Сети Мотылька

Разумеется, Маринетт понимала, что когда-нибудь детство и юность её закончатся. В принципе, со всеми этими событиями камней чудес, новой обязанностью Великого Хранителя, отъездом мастера Фу, сложностями на терминале* и бесконечной борьбой с Бражником она периодически думала, что беззаботная жизнь уже закончилась, но Судьба порой жестоко обходится даже с Леди Удачей. Внезапная болезнь отца, госпитализация, медицинское заключение о необходимости ряда операций, а после – бесконечные просто титанические счета показали героине Парижа, что в срочном порядке нужно перестать мечтать и начать думать о насущном. Первой под удар попала её учёба в лицее. Сабин едва справлялась с работой, взяв на себя ещё и приготовление заказной выпечки, чтобы как можно скорее подзаработать деньги на оплату лечения Тома, и Маринетт, чтобы и мать не оказалась в больнице, начала пропускать занятия даже больше, чем Ледибаг. Стоит напомнить, что проблемы героини никоим образом не беспокоили главную занозу в заднице всея города, и Маринетт, порой с ног до головы перепачканная в муке, вызывав Тикки, спешила сразиться с очередным злодеем. Быстро, а главное – эффективно. Что думал об её резких изменениях напарник, порой не успевавший толком поучаствовать в бою, Маринетт предпочитала не размышлять. Не было ни времени объяснять, ни желания выслушивать попытки помочь чем и когда угодно – таким уж был Нуар. Вариант передать напарнику бразды Хранителя или хотя бы на время найти новых супрегероев отпал сразу же – без Ледибаг никто не сможет очистить акум и восстановить разрушенный город. Отдавать серьги даже близкому человеку – поставить под удар ещё и его, толком не подготовленного. Возвращаясь, чтобы продолжить печь и подхватывать заказы Сабин, Маринетт часто невольно проклинала день, когда спасла мастера Фу от колёс машины. Глубокие тёмные синяки героини Парижа скрывала пятнистая маска. Маринетт Дюпен-Чен забрала документы из лицея. Помощь матери и забота о пекарне были важнее. Определённо. Вторым лишением молодой Хранительницы стал отказ от мечты стать дизайнером-модельером. Скетчбуки покрылись пылью и едва ли не поросли мхом. Маринетт не желала снова открывать их и набрасывать образы, что некогда почти не покидали её голову. Тому было несколько причин. Первая – отсутствие времени как такового в принципе. Маринетт и вздремнуть-то удавалось в лучшем случае пару часов в день, а то и два, о каких ещё набросках может идти речь. Вторая – один вид скетчбука и карандаша вызывал у неё приступ истерики. Хотелось плакать навзрыд, проклиная жестокий мир, что отнимает у неё любимое занятие и напоминает о беззаботных мирных деньках разрисованными страницами. Но ведь здоровье отца было важнее почеркушек. Алья и девочки, да даже Хлоя – будто скучала по цели своих насмешек, – друзья из лицея и Адриан предлагали помощь, как физическую, так и финансовую. От последнего Маринетт отказалась сразу же, да и мать была против. Они никогда не брали деньги просто так, а отдавать долги в ближайшее время попросту нечем. Хлоя же была не настолько великодушна, чтобы заказать у четы Дюпен-Чен достаточно выпечки, лишь бы Сабин хватило покрыть больничные счета. Адриану же, как модели, было строго настрого запрещено часто есть выпечку, а оплачивать её для друзей не позволила Натали. Её жестокие слова засели у солнечного мальчика в голове набатом: «Благотворительность это хорошо, Адриан, но надо знать меру, к тому же, эта семья сама дала тебе понять, что не нуждается в «подачках». У других девочек попросту не было таких денег. Да и пекли они, так сказать, слабовато… Часто лишь мешались. Единственная посильная им помощь заключалась в доставке. Особенно помогал Лука на своём велосипеде. Правда, после того как, спеша к очередному заказчику, он чуть не угадил под автобус, Маринетт накричала на него, заявив, чтобы он не лез из кожи вон, если не хочет оказаться на кладбище. Варианта, что Лука попадёт в больницу, Ледибаг даже не рассматривала – у неё не хватило бы попросту сил присматривать ещё и за ним. Здоровье и безопасность друзей оказались важнее желания заработать деньги. Даже на лечение отца. Это ведь не плохо, да? Спустя время бесконечной работы и борьбы со злом, даже новость об успешных операциях и том, что отец быстро идёт на поправку не могла обрадовать Маринетт и заставить её хоть немного расслабиться. Счета продолжали приходить, будто им конца не было. Сабин загибалась с заказами и выглядела не лучше зомби из дешёвых ужастиков. Маринетт – и того хуже. Друзья помогали по мере возможностей, часто нарываясь на неприятности из-за пропусков в лицее, а Адриан – отсутствия на съёмках и тренировках. Ледибаг сражалась с противником всё более агрессивно, часто лично становясь причиной большинства разрушений. Совсем перестала говорить с напарником и оставляла его сразу же, как заканчивался бой. Кот не преследовал, не злился, и только за это она была ему благодарна. Бражника с его участившимися набегами и попытками украсть талисманы хотелось теперь не только победить и посадить за решётку, а разорвать голыми руками и скормить бродячим псам. Мир ведь важнее морали, наверное… Спустя почти полгода, поздним вечером, совсем не отличавшимся от множества прошедших, пока Сабин дремала прямо на рабочем месте, Маринетт в своей комнате слепилась над горой бумаг. Сверяла цифры, вычисляя, как много ещё им предстоит выплатить больнице, если, конечно, на рассвете почтальон не «обрадует» новым письмом. Больной голове и уставшему разуму казалось: число не уменьшилось, а стало в разы больше, и Маринетт бессильно застонала. Она хотела плюнуть на всё, взбеситься, позволить эмоциям взять верх, даже если бы это значило призвать к себе акуму и освободиться от груза ответственности, но она не имела на это права. Постоянно одёргивала себя, убеждая, что ещё немного. Ещё чуть-чуть она справится. Продержится. И Тикки рядышком тоже старается изо всех сил. Малютка квами, а веры в хозяйку больше, чем у самой Маринетт. - Принцесса, - Нуар тихо опустился на балкон и также едва слышно позвал хозяйку комнаты. Это был первый раз за полгода, когда Кот, навещая Маринетт, отважился с ней