Правила здоровых отношений

Ди внимательно разглядывал пакет с самым интересным, на его взгляд содержимым, которое вызывало лёгкое покалывание внизу живота. Он думал как бы ему, не потеряв все остатки своего достоинства, намекнуть мужчине на то, что содержимое пакета хотелось бы использовать. И совершенно точно не имел плана действий, ведь главной возможностью было заставить того, думать что именно он сам захотел подобного. А потом, в зависимости от ситуации, скорчить фирменное лицо «Фу, извращенец» и гордо задрав нос делать вид, что такие вещи ему не по вкусу, и что он, в отличие от Шатена, самый невинный в этом мире человек. Но плана не было. Веревки заинтересовали мальчишку в тот момент, когда шерстя интернет, он наткнулся на какой то из огромного вороха странных, БДСМ — фильмов. И его даже наверно, не столь интересовали сами веревки, как эта ярая и грубая сила, с которой мужчина в фильме, доставлял удовольствие девушке. От его ударов она стонала так громко и гортанно, как дикая кошка, что Ди невольно смутился и подумал, что ему бы, хотелось почувствовать это. Но сказать Чесу это в лицо он не мог, по многим соображениям, и даже не собирался так поступать, продолжая придумывать план подкидывания идеи в бестолковую голову. Блондин достаточно искренне считал, что из двух голов, его была светлее, и что все его махинации проходят мимо мыслей мужчины. По крайней мере, тот совершенно точно, абсолютно считал, что все, что происходило с ними, было его идеями. Вряд ли можно было сыграть так искренне эту улыбку, когда идея того, что в него вбивал подросток, наконец доходит и формирует идею, как собственно придуманную Вид тогда у него донельзя довольный, как и когда он действительно до чего то доходит сам. Поэтому, мальчишка был точно уверен, что и в этот раз, ему удастся обставить все как он хочет. — Чес, ты не хочешь посмотреть фильм сегодня вечером? — деловито спрашивает парень, ныряя под руку, режущему овощи, шатену. Тот тихо материться, но по пальцам не попадает, и смотрит на мальчишку достаточно осуждающе. Однако тот точно знал, что уговорить на что либо шатена, можно тогда, когда он сосредоточен на чем либо. А Чес редко сосредотачивался на чем либо, только вот, на готовке и музыке. А играл он столь редко, и чаще всего один. Ди это знает только потому, что застал его однажды за пением каких-то своих же, старых песен. — Ну, если ты этого хочешь, — тянет мужчина, отставляя нож в сторону, чтобы не порезать подростка. Тот кладет свою руку на чужое предплечье и скромно невинно улыбается краешком губ. — Хочу, — говорит он, и отходит в сторону. Мужчина вздыхает, понимая, что его опять втягивают в какие то манипуляции. И он бы сразу спросил, что именно от него хочет блондин, но тот, как и раньше только задерет голову, обзовет его параноиком и показательно будет обижаться минут пять. Пока мужчина не закажет упаковку чегонибудьвкусного, якобы выражая искреннее сожаление. Игра двух актеров, такая морока, что лучше просто притвориться дураком. — А что за фильм? — спрашивает он, возвращаясь к нарезке овощей, неровно разрезая огурец и матерясь себе под нос. Он так то, ебал в рот, все эти салаты и правильное питание, но блондин, теперь почему то считавший себя хозяйкой в его неизменно холостяцком трейлере, настаивал на нормальной еде хоть иногда. И Чес был почти не против, пока не узнал что «хоть иногда» — это каждый день, и готовить эту нормальную еду будет он. — Не знаю, мне просто посоветовали, сказали, что очень понравится, — Говорит подросток, засовывая в рот почти целый огурец, пока Чес не видит. Он стоит к нему спиной, режет овощи и материться и Ди хочет посмеяться над этим, но героически держится. — Жанры то хоть известны? — продолжает спрашивать мужчина, пытаясь не отрубить себе пальцы, потому, что они ещё нужны ему для более благородных целей. — Детектив, эротика, — быстро говорит парень, почти кидая это через плече и исчезает в своей комнате. Сегодня, так как остальная часть семьи умотала на какой то байкерский или музыкальный слёт, они решили остаться не в трейлере Чеса, а дома у семьи Металлистов. Избавило ли это Шатена от обязанностей кухарки? Нет. Будет ли у них сегодня нормальный секс? Судя по тону подростка и фильма, пока