Не на своих местах.

      Каждый ли человек готов идти на риск ради другого? Нет. Я бы не сказал, что все люди эгоистичны, нет. Но я бы рискнул. Я бы спас несчастного кем бы он ни был. Даже если бы это был мой враг или неприятный мне человек. Я с детства не мог понять, почему же люди бывают настолько вредными и просто не могу уступить? Да ту же любимую игрушку, которая так поднимала настроение. Это просто вещь, которая через месяц или позже не станет настолько важной. Но даже отдав драгоценность, ты продолжаешь следить за каждым движением. А потом с облегчением выдыхаешь, когда тебе её отдают обратно. Но с человеком так работать не будет.       Чаще я стал вспоминать моменты, когда будучи ребёнком, весь мир мне казался таким ярким и интересным. Любая вещь меня могла легко обрадовать, а неприятные слова задеть. Я помню, как весело наблюдал за жуком, который передвигался лапками по коре дерева, как мы всей семьёй гуляли в парке, устраивая пикник со сладостями, как я играл с братом, который постоянно сидел с книжкой в руках в тени дерева. Я бы сделал бы все, чтобы вернуться в это время, когда я был совсем другим.       Мир был наполнен красками и лёгкими переливами цветов. Но постепенно насыщенность этих ярких оттенков исчезла из моих глаз, погружая все это в бело-серые цвета. Я давно перестал радоваться тем мелочам, давно перестал испытывать положительные эмоции, давно перестал приносить ту искру радости в дом. Я отдалился от всех, погружаясь в свой мир серых цветов.       Но в один момент я снова увидел тот блеск красок. Все цвета снова приобрели свой привычный образ, заставляя меня снова трепетать от этого нового чувства. Любви. Признаюсь, я не сразу мог понять трепет в груди, прилив крови и быстрое сердцебиение. Пришлось разбираться с этим самим, даже спрашивать у матери. Но её выражение лицо было забавным, когда я все же смог описать это чувство. Она лишь потрепала меня по голове и, сузив свои глаза, произнесла: «Хэви, да ты влюбился!». Скорее всего, вы представляете мой шок, а осознание того в кого я влюбился, находил только ужас.       И вот снова мой мир стал серым, а глаза неприятно болели по утрам. Я не мог спать, не мог перестать реветь из-за этой любви, не мог есть… Я зашёл в тупик. Не могу сказать, что не пытался погасить этот огонь, даже пытался встречаться с какой-то девчонкой, но ничего не менялось. Я не смог забыть его. Постоянно думал о нём, постоянно искал его образ среди людей в школы, постоянно горел этим чувством. Это оказалось сложнее, чем я думал.       Забираясь по ночам на подоконник, я доставал заначку сигарет. Так я смог найти способ перестать реветь. Недолго… После принятия никотина я начал запивать алкоголем. И даже так, я все ещё думал о нём, хотел коснуться его волос и снова слёзы, снова истерика.       Однажды он застукал меня за этим делом. Я снова сидел на подоконнике, глядя в ночное небо, и скрип двери напугал меня. Я никак не ожидал, что он не спит. Почему? В окно из моих пальцев падает недокуренная сигарета, а бокал с вином я стараюсь спрятать за собой, но поздно. Он увидел. На его лице проскальзывает недовольство и снова безразличие. Я прекрасно знаю, что за этой холодной маской ты прячешь раненого ребёнка. А этот макияж делает некий барьер, но даже сквозь это я смог увидеть тебя настоящего. Того прошлого…       С той ночи ты тоже начал пить и между нами появилась пропасть, большая и глубокая пропасть. Я старался закрыть те порезы, которые ты оставлял, старался убрать синяки с шеи, лишь чтобы защитить тебя. Даже когда отец замечал это, даже когда мать утешала меня, я продолжал держать эту тайну.       Не могу сказать, что мне это как-то нравилось, нет. Мне это никак не нравилось, просто я ничего не мог сделать, но потом… Побег из дома, который стал мне чужим, являлся для меня спасательным кругом. Даже заведя друзей, которые всегда составляли мне компанию, я, возвращаясь домой, ловил твой холодный взгляд на себе. И ты подходишь ко мне, прижимая к стене, сдавливаешь мои запястья, за которыми спрятаны, нанесённые тобой, порезы, устраиваешь допрос. Я молчу, не отвечаю тебе, и ты сильнее злишься, но сдерживаешь позыв схватить меня за горло. Хотя, может, ты и не хочешь этого сделать, просто стараешься так отпугнуть меня от себя.       Одним вечером я замечаю открытую дверь в твою комнату и никого не вижу в ней. Мой интерес только нарастает, и я решаюсь зайти в твою комнату. Пройдя к столу, я обнаруживаю твой дневник, который спрятан за школьными тетрадками. Я начинаю его читать, пропуская несколько страниц. Понимаю, что мои действия неправильные, а ты отчаянно следишь за своим пространством. Даже твой дневник полон тайн, я не сразу могу понять смысл твоих слов, словно шифр. С виду просто записи, какие-то заметки, но в этом спрятаны твои мысли и чувства. Я даже увлекаюсь прочтением твоего дневника, не замечаю как ты подходишь ко мне сзади и выхватываешь свою драгоценную вещь.       Снова я сбегаю из этого дома, ухожу туда, где могу почуствовать себя свободным. Я сгораю от этой боли, приносящая мне мучения. И вот, я сам причиняю себе боль, провожу лезвием по руке и смотрю на свою кровь. Я давно запутался в этих чувствах, а этот мир снова отвергает меня…       В один момент я не чувствую под собой ничего, и вот я переворачиваюсь и падаю на грязный асфальт. Голова болит, а сделать вдох становится мне тяжелой задачей. Я слабо вижу твоё лицо и стараюсь сказать, что все в порядке, но вместо этого боль в груди не даёт мне этого сделать. Ты плачешь и на душе становится только больней, не хочу видеть твои слёзы. Снова признаюсь в своих чувствах, ведь только ты смог заставить видеть тот блеск в цветах, окрасил мой мрачный мир и подарил, ненадолго, ту любовь в жизнь. Твоя рука так крепко держит мою, а твои слова я плохо слышу и лишь пытаюсь улыбнуться. Перед глазами снова тьма. Ди, я люблю тебя…