заговорить. Дюпен-Чен только ниже опустила голову, не желая тратить время на бесполезную болтовню. Нуар немного помялся на перилах, покрутился на месте, раздумывая, а стоит ли остаться, и только потом, фыркнув на манер обычного кота, зашёл в комнату. - Принцесса, можешь не отвечать, но хотя бы послушай. - Кот, у меня нет времени даже слушать! Ты мешаешь. – раздражённо и одновременно с тем устало бросила Маринетт, уже не заботясь о том, что своим тоном и манерой разговора с Нуаром может выдать своё альтер-эго. Нуар, к счастью, сравнивать двух девушек в данный момент не собирался. Он опустил уши и сжал в руке хвост. Пальцы нервно пересчитывали дырочки ремня. - Принцесса, меня правда беспокоит то, что происходит. Я поспрашивал, и… Я помочь хочу. Хоть чем-то! Вот, ты же друзьям позволяешь помогать с доставкой. Я тоже справлюсь. Я же тоже тебе друг. - Кот, проваливай! – идея привлечь к работе и Нуара звучала заманчиво, но лишать Парижа второго полноценного защитника казалось кощунством и эгоизмом даже ради благого дела. – Проваливай, пока я не швырнула в тебя чем-нибудь увесистым. - Не свалю, пока не позволишь хотя бы раз тебе помочь! Хоть в чём-нибудь! Ну, пожалуйста, принцесса. – буквально заныл Нуар и сделал пару шагов к девушке. Маринетт отвлеклась от бумаг и бросила на незваного гостя такой пронзающий взгляд, что скрывающегося под маской Адриана передёрнуло. Точно такими же глазами смотрел на него отец, если Адриан в моменты дедлайна случайно или по делу заходил в его кабинет. Но Маринетт не была его отцом, и ничего, кроме угроз запустить снарядом, ему предъявить не могла, а от пары вещей уж как-нибудь уклонится. Нуар нахмурился в ответ, ясно давая понять, что не отступится от своего решения. Маринетт испытывающее смотрела на него несколько минут, после чего, осознав, что действительно отделаться от надоедливого героя не удастся – сколько времени уже Бражник пытается, - вздохнула, тем самым признав своё поражение. - Ладно. Хорошо. Один раз – и ты больше не предлагаешь помощь. Идёт? Нуар просиял, заулыбался во все зубы и в один прыжок преодолел оставшееся расстояние до девушки. Маринетт рвения не оценила. Всё с тем же подавленным взглядом она наклонилась и вытащила из нижнего ящика перевязанные бечёвкой скетчбуки. Адриан под маской Нуара вздрогнул и забеспокоился. Неужели, хочет, чтобы он выкинул их? - Адриана Агреста ты же знаешь, так? – словно в первый раз говорит о нём, спросила Маринетт, и Нуар с запозданием, но кивнул. – Я хотела это выкинуть, но Адриан упёрся… Сказал, что не позволит и лучше бы ему отдала… В общем, пока всё собрала – дела навалились, и времени не было. В общем, можешь отнести ему? Агрест-младший облегчённо вздохнул. На лицо вернулась улыбка. Слава Богу! Маринетт помнила о его просьбе – а ведь Адриан всё это время надеялся получить на сохранение скетчбуки, просто боялся упомянуть о них не к месту. Увесистая стопка опустилась на руки Кота, и он подмигнул Маринетт: - Не беспокойся, принцесса! Доставлю в целости и сохранности! Прямо в руки отдам. А мне посмотреть можно? - Доставь Адриану, а там – решайте сами. – Маринетт отвернулась и снова затихла. Клацнули клавиши калькулятора, и Кот понял, что большего он сегодня не добьётся. Пожелав удачи – хотя и понимал, что просто слова ничего не изменят, - Нуар выскользнул на улицу. Собирался дождь, и Кот прибавил скорости. Нужно было добраться домой до того, как ливанёт, иначе он рискует промочить столь драгоценные скетчбуки Маринетт. Пускай сейчас ей и была безразлична их судьба, но в будущем, Адриан был уверен, принцесса захочет вернуть их в целости и сохранности. Адриан вскочил в открытое окно в последний момент. Едва стекло вернулось на законное место – небо осветила молния, громыхнуло, и сплошная стена дождя обрушилась на ночной Париж, превратив все картины за окном в сплошное расплывчатое месиво. - Плагг, прячь когти! – скомандовал Адриан, и в ярко-зелёной вспышке к нему вернулся обычный облик. Вымотанный беготнёй Плагг спикировал на мягкую перину. - Говорил я тебе, надо было взять Камамбера в гостинец! Девчонка совсем расклеилась, того гляди сама в больничку угадит! – пропищал квами, и Адриан предупреждающе шикнул на друга. - Даже не думай о таком, Плагг. Маринетт сильная, она… Она справится, а я уж продолжу попытки ей помочь. Всё-таки…мы друзья как-никак. За Ледибаг мне не угнаться, а так и у неё попытался бы узнать, что происходит, а вот Маринетт всегда просто найти. Так что… - Да-да, конечно. Всё правильно. – не желая продолжать этот опасный разговор – Плагг до сих пор удивлялся, как его хозяин за прошедшие полгода не сложил два и два с образами Маринетт и Ледибаг, - квами набросился на предложенный кусочек сыра, пока Адриан раскладывал на столе скетчбуки.       Большинство из них он помнил ещё со школы. Маринетт почти постоянно в перерывах что-то набрасывала на белых и желтоватых страницах. Порой – даже на уроках. Отданные ему скетчбуки были под завязку набиты образами, моделями, простенькими и мудрёными аксессуарами. Даже толком не разбираясь в мелочах, Адриан мог сказать, что с момента того конкурса шляп Маринетт очень выросла, вот только… Последний скетчбук на середине будто превращался в вещь совершенно постороннего человека. Пропала искорка, азарт, интерес к делу. Все наброски стали однотипными, ленивыми, какими-то спешными и непродуманными – похоже, в первое время Маринетт ещё пыталась держаться хотя бы за свою мечту. Под конец страницы оказались и вовсе пустыми, а у Адриана больно кольнуло в груди. Он искренне верил, что рано или поздно всё образуется. В конце концов отец Маринетт жив и идёт на поправку! А остальное…       Адриану не понять, каково это, нуждаться в деньгах.       - Может, снова попытаться? Ну, как Адриан, а не Нуар. Что думаешь? – развалившись в кресле с одним из скетчбуков, спросил квами парень. Плагг не услышал его с первого, второго раза. Лишь на третий приподнял перемазанную сыром мордочку и проворчал:       - Ну, попробуй. Остальные же продолжают вертеться вокруг Маринетт. И Лука этот тоже вроде уже перестал бояться.       - Он ездить аккуратней стал. Не даёт Маринетт повода для беспокойств.       - Без разницы.       Плагг снова исчез за сыром. Адриан задумался. Все выкладывались настолько, насколько могли в этой ситуации, а главное – насколько позволяла семья Маринетт и она сама. Младший Агрест вроде и понимал, а вроде и нет причины, по которым они отказывались от финансовой помощи, даже если её предлагали близкие друзья. Причём, даже если заверяли, что возвращать ничего не нужно. Так, по мелочи, кто сколько мог хотели скинуться…       Гордые…       Или же просто слишком правильные?       Адриан грустно вздохнул, откладывая блокнот. Его мать была такой же. По крайней мере, именно такой он её запомнил. Очень не хотелось, чтобы и Маринетт приходилось запоминать такой… Молодой и некогда счастливой.       Когда на часах звякнул будильник, предупреждая Адриана, что до подъема осталось всего четыре часа, Агрест-младший, так и оставив скетчбуки на столе – двинулся в ванную. Он подумает о делах утром, пока будет ехать на съёмки. Обязательно подумает и придумает, как выйти из этой ситуации. А ещё по пробуждению позвонит Кагами. Она точно подскажет решение.       По крайней мере, именно так думал Адриан. Ещё толком не разлепив глаза, зевая и тыкая зубной щёткой не в том направлении, парень заплетающимся языком разъяснял подруге ситуацию. Потратил на это минут пятнадцать, а потом ещё полчаса выслушивал поучения. Кагами внезапно разозлилась на него за то, что Адриан не сообщил о проблемах Маринетт раньше. На извинения не среагировала и сразу начала предлагать варианты. Адриан одевался, пока телефон на громкой связи говорил голосом Кагами.       - Может, устроить что-то на подобии фестиваля? У нас это популярно даже среди младшеклассников. А выручку передать Маринетт. – голос Кагами звучал устало. Она уже сбилась со счёта предложений, а друг продолжал отклонять варианты один за одним, не забывая подкреплять их объяснениями.       - Мы над этим думали в самом начале. Алья с Нино предложили, но Маринетт, как услышала о подобном, сразу рогами упёрлась. Заявила, что ни копейки от нас за просто так не возьмёт. А когда мы все вызывались помогать с доставкой и выпечкой – так её мать ещё и намеревалась нам платить. Видела бы ты, какую конфронтацию Алья с Сабин устроила!       - Представляю. – судя по тишине и громкому вздоху, Кагами собиралась с последними мыслями. – Честно… Я уже всё передумала. Больше не знаю, что предложить. Сроки поджимают, да?       - Наверное, учитывая, как Маринетт с семьёй мельтешат. Даже бабушка с дедушкой не сидят на месте. За одну последнюю неделю я их видел у Маринетт раз двенадцать.       - А у тебя времени, как понимаю, много свободного, следить за её пекарней? Решил тоже бросить занятия? От отца тебе не влетит? – любой другой бы подумал, что Кагами ревнует Адриана, но её беспокойство было продиктовано исключительно страхом за благополучие парня. Конечно, у Маринетт дела плохи, но и себя в яму загонять не стоило. Особенно с таким родителем, как Габриэль Агрест.       - Уже влетело… И от Натали. – поправив воротник кофты, нервно усмехнулся Адриан.       – Я с Нино связь держу. А он с Альей. И так по цепочке. В общем. Наладили коммуникацию. Получаю новости одним из первых.       - Это хорошо. – Адриан мог поклясться, что в этот момент Кагами часто закивала. – Слушай, я ещё подумаю над этим вопросом. Но и ты позиций не сдавай. Набери, как освободишься. В любое время. Если не отвечу – перезвоню по первой возможности. Может, и придёт какая идея.       - Да, конечно. Спасибо, Кагами.       Сотовый отправился в карман, а Плагг юркнул под кофту как раз в момент, когда в дверь постучали. На пороге появился Габриэль Агрест. Чуть позади стояла Натали с неизменно серьёзным выражением лица, сжимая в руках папку-планшет.       - Адриан, - сдержанно произнёс Агрест-старший, внимательно оглядывая комнату сына так, будто пытался найти в ней какой-то чужеродный объект. И этими объектами оказалась куча скетчбуков, явно не принадлежащих хозяину комнаты. Косясь на стол сына, Габриэль продолжил говорить: - Машина уже ждёт. Натали проследит за твоим расписанием. Тебе многое нужно наверстать за те…прогулы. Постарайся управиться хотя бы с этими делами. С прочими недоразумениями мы разберёмся позже.       - Да, конечно. – кивнул Адриан, выходя из комнаты.       - Чьи скетчбуки? – пока сын не отошёл слишком далеко, поинтересовался Габриэль. Не то чтобы ему было уж слишком любопытно, но, если Адриан притащил их домой, значит, они могли представлять некую ценность для него. Габриэль и так мало интересовался жизнью сына, точнее, просто не имел на это времени – всё отнимали работа, показы и злодеяния под личиной Бражника, - так почему бы не попытаться сделать вид, что интересуется?       - А! – Адриан на мгновение испугался, что отец злится, и поспешил оправдаться. – Это Маринетт! Моей подруги. Ну… Ты видел её несколько раз. Она ещё участие в конкурсе шляп принимала. И ты её маме Хлои представлял на показе, ну… - язык парня слегка заплетался, и Габриэль поднял руку.       - Да. Вспомнил. Дюпен-Чен, вроде…       - Да. Это её скетчбуки. – поспешил подтвердить Адриан. – Я… У неё…проблемы дома, и попросила меня взять их на сохранение.       - Что-то подобное я уже слышал. – Габриэль бросил взгляд на Натали. Разумеется, он был в курсе попыток сына перечислить на счёт семьи этой девушки некоторые суммы, а также примерно представлял, в какой ситуации находится чета Дюпен-Чен. И всё с отчётов Натали. Лично с Габриэлем сын говорить об этом, видимо, совсем не хотел. Боялся? Определённо… Особенно с учётом того, что даже Натали, часто делающая Адриану поблажки, среагировала на его просьбу довольно негативно.       - Это из-за неё ты так часто игнорировал свои обязанности и учёбу. – не спрашивал, а утверждал Габриэль, и Адриан под его взглядом поник, понимая, что день явно не задастся, а вечером его ещё ждёт и серьёзный разговор о приоритетах.       - Я… Я помочь хотел… - тихо пробубнил Адриан, и Габриэль снова махнул рукой. Пальцы Натали сжали плечо подопечного, и они оба спустились в холл. Агрест-старший наблюдал за ними с того же места, а когда сын и помощница покинули особняк – взялся за ручку двери, чтобы закрыть комнату сына до его возвращения.       