Чес не догадается чё тот от него хочет — тоже нет. Глубоко вздохнув, Шатен напомнил себе за что он любит мальчишку и принялся дальше кромсать остатки овощей. — Ди, ты уверен, что это тот фильм? — спрашиваеь мужчина, приобнимая парня. На экране, двое мужчин, Детектив и один из подозреваемых, только и делали, что сношались в самых разных позах, в грубой форме. В какой то момент, шатен даже пожалел этого подозреваемого, ведь если закрыть глаза, можно было подумать, что в него засовывают кактус. Нет, намек мальчишки он понял сразу, тут догадаться не сложно, однако, сдаваться первым и идти на поводу снова не хотел, да и тема была достаточно животрепещущей, что бы ловить интерес на том, что будет дальше. — Да. — как то неуверенно говорит парень, пряча красные уши в складках чужой рубашки. — А кто это, — тянет Чес быстро щипая мальчишку за бок, — тебе такие фильмы советует? — он хитро искрит глазами. Подросток подобно мангусту шипит на чужую руку, пытаясь выбраться, но мужчина держит его второй, свободной рукой, продолжая щипать. — Ну Чес блин, — почти хнычет он, и шатен прекращает — Не важно кто, главное, что сюжет действительно интересный. — Ну да, сюжет, — хмыкает Чеснок, чуть улыбаясь. Голубые глаза с надеждой смотрят на него в эту же секунду. — Что? — Что? — невинно повторяет мужчина за подростком и смотрит в эти глаза с полным непониманием. — Ничего, — вздыхает подросток, — пойду колы принесу, — он встаёт. Смотрит на пакет, который наполнен веревками, и задумчиво что то бурчит себе под нос. Потом подходит к нему, делая вид, что хочет открыть окно, и задевает пакет ногой, роняя его на пол. Веревки выпадают из пакета, показывая себя, и мальчишка, открывая окно, разворачиваться на Чеса. Тот смотрит сначала на веревки, а потом также, почти безразлично смотрит на блондина. — Ты же за здоровую еду, — говорит он, делая вид, что даже не заметил. — Сегодня у меня стресс, — почти обиженно ворчит парень, и идёт на кухню, думая, что его план терпит крушение все больше. Чес ставит на паузу фильм и ждёт подростка, думая, что в этот раз, чужой интерес действительно сильный. Даже подготовился. И что это мило, и что возможно, он сдастся такому напору, но чуть позже. Ведь вряд ли это все, что может быть придумано этим искусным манипулятором. Он себя ещё покажет, и под каблук его поставит, если конечно, шатен ещё не там. Что собственно, очень под сомнением. Салаты же он готовит, черт бы их побрал. Мальчишка не заставляет себя ждать, оказывается на пороге, однако все равно, времени проходит больше чем идти до кухни и обратно. Как только тот оказывается на пороге сразу все становиться понятно. Привычная рубашка исчезла, а футболка стала короче. Тонкий чокер, обтягивающие джинсы, ярко подведенные глаза. Как именно это должно провоцировать Чеса на связывание или грубость — загадка века, однако на секс это его провоцировало даже очень. Но он только вздохнул, про себя и безразлично кинул мальчишке, отворачиваясь. — Давай быстрее, сюжет интересный. Подросток громко выдыхает с тихим «Блять» и мужчина давит смешок, стараясь не думать, о том, что собственноручно подписывает себе приговор к казни. И что потом как нибудь извиниться. Ди кидает колу в улыбающегося мужчину, начиная что-то подозревать, но отмахиваясь от этих мыслей, плюхается рядом. Чес включает фильм и они досматривают его не до конца, потому, что мужчина был не готов досматривать фильмы без, родных сердцу, стонов под ухом. Но Ди пинается, и закрывает себе губы, хмуро смотрит и явно намерен не давать до последнего, что конечно же проходит мимо ушей Шатена. — Чес нет! — громко говорит он, заставляя его остановиться, — я не хочу. — Да? — Чес смеётся, из — за чего парень ещё больше злиться, — а Майка тогда почему укорочена? И мой любимый чокер тут, — он подевает пальцем полоску ткани на чужой шеи, чуть тянет. — Мне просто нравится так одеваться, — рычит мальчишка на пике своей злости. — Да? А бельишко? — Чес чуть сползает, приподнимается на руках, и быстрым движением расстегивает джинсы, заглядывая под них, — С машинками! Я рад что ты запомнил, что они мне нравятся, — мурлыкает Чес, а парень заливается краской, то ли злости, то ли смущения. — Это были единственные чистые, — бурчит