***

      Неприятный запах спирта ударяет в нос, а в глаза слепит яркое солнце. Медленно открыв глаза, я ощущаю влагу на своих щеках и пытаюсь её убрать рукой, но замечаю свои шрамы на запястье. На руке нет привычного чёрного лака, а лишь короткие пальцы. Я вернулся в своё тело?       Резко я сажусь на кровать и рассматриваюсь вокруг. Обнаруживаю на себе больничную одежду, рядом с кроватью тумбочка, а рядом ещё одна пустая кровать. На руке я замечаю поставленную капельницу, которую резко убираю с руки. Ди… Где Ди?.. Встав с кровати, я быстро направляюсь к двери, открыв её, я ускоряю свой шаг в бег. Спустившись вниз, я немного теряюсь в коридорах и снова бегу. Вдалеке я вижу стойку обслуживания и, не сбавляя скорости, направляюсь к ней.       — Простите, где Ди Шваген-Вагенс? — переводя воздух, спрашиваю я у молодой девушки. Она перебирает пальцами по клавиатуре и переводит взгляд на меня.       — Кем вы ему приходитесь? — безразлично проговаривает девушка, уже смотря в монитор компьютера.       — Я… брат. Хэви Шваген-Вагенс… — все еще восстанавливая дыхание, отвечаю на вопрос. Работница снова стучит пальцами по клавиатуре и хватается рукой за мышку, щёлкая по ней.       — 369 палата. 3 этаж налево, — показывая направление произносит девушка. Я благодарю её в ответ и, набирая скорость, бегу к лифту, но он уже занят, а ждать мне не хотелось. Хотелось скорее увидеть Ди. Я спотыкаюсь по ступенькам и стараюсь быстрее подняться на третий этаж. Первый, второй… Наконец, третий. Я быстро пробегаю палаты, бегая глазами по номерам. 67… 68… 69. За дверью я слышу разговор, но все равно открываю дверь. На меня все переводят взгляд, а я нормализую свое дыхание, жадно поглощая воздух.       — Хэви…       В палате стояли отец с матерью и врач, но мне было не до них. За ними я вижу Ди. Он неподвижно лежит на кровати, рядом стоит аппарат, который неприятно издаёт звук его сердца, а на лице маска. На секунду я вспоминаю картину аварии и ту жгучую боль в груди и на глазах появляются слёзы. Это я виноват, если бы я только смотрел на дорогу, то ты бы сейчас не лежал здесь, не мучался бы…       Я подхожу к его кровати и медленно опускаюсь на коленки, утыкаясь лицом в кровать. Из моих глаз стекают слёзы и я всхлипываю, поднимая голову и смотря на брата.       — Ди, открой глаза… пожалуйста… Прости меня, прости… — я крепко сжимаю его холодную руку и стараюсь вытереть свои слёзы. Я все ещё помню, как он держал меня и успокаивал. На груди стало так тяжело, что я готов был кричать, лишь бы ты вновь открыл свои глаза, посмотрел своим холодным взглядом, снова бы послал куда подальше. Я не хочу терять тебя, не могу представить эту жизнь без тебя.       — Оставьте нас, пожалуйста, — произнёс отец, обращаясь к врачу. Я лишь слышал шаги, открытие дверь и хлопок. Сзади меня крепко обняли, это были мамины крепкие объятия. Я лишь сильнее свободной рукой сжал простынь, сдерживая порыв слёз.       — Что с Ди?.. — дрожащим голосом произношу я, поворачивая голову на отца. На его лице не было привычной улыбки, руки были сжаты в кулак, а взгляд он отвёл в сторону.       — Сломанная кость вошло в одно лёгкое из-за чего произошло кровотечение. Была операция. Его сегодня перевели в обычную палату. Но доктор сказал, что из-за длительной остановки сердца он может не очнуться, — голос отца был, как всегда спокоен, хотя он старался сделать его таким. По моему лицу снова потекли слёзы. Это я виноват, на его месте должен быть я, не он. Снова шипы впились в грудь, я рукой схватился за неё, задыхаясь в собственных слезах. Повернувшись к брату, я посмотрел на его лицо. Бледная кожа, на лице не было макияжа, а волосы были разбросаны по кровати. Лежит, словно не живой…       — Открой глаза, прошу… Я не могу жить без тебя… — хрипло произношу я, зарываясь лицом в одеяло. Слёзы безостановочно мочили одеяло, я не могу прекратить реветь. Что я должен сделать, чтобы ты встал из этой койки, — Встань… Давай пойдём домой… Я буду хорошо учиться, правда… Больше не буду уходить из дома… Пойдём домой… — пока я говорил, я слышал как родители ушли из палаты в коридор, — Я перестану пить… брошу курить… найду колледж… открой глаза, давай просто пойдём домой… — я крепче сжал его холодную руку и ещё долго говорил с ним. Я не обращал внимание на время, которое провёл с ним в этой тишине. Я рассказал многое, все что мне удавалось вспомнить, надеясь, что он откроет глаза. Но сколько я не говорил, сколько не просил, Ди не открывал глаза, только звук его сердца давал мне надежду. Жалкую надежду на то, что он откроет свои глаза. Я рукой провел по его щеке, поглаживая веснушки. В душе я винил себя за все. Проклинал себя и ненавидел. Если бы я только не признался ему в своих чувствах, если бы не взял ту свечку — ничего бы этого не было…