Он почти захлопнул её, как взгляд снова зацепился за стопки скетчбуков. Особняк опустел. Никто бы не мешал работать с новыми дизайнами. Талисман мотылька не подавал никаких сигналов, а значит, и в злодеяниях внеплановый перерыв. Габриэль мог быть предоставлен сам себе – даже Нууру не посмел бы отвлекать, но перед глазами встал образ той вроде простенькой, но в то же время гениальной шляпки с перьями, и Агрест, вновь распахнув дверь, уверенным шагом направился к скетчбукам.       - Хозяин? – Нууру выпорхнул из-под пиджака и завис над плечом Агреста. – Вы ведь не сделаете с этими блокнотами ничего плохого?       - Чтобы заставить сына страдать и стать удобной жертвой для акумы? – как-то слишком спокойно произнёс Габриэль, но через мгновение будто опомнился, тряхнул головой и зло глянул на квами. – А ну, тихо!       Нууру затрясся и спрятался за спиной мужчины. Габриэль фыркнул. Ещё чего не хватало. Он ещё не настолько отчаялся в попытках добыть талисманы, чтобы подвергать акуматизации собственного сына. Достаточно того, что мальчик то и дело оказывается в эпицентре событий и уже несколько раз был на краю гибели или серьёзных травм.       Отчитываться перед квами, что он просто хочет взглянуть на другие работы той талантливой девушки, Габриэль не считал нужным и молча открыл самый старый на вид блокнот. Решил идти от обратного. Всё-таки всегда удобней прослеживать путь развития с начала и до конца, а не вырывая кусками из общего контекста.       Первые наброски не блистали оригинальностью, зато благодаря своему многолетнему опыту Габриэль мог сказать, что уже тогда решения Маринетт были достаточно смелыми. Она явно любила экспериментировать с противоречивыми деталями, бросая вызов перво-наперво себе собой, а уже потом – любому другому, кто увидит наброски. Боролась, отстаивала свой выбор, преподнося его в таком ключе, что трудно было усомниться в правильности композиции или подборе аксессуара. Судя по следующим работам и зарисовкам – девчонка постепенно, не избегая ошибок, разумеется, но набиралась опыта, повышала свои навыки, в конце концов начала пробовать вносить в дизайны что-то лично своё. Раскрывала стороны своей индивидуальности.       По одним только штрихам Габриэль мог отследить моменты, когда Дюпен-Чен сомневалась в своих мыслях, когда наоборот – была готова буквально порвать за них. Где грустила, где радовалась, где пребывала в депрессии. Даже последний разряд эмоций приносил свои плоды, но увы, только до последнего скетчбука. Раскрыв его, Габриэль сразу почувствовал неладное. Да что там, лишь прикоснувшись к нему, Агреста дрожь пробила, будто через один только блокнот он мог прочувствовать всю тяжесть испытаний, свалившихся на хрупкие девичьи плечи. Или это всё талисман мотылька? Нить привычной радости вдруг резко оборвалась, оставив после себя лишь расщелину, что с каждой страницей становилась всё больше, глубже и темнее, пока вовсе не поглотила с головой, оставив случайному зрителю лишь пустоту нетронутых страниц с чувством невосполнимой потери.       Точно такое же состояние Габриэль испытал, когда Эмили… Когда всё в его жизни пошло наперекосяк.       Правда, методы выхода из ситуации у Агреста и Дюпен-Чен были разные… Вернее – их отношение к этим выходам. Габриэль, забыв о морали и законах, готов был положить на жертвенный алтарь весь Париж, лишь бы вернуть себе жену, а сыну – мать. Маринетт с семьёй, - если Габриэль правильно помнил со слов Натали, а она – от Адриана, - не желали принимать даже крохи денег за просто так. Должно быть, согласись тогда Натали, и сам Габриэль, на перевод, о котором так упрашивал Адриан, Дюпен-Чен пришли бы под двери и с гордо поднятыми головами вернули бы всё до последней монеты. Улыбнулись и заявили, что справятся. Обязательно справятся и продолжат улыбаться.       Габриэлю в это слабо верилось. Или он просто не хотел признавать, что при своём положении, финансах и силе талисмана он всё же гораздо слабее семейки простых пекарей, в частности – этой молодой девушки, только-только входящей, как и его сын, в рассвет, а, судя по скетчбукам, уже отринувшая мечты ради одной единственной цели. Пошедшая на всё ради дорогого человека, но при этом не нарушившая ни единого закона как общества, так и мироздания.       Немыслимо…       Агрест тяжело опустился в кресло сына, облокотился о стол и провёл свободной рукой по волосам. В другой руке всё ещё был открытый на пустых страницах скетчбук.       Ситуация становилась всё более странной. Если у этой семьи, и в частности Маринетт, были такие проблемы, наверняка их эмоции висели на грани контроля. Так почему же талисман мотылька не направлял на них? Почему молчал или привлекал внимание к каким-то совершенно глупым обидам или проблемам, что и рядом не стояли с ситуацией Дюпен-Чен? Какая-то защита? Ещё талисманы? Нет. Даже носитель талисмана подвержен воздействию акумы, а до этого – эмоциональным потрясениям. К тому же, какими бы не были эти совпадения, проклятая Ледибаг, хоть и начала одолевать врагов быстрее, но всё же никогда не запаздывала и не сбрасывала свои обязанности ни на Кота Нуара, ни на героев более низкого сорта. Значит, не могла быть Ледибаг…       Или Габриэль снова не хотел верить в то, что кто-то, особенно молодая девушка, находясь на грани срыва, проблем со здоровьем из-за переутомления и недосыпа, всё ещё успевает успешно противостоять ЕМУ?!       - Да это бред! – не сдержался и громко выругался Габриэль, до нервного тика перепугав малыша Нууру. Скетчбук с грохотом был опущен на стол, а кресло едва не перевернулось, так резко Габриэль встал. Он несколько раз прошёлся из стороны в сторону, уже с ненавистью глядя на скетчбуки, раскрывшие ему слишком многое об этой девчонке. В голове бился о створки ограничений лик Бражника, требующий взяться за дело, попытаться как-то усугубить для Дюпен-Чен ситуацию, чтобы заполучить в руки целый ряд невероятно сильных злодеев, и в то же время словно его двойник, но более рассудительный, предлагал Габриэлю взять себя в руки и подумать, как ещё, менее провокационно и опасно для своей тайны использовать полученную информацию.       