза, а не на эти острые голые ключицы, ничем не прикрытые, и, очевидно, провалившемуся. Паркер лишь отпустил смешок, подняв ткань по самую шею, и, быстро оставив маленький поцелуй на мужской щеке, побежал в сторону ванной комнаты. • Тони в мыслях называет Питера милым засранцем. «милый» — потому что Паркер выглядит слишком уютно и, да, м и л о, когда трет ладонями глаза и потягивается котенком после утреннего пробуждения, когда покрывается румянцем, стоит Тони лишь оставить бабочку-поцелуй на его лице в любое время суток, когда, сидя в макдоналдсе, танцует ногами под столом, потому что «та-ак вкусно! целый день ничего не ел». «маленький засранец» — когда этот мальчишка без зазрения совести забирает у Тони прямо из рук второй чизбургер, схомячивая его за две секунды. — ну, фнаешь, растуфий организм и фсе такое, — говорит Питер с набитым ртом и тянется за салфеткой. Тони уже было собирается сострить в ответ, да только расплывается в лужицу от слишком прелестного вида Питера. — еще по два? — говорит он, и, подождав, пока чужая голова не закивает болванчиком в одобрении, встает с места, чтобы направиться к кассе, взволновать собой нескольких посетителей и кассиров, а еще — заказать два комбо вот этому милому паучку. • у Питера есть обращения к Тони, кажется, на все случаи жизни, и вот главные из них: 1) «мистер Старк» — когда рядом находится кто-то из мстителей, которые не знают об их отношениях от слова «вообще» (не будем брать в счет Наташу, потому что она поняла, что что-то здесь нечисто, еще с самых первых их переглядываний). 2) «Тони» — когда Питер чувствует невозможную нежность: когда, например, у Старка загораются огоньком глаза и они играют в догонялки, а потом Тони останавливается посреди комнаты, упираясь в колени и переводя дыхание, говоря, мол, «все, сдаюсь, выдохся», и Питер по-детски верит, подходит к нему, собираясь помочь, а тот валит его на пол, шепча «попался». 3) «Энтони» — как сладкое красное вино на губах, которое Питер никогда не пробовал, но он думает, что именно таким оно должно быть на вкус. «Энтони» — когда они лежат на кровати напротив друг друга: Тони поглаживает Питера по волосам, заправляя выбившуюся прядь за ухо, смотрит в его глаза, не говоря ни слова, но передавая все возможные фразы одним взглядом. — Энтони, — смущенно шепчет Питер, касаясь пальцами чужого подбородка. Тони поднимает в странном удивлении брови, ведь его давно так не называл, и это так… непривычно? — знаешь, звучит очень красиво. «так же красиво, как и ты сам.» Тони смеется в ответ, хоть его покрасневшие кончики ушей говорят сами за себя, и целует слишком запунцовевшего от своих же слов Питера в губы. «спасибо» • «спасибо, что ты есть в моей жизни» — вновь проскальзывает в старковских мыслях, когда они вдвоем чинят полетевшего робота. у Питера на лице и одежде красные, желтые и синие пятна от краски — кто же знал, что краской так легко замараться, — когда как у Старка внутри целый ком странных подростковых чувств, которые должны были испариться еще двадцать с плюсиком лет назад, но зачем-то начали появляться из ниоткуда и возрастать с каждой следующей их с Питером встречей. — спасибо, — говорит Тони, якобы подразумевая «спасибо, что передал вон ту отвертку, паучок», но затянувшийся контакт глаз в глаза и пальцев к пальцам имеет в виду совсем другое. Питер понимает. Питер улыбается самой яркой улыбкой из всех возможных. — спасибо, Тони. ᵇⁱᵇⁱᵈⁱ ᵇᵃᵇⁱᵈⁱ ᵇᵒᵒ ⁱ ˡᵒᵛᵉ ʸᵒᵘ