***

      Даже спустя неделю Ди так и не открыл глаза, но я продолжал верить, что не все потеряно, что он очнётся и снова будет язвить всем в ответ. Я каждый день прихожу в больницу, сажусь рядом и говорю всё, что происходит у нас в семье. После того как я приехал домой, оказалось, что я проспал три дня. А спустя два дня я рассказал родителям всю правду. Всё что произошло за эти два дня, как мы поменялись телами, как пытались разобраться в этой ситуации, как вечером пошли на ту вписку. И я рассказал о своих неправильных чувствах. Честно скажу, что я никогда не видел отца таким злым, и я просто снова сбежал. Думаю, что в том доме мне больше не место, поэтому сегодня я соберу вещи и сбегу уже навсегда. Думаю, на моём месте ты бы знал куда идти, но я не знал. Я просто решил, что не могу больше там находиться, каждая деталь дома напоминает мне о тебе. Я так не могу. Я задыхаюсь.

***

      Прошёл месяц, но ты все так и не открываешь свои глаза. Я скучаю по твоему взгляду, ты успел так исхудать, от этой картины мне становится только хуже. Я снова реву над твоей кроватью и прошу очнуться. Мне не хватает тебя так сильно. Прости, я снова начал пить, а сигарета иногда мелькает в моих руках. Я смог найти дом. Анна приняла меня к себе на время. Я ей очень благодарен, но приношу ей больше проблем. Я стараюсь приходить к тебе, когда нет родителей. Не хочу встречаться с ними, я все еще помню тот разговор. Я продолжаю верить, что ты очнёшься. Ты никогда не сдавался, даже когда все были против, ты всем доказывал обратное. Прости меня…

***

      Ещё один месяц прошёл по календарю. Я окончил школу, смог найти колледж, куда уже подаю документы. Экзамены смог сдать неплохо, даже удивительно. На днях нашёл подработку и наконец снял квартиру. Я стараюсь держаться, стараюсь верить, стараюсь не забывать. Тебя так долго нет рядом, когда же ты наконец откроешь глаза?       —…Прости, я вчера снова выпил. Наверное, ты бы просто разбил уже эту бутылку. Ди, я скучаю по тебе… Врачи мне говорят, что ты не очнёшься, но я верю в обратное. Я не хочу терять тебя… Я люблю тебя… — по моей щеке снова пробегает слеза, я крепко сжимаю его руку. На его пальцах уже давно нет того лака, а его лицо все так и остается бледный. Маску сняли несколько недель назад, когда лёгкие снова начали поглощать воздух. Я привстал со стула и наклонился к его лицу. Мои волосы упали на его лицо, и я сразу их убрал. Прикрыв глаза, я слегка прикоснулся его губ своими, и моя слеза, побежавшая по щеке, упала ему на лицо. Но я её сразу стёр, проведя большим подушечкой пальцев. Последний раз взглянув на его лицо, я отодвинулся и взял свой рюкзак, забрасывая одну лямку на плечо. Я подошёл к двери и начал поворачивать ручку, как услышал голос…       — Хэви?..