Если он успокоится и допустит, что события в жизни Маринетт Дюпен-Чен напрямую связаны с изменениями в поведении Ледибаг… Если хотя бы предположит подобный расклад, то у него будет целых два довольно «мирных» способа проверить личину героини Парижа! Первый – смирно ждать, когда жизнь Маринетт наладится, а с её плеч спадут непосильные обязанности, и посмотреть, вернётся ли и к Ледибаг её привычная манера боя. Или же ускорить события лично, воспользовавшись вполне законными путями и влиянием как Габриэль Агрест… Второй вариант с каждой минутой размышлений казался более выгодным и правдоподобным. К тому же, не требовал особого опыта во вранье.       Агрест вновь взял в руки один из особо понравившихся ему скетчбуков и пролистал его. Убедился, что основания для планируемого жеста с его стороны определённо имеются, улыбнулся и, забрав с собой все блокноты, поспешил в кабинет. Нужно было подготовиться к разговору с особой тщательностью. У девчонки не должно возникнуть ни единой причины отказать или подумать, что платить ей будут ни за что. Ведь её работы в правильной огранке и подаче стоили достаточно, чтобы вернуть Маринетт в колею в ближайшие несколько недель…

***

      Адриан едва переступил вечером порог дома. Уставший от постоянной езды, съёмок и индивидуальных тренировок, он мечтал только о прохладном душе, звонке Кагами, чтобы узнать, придумала ли она выход из ситуации с Маринетт, и мягкой постели. Натали, не менее вымотанная, надеялась подготовить отчёт к обеду следующего дня. По итогу оба не ожидали, что Габриэль Агрест, услышав их шаги ещё в кабинете, объявится в холле со взглядом, явно не сулившим ничего хорошего. Адриан невольно застонал, предчувствуя проблемы и долгий мучительный разговор. Натали вытянулась по струнке, но глаза за прямоугольными очками выдавали ужасную усталость.       - Натали, мне нужно расписание на завтра. В ближайшие полчаса его нужно скорректировать. Подробности позже. – быстро и чётко произнёс Габриэль, дождался кивка помощницы и перевёл взгляд на сына: - Адриан, в мой кабинет. Сейчас же.       Младший Агрест, смиренно следуя за отцом, перебирал в голове все возможные причины злости – а отец, если не был зол, то взбудоражен чем-то точно, - по которым отец решил лично с ним побеседовать. Если об утренних вопросах, то Натали могла подтвердить, что сегодня Адриан не схалтурил, не пропустил и занятия или рабочего часа, нагнав расписание почти на половину, и готов был работать дальше, лишь бы не было проблем. В опасности он не попадал, из лицея тоже не должно было приходить писем с предупреждениями о его поведении или отсутствии. Чем ещё сын успел задеть отца в своё отсутствие? Или это ему аукнулся какой-то давний, уже порядком забытый проступок? Закрывая за собой дверь кабинета отца, Адриан нервно сглотнул. На затылке зашевелились волосы – взгляд зелёных глаз упал на знакомые скетчбуки.       Они должны быть в ЕГО комнате! Если они здесь… Что такого отец нашёл в них – первым делом, он КОПАЛСЯ в них, - что у Адриана появились новые неприятности?       - П-пап? Я что-то не так сде…       - Эта девушка, Маринетт Дюпен-Чен. Ты общаешься с ней, а значит, у тебя есть её контактный номер. – прервал сына Габриэль, и когда тот никак не среагировал, оторвал взгляд от планшета. – Адриан, я неясно выразился? Мне нужен её номер.       Адриан замялся. Испуг снова подскочил к горлу. Неужели отец нашёл в скетчбуках что-то компрометирующее и решил заставить Маринетт перестать общаться с Адрианом? Нет… Такого нельзя было допустить.       - Я… Пап, я не знаю, что ты хочешь сделать, но Маринетт ни в чём не виновата. Если я в чём-то ошибся – я исправлю, только пожалуйста, не запрещай нам общаться! Маринетт мой друг! Она столько раз мне по…       - О чём ты говоришь? – удивлённо вскинул бровь Габриэль, и Адриан осёкся, также удивлённо таращась на отца. – Я просмотрел её работы и заинтересован в разговоре с мадмуазель Маринетт. К тому же Одри была о её умениях высокого мнения. Это дорогого стоит. Хочу выкупить у этой девушки пару интересных решений и предложить подработку. Если проявит себя – получит постоянное место в штате и шанс представить свои работы на одном из показов. Какая именно из этих причин должна заставить меня запретить вам общение?       Адриан открыл, закрыл рот и прикусил язык. Больно – не спит. Отец смотрит со всей серьёзностью, да и когда Габриэль Агрест шутил о подобном? Но всё-таки следовало уточнить, не ослышался ли Адриан.       - То есть, ты хочешь предложить Маринетт работу? И прямо сейчас, если она согласится, выкупить её дизайны?       - Часть, что не требуют особой доработки. Мелочи вроде аксессуаров или той же шляпы, что она делала для тебя на конкурс. Для дизайнера ноунейма она получит солидную сумму.       - Прямо сегодня? В смысле, как только будет договор?       - Адриан, что за вопросы. Ты прекрасно знаешь, как это делается. – Габриэль не совсем понимал, почему сын словно попугай повторяет то же самое, что сказал он, только в иной формулировке. Неужели, не верит? Глаза парня горели, и Габриэль заметил, что давно не видел Адриана настолько радостным, будто вот-вот скакать бешеным кенго начнёт по стенам. Волосы дыбом встали. Руки трясутся. Улыбка до ушей, а радужки глаз лихорадочно блестят.       - Так ты дашь мне её контактный номер или нет?! – раздражённо и громче необходимого спросил старший Агрест, и Адриан очнулся. Тряхнул головой и, не переставая улыбаться, вытащил из кармана сотовый.       - Да! Конечно, сейчас! Но… Она вряд ли поднимет неизвестный номер. Ты когда хотел позвонить? Можешь набрать с моего. Должна ответить. По крайней мере раньше поднимала хотя бы на пару секунд, чтобы я не беспокоился.       Габриэль закатил глаза и протянул руку.       - У меня не так много лишнего времени, Адриан. Так что позвонить я бы хотел прямо сейчас.       Адриан бегом кинулся к отцу и вложил в раскрытую ладонь телефон, после чего замер с абсолютно глупым выражением лица напротив и стал ждать действий отца. Габриэль, чувствуя себя не в своей тарелке, повернулся к сыну спиной и нажал на вызов высвеченного на экране контакта.

***

      Маринетт рухнула на стул за стойкой и прикрыла лицо ладонями. Пекарня закрылась на ночь, а Сабин, взяв собранную часть необходимой для оплаты счетов суммы и гостинцы для Тома, отправилась в больницу, оставив все заботы по подготовке рабочего места к новому дню на дочь. Бабушка Джина отсутствовала уже второй день – помогала дедушке Роланду в его пекарне. Всех друзей Маринетт Сабин уже давно выправила по домам, а Луке навалило в последнее время других заказов. Адриан, со слов Альи, был вынужден заполнять пробелы фото сессий и индивидуальных занятий. Позвонить ему и узнать, получил ли скетчбуки, Маринетт не могла – не было сил и желания отвлекать. Парень мог отдыхать после тяжёлого дня. В отличие от неё.       Звонок мобильного Дюпен-Чен давно отключила – даже вибрации на больную голову действовали ужасающе. Да и бояться пропустить чьё-то сообщение героиня Парижа не боялась. Её маленькая квами любезно подсказывала хозяйке, когда стоило обратить внимание на разрывающуюся технику.       - Маринетт, это Адриан. Наверное, хочет рассказать про скетчбуки. – ободряюще улыбалась Тикки. Краешек губ Дюпен-Чен дрогнул в ответной улыбке, и она ослабевшими пальцами поднесла сотовый к уху, хотя видит Бог, хотелось просто лечь на трубку и говорить лёжа. Но тогда с большой вероятностью она бы отключилась, так и не узнав, чего хочет собеседник по ту сторону линии.       - Да, алло, - голос у Маринетт был тихим, с хрипотцой от пересохшего горла, и она пару раз прокашлялась, ожидая, что Адриан вот-вот обеспокоится её здоровьем, но вместо привычного звонкого голоса солнечного мальчика из трубки донеслось сдержанное:       - Мадмуазель Маринетт, полагаю?       Маринетт сразу же выпрямилась и широко раскрыла глаза. Малютка Тикки сжалась в комочек и замолкла, боясь предположить, что же такого услышала хозяйка в телефоне.       - Д-да… - выдавила из себя Дюпен-Чен, не вовремя вспомнив про смущения. С ней говорил человек, которого в Париже не знали разве что неразумные маленькие дети или совсем далёкие от моды личности. – Д… Добрый вечер, месье Агрест.       - Что ж, представляться, видимо, нужды нет. – всё тем же ровным голосом продолжил Габриэль, и Маринетт перестала дышать. У неё в голове не укладывались причины, по которым сам Габриэль Агрест мог позвонить ей лично. Дурное влияние на его сына? Но ведь Маринетт сама была против того, что Адриан пропускал занятия!       - Перейду сразу к делу, так как лишнего времени нет ни у Вас, ни у меня. – в ответах Маринетт мужчина не видел необходимости, и всё, что оставалось девушке – слушать и пытаться вникнуть в тему монолога. – Вы передали моему сыну Адриану ряд ваших рабочих блокнотов, и мне довелось ознакомиться с их содержимым.       На этих словах Маринетт крепко вцепилась в стул. Уже только одно внимание Агреста на конкурсе шляп, после – на показе, где присутствовала Одри Буржуа – осталось в памяти девушки как одни из самых потрясающих моментов её жизни. Теперь же её кумир говорит, что смотрел её скетчбуки. Те самые, которые она хотела выбросить, и передала Адриану лишь потому, что он настаивал на сохранении её трудов.       - Говоря вкратце, я хочу обсудить их с Вами, и в Ваших же интересах принять приглашение, мадмуазель Маринетт. – с нажимом добавил Агрест, по-прежнему не получив ответа. – Делая поблажку на Вашу ситуацию, предлагаю Вам выбрать удобное время для встречи. Пары часов будет достаточно.       Габриэль говорил тоном, не терпящим возражений, и Маринетт, даже если бы хотела, не смогла бы отказаться. К тому же даже измученный мозг гложило любопытство, и Дюпен-Чен, толком не подумав, сказала:       - У меня есть пара часов до наплыва клиентов утром, примерно с шести до восьми. – обычно этот промежуток Маринетт использовала как раз для сна, и Сабин справлялась с пекарней в одиночку.       На пару минут повисло тяжёлое молчание, и Дюпен-Чен испугалась, что сболтнула лишнего или вообще сказала совершенно не то, чего от неё ожидали, но голоса вернулись, она даже услышала Адриана, а после в трубке раздалось:       - Сможете подъехать к особняку к половине шестого? После разговора вас подвезут до дома, чтобы вы успели к наплыву клиентов. Адриан в это время едет в том направлении на фото сессию. Такой расклад вас устроит?       - Д-да… Да, конечно, месье Агрест.       - Жду вас к половине шестого. Не задерживайтесь. Если есть ещё какие-то наработки – прихватите их с собой.       На этом разговор был окончен. Маринетт не успела ответить или поблагодарить, как из трубки вырвались короткие гудки, а Тикки, наконец получив возможность говорить, не боясь быть услышанной, спросила:       - Случилось что-то серьёзное?       Дюпен-Чен перевела на квами шокированный взгляд и медленно кивнула.       - Габриэль Агрест пригласил меня на встречу утром… Поговорить о моих скетчбуках.       При любом другом раскладе Тикки, зная увлечённость хозяйки модой, а как следствие – месье Агрестом, обязательно порадовалась бы вместе с ней, но в ту секунду она просто серьёзно посмотрела на Маринетт и заверила, что сделает всё возможное, чтобы помочь Ледибаг подготовиться к встрече, без ущерба для работы пекарни. Ночь предстояла длинная и тяжёлая.       В то же время в особняке Агрестов, в кабинете Габриэля его сын Адриан, бывший свидетелем разговора, не сдержав радости и полностью проигнорировав ворчание родителя, крепко обнял его. Натали было велено исправить расписание, разместив на первой полосе встречу с мадмуазель Дюпен-Чен.

***

      Нервничать для Маринетт было в порядке вещей. Что по жизни, что в последние полгода в частности. Объяснять матери о необходимости поездки ранним утром к главе бренда «Габриэль» на официальную встречу, потому что этого потребовал сам Агрест – приходилось впервые. Пускай Сабин, прекрасно зная, насколько важен дизайн для дочери, и убеждала её, что справится в эти несколько часов одна, Маринетт всё же решилась попросить помощи у Альи. Подруга ответила на звонок быстро, совершенно не злясь, что подняли ещё до восхода солнца, и с энтузиазмом согласилась подменить Маринетт, ещё и обещала Нино с собой притащить. На вопрос, не было ли у них запланированных дел, Алья засмеялась:       - Да ну, подумаешь, какая-то отработка! В другой раз сходим! Твоя встреча сейчас важнее. Потом смогу хвастаться, что подруга работает у самого Габриэля Агреста! Так что не думай о проблемах, и смело беги на встречу! Адриану привет! Хотя нет, я сама ему наберу и при встрече ещё расцелую такого умного, что не дал тебе от скетчбуков избавиться и отцу подсунул. Всё! Пока-пока! Поспеши, а маме передавай, что мы с Нино скоро будем!       Спорить с Альей было бесполезно, и Маринетт, пообещав вернуться как можно скорее – мало ли, чего подруга на радостях, что помочь разрешили, натворит, - выскочила из пекарни. При помощи вызванных из шкатулки квами – Тикки сказала, что от одной просьбы Маринетт не превратится в глазах волшебных существ в тирана, - они все вместе управились с подготовкой магазинчика к новому дню безо всяких трансформаций. Выиграли Хранительнице целый час, чтобы привести себя в порядок и поговорить с возвратившейся из больницы Сабин. И пускай на лице Маринетт и сохранился отпечаток прошедшего тяжёлого полугода, она не выглядела отталкивающе. По крайней мере надеялась на это.       Встречают ведь по одёжке…       Подходя к особняку немногим раньше срока, Маринетт думала, как ей сообщить о своём приходе, и очень удивилась, застав у ворот Адриана. Тот, лишь заметив подругу, активно замахал ей. Как оказалось – парень ждал её уже час, и хотел присутствовать при разговоре Маринетт с отцом. Габриэль, конечно, в восторге от этой идеи не был – по собственным причинам, но сыну их знать не следовало, - и согласился потерпеть наличие в кабинете Адриана только с условием, что он не станет вмешиваться в деловой разговор. В противном случае его тут же выставят вон без шанса узнать о результатах встречи до её окончания.       - Ты не переживай. Всё будет хорошо. – подбадривал Адриан подругу, пока они преодолевали большой холл, коридор и подходили к дверям кабинета старшего Агреста. – Отец в хорошем расположении духа. Ну… Был с самого утра. Да и настроен положительно, я так думаю. Не бойся. Я ж совсем рядом стоять или сидеть буду. Так что ничего плохого с тобой точно не случится.       - Д-да, спасибо, Адриан. Прямо успокоил… - нервозность Маринетт дошла до пика, когда Адриан опередил её, чтобы постучать, а затем открыть двери кабинета модельера. Пропустив девушку вперёд, младший Агрест скользнул следом и плотно притворил дверь.       - Пап, Маринетт пришла! – оповестил отца парень, и занятый у планшета Габриэль, не подняв взгляд, буркнул:       - Я заметил.       Дюпен-чен боязливо сделала крохотный шажок назад. Упёрлась в грудь Адриана, поймала ободряющую улыбку и, глубоко вздохнув, вернула внимание к хозяину особняка.       - Д-доброе утро, месье Агрест.       - Не будем терять время, мадмуазель Маринетт. Ваши скетчбуки. – по-прежнему не отводя взгляда от монитора, Габриэль небрежным взмахом руки указал на небольшой столик у дивана и три разные стопки блокнотов. Маринетт, подталкиваемая Адрианом, на ватных ногах прошла к столу. Адриан остался стоять у двери словно телохранитель. Неужели думал: подруга настолько испугается, что решит сбежать? Чего ж тогда окна не заблокировал? Маринетт же отчаянная, может и туда выпрыгнуть.       - Те наработки, что в левой стопке, нужно полностью переделать. Они были хороши лет эдак пять-шесть назад, но с должным вниманием могут представлять из себя некоторую ценность в будущем. То, что в центральной стопке – можно обрабатывать дальше в том же направлении. Я бы предпочёл, чтобы вы занимались этим под моим наблюдением в качестве дизайнера на полставки модного дома «Агрест». Посмотрим, как продемонстрируете себя. В лучшем случае – получите постоянное место. Дизайны из блокнотов последней стопки я намерен выкупить у вас и после приведения в должный вид представлять в дополнительных коллекциях бренда «Агрест». Есть возражения?       Маринетт уставилась на модельера и часто захлопала глазами.       - Что, простите?       Агрест что-то промычал себе под нос, отвлёкся от работы и наконец соизволил посмотреть на гостью. Дюпен-Чен вздрогнула. Зря она задала вопрос, но он вырвался абсолютно случайно! У кого бы не вырвался после таких заявлений, о которых и мечтать-то вредно – губа раскатается.       - Не вынуждайте меня повторить, мадмуазель Маринетт.       - П-простите, просто… Просто я растерялась и… Простите, я так удивилась вашей оценке, что толком не воспринимала все последующие слова, - Маринетт низко опустила голову, надеясь, что чёлка и обрамляющие лицо пряди скроют её смущение. – В-вы… Предлагаете мне работу?.. В своём модном доме?       - Для начала – на полставки. Там посмотрим на ваши достижения. А также хочу выкупить у вас наработки из правой стопки. Вам будет представлен договор, и при согласии оплату получите до конца дня. В этот раз вы хорошо меня услышали?       Адриан у двери едва ли не приплясывал, хотя и был слегка озадачен поведением подруги. Ей же такой шанс предлагают. Ещё и Габриэль Агрест оценил её способности. Подработку предлагает, а она стоит и изображает из себя выброшенную на берег рыбу-прилипалу.       - Ну, же, Мари, соглашайся! – выкрикнул Адриан и тут же захлопнул рот обеими ладонями. Отец бросил на него суровый взгляд. – П-прости! Больше буду! Не выгоняй только!       - Ещё один лишний звук, Адриан, - предупреждающе протянул старший Агрест, переводя взгляд тёмно-синих глаз на Маринетт. Та по-прежнему стояла, едва дыша, и рассматривала то одну, то вторую, то третью стопку блокнотов. Габриэль не сомневался, что она прекрасно помнит, в каком из скетчбуков находятся те или иные наработки, и уже представляет, за что её похвалили, а в чём, так сказать, щёлкнули по носу.       - Простите, месье Агрест, но я… - покачав головой, попыталась начать Маринетт, но Габриэль опередил её. Снова заговорил тем самым жёстким повелительным тоном.       - Если собираетесь сказать, что не уверены, достойны ли ваши наработки быть купленными – задайтесь вопросом, доверяете ли вы моему вкусу. Нет – я не держу. Выход найдёте. Да – значит, и сомнений насчёт своих способностей возникать не должно. Я не разбрасываюсь похвалами, особенно неизвестным дизайнерам, бросившим лицей даже ради помощи семье. Не разбрасываюсь, если они того не достойны. Однако, вы здесь, и я всё ещё жду ответа на поставленный мной вопрос. Делайте выводы.       - Но, как же…       - Вы получите достойное вознаграждение, соответствующее стоимости наработок.       - Отец хорошо умеет оценивать такие вещи, Маринетт. – снова влез Адриан и тут же вжался в двери. Терпение отца было на пределе. Однако, судя по всему он видел, что присутствие сына помогает Дюпен-Чен чувствовать себя хоть немного уверенней, и не спешил выгонять Адриана, даже с учётом уже дважды нарушенного обещания.       Маринетт прикусила губу. Хотелось спросить ещё про возможное негативное влияние её ухода из лицея на бренд, - конечно, когда все проблемы разрешаться, она попробует вернуться на учёбу, - работу, место в штате и прочее-прочее, но она кожей чувствовала повисшее в воздухе напряжение, что не мог развеять даже лучезарный Адриан. Габриэль Агрест давил одним своим присутствием так, будто изначально не собирался принимать отказа на своё предложение и вызвал Маринетт исключительно для соблюдения формальности. Она и так заставила его повторяться слишком часто. Мало оставалось, чтобы мужчина буквально заставил гостью поставить свою подпись на нужных бумагах. Сдерживался из последних сил.       Ему так понравились её работы? Ведь не будет месье Агрест предлагать столько всего просто потому, что решил поиграть в филантропа и профинансировать нуждающуюся семью? Нет. Никогда такого не было! К тому же, думать в подобном ключе – оскорбительно для Агреста. Он ни при каком раскладе не стал бы прикидываться, что ему нравится аксессуар или одежда. Он прямолинеен и суров. Модельер с большой буквы – для Маринетт точно.       Тогда в чём заминка? Не верится, что после стольких неудач, лишений и бед внезапно сильно повезло? Но ведь жизнь – это чёрные и белые полосы. Чёрная, судя по всему, стремительно подходит к концу. Светлеет. Возвращается белая с относительно спокойной беспроблемной, как было до болезни отца, жизнью. И пускай Бражник продолжит бесноваться – она справится. Пускай родители будут снова злиться на то, что Маринетт пропускает занятия – нагонит. Пускай друзья снова таскают её по бессмысленным местам и встречам – она скучала по этому. Пускай Лука играет на гитаре, Адриан улыбается и называет подругой – она по-прежнему их всех любит и сможет уделять время даже ворчащей Хлое. Пускай месье Агрест продолжает оценивать её работы, с одним лишь отличием, что теперь у неё появится возможность учиться у него едва ли не напрямую.       Пускай. Пускай. Пускай! Она достаточно испортила нервов, пролила слёз и измучила себя и окружающих беспокойствами. Пора талисману Божьей Коровки снова напомнить, кто такая Маринетт. Пора Ледибаг снова схватить удачу за хвост и вернуться в колею. В компанию несносного любителя кошачьих каламбуров.       Пускай она рискнёт принять этот внезапный Дар Судьбы, а там – будь что будет. Даже если всё снова сложится плохо – прошедшие полгода дали Маринетт понять – у неё есть друзья, и даже враги – да-да, она готова была расцеловать и Хлою, - что не давали ей сломаться.       Так чего она боится?       - Хорошо… - всё верно. Ничего и никого. – Хорошо, месье Агрест. Я принимаю ваше предложение.       Появившаяся на лице модельера улыбка должна была насторожить если не Маринетт, то хотя бы Адриана, но осталась незамеченой ни раскричавшимся солнечным парнишкой, ни смущённой от объятий Дюпен-Чен. Габриэль же нетерпеливо постукивал стопкой документов.       Тук-тук-тук.       Отсчёт до раскрытия личности героини Парижа начнётся с подписанных бумаг…