он, пытаясь убрать руку со своей груди, что бы встать. Но Чес уже напал, и отпускать не собирается. — А веревки? — мурлычет он прямо в чужие губы, и что бы не оглохнуть от возмущеного крика, сразу же льнет к ним своими. Сдавленное мычание напоминает какие то ругательства, но Чес только смеётся в поцелуй. — Серьезно, Ди, — он отпрянывает, и садиться, отпуская ребенка, — я рад, что ты готов пробовать, что то новое, но ты действительно думаешь, что я достаточно глуп, что бы ничего не понять? Ди смущённо молчит, хочет, что то сказать, но молчит, и кажется готов разреветься. Он дурак, дурак в квадрате, ведь его не просто раскрыли, но ещё и одурачили, как глупого ребенка. — Каждый раз ты активно пытаешься сделать вид что идеи не твои, что это всё я, что ты тут совершенно не причем но, — он улыбается, почти смеется, и опять нависает над подростком, засовывая одну руку под майку, — но разве я заслуживаю, такого недоверия? Ди смотрит на него глубокими глазами озёрами, так испуганно — невинно, будто это не он тут только что, провоцировал парня на бандаж. — Да я просто шутки твои слушать устал! — фыркает он, готовый рвануть в сторону как только представится возможность. — Сказал бы, — Чес опускается к чужой шее, поддевая зубами чокер, чуть оттягивая, а после припадая к нежной коже, — Я же не монстр, если не нравится, я бы перестал. Он говорит все это тихо, почти шепотом, прямо в чужую шею, и слышит как глючит мозг мальчика. Связался с подростком на свою голову, теперь учи его здоровым отношениям. Если конечно, отношения со стариком вообще можно назвать здоровыми. — Я же ем эти салаты мерзкие, — добавляет он, опускаясь ниже на ключицы, чувствуя как мозг парня возращается в работу, а сердце пропускает удар. — Чем это они, — ох, блять, — мерзкие? — обиженно спрашивает мальчик. Кажется его задели за живое. Салаты, это конечно да, Чес переборщил, тут прямо в сердце. Уж слишком они ему дороги. — Тем, что я их нарезать уже, блять, устал, — ругаться мужчина, покусывая чужие ключицы, оставляя маленькие пятнышки. Мальчишка хочет обиженно фыркнуть, но с губ слетает очередное «блять» и он отпускает эту ситуацию, ставя галочку о том, что он это ещё припомнит — Ладно, давай мы потом о наболевшем поговорим, — улыбается шатен, поднимая голову, — тебе как хочется. Связать меня и оседлать, или оказаться, — он замолкает, опускаясь к чужим губам, и продолжает на одном дыхании, — оказаться во всей моей власти, связанным, беззащитным, не имеющим возможность ничего сделать или сказать. Он замечает тяжёлое дыхание прямо в свои губы, и переходя на вальяжное мурлыканье продолжает. — Хочешь, что бы я грубо брал тебя, раз за разом, пока ты не охрипнешь от стонов, оставляя синяки на бедрах? Сжимал твою шею ладонями? Хочешь просить и умолять меня? Мальчишка сглатывает и смущается, но кажется больше возбуждается, с каждым новым словом в свои губы. Он уже готов умолять, но разум остаётся с ним, и он молчит. — Я жду ответа, — говорит Чес, уворачиваясь от поцелуя, и смеётся, хрипло, рукой наглаживая чужое бедро. — Я. — сбивчиво шепчет мальчик, вдруг уже чувствуя себя беззащитным. Кроликом, в лапах у злого и хитрого лиса, — я хочу что бы, — он пытается придти в себя и наконец, чуть улыбаясь выдает в более смелой манере, — я хочу, что бы ты грубо брал меня, пока я не охрипну, что бы ты тянул меня за волосы, оставлял мне синяки на. Но договорить не успевает, Чес почти слетает с катушек, затыкая болтливый рот и стягивая с ребенка эту дурацкую майку. Кажется он ее порвал, но в свое оправдание мог сказать только то, что последнее время Ди не удивлял его разнообразием поз, идей и мыслей, а поэтому и Секс у них был достаточно обычный. Такие яркие и смелые слова заставили его снова почувствовать тут страсть, что была в самом начале, и кажется такие игры ему нравятся. И нет, его устраивал секс с Ди, тот был великолепен и достаточно разнообразен в одежде, попытках соблазнения, и примерениях, после очередной истерики, по типу «Салат, сука, не доел» Но это, о, это будоражило, как будто узнает его по новому, будто ещё одна маленькая дверь во внутренний мир блондина открыта и теперь он оставит ее настежь. Не слезет с мальчишки, пока родители того не вернуться домой, и пусть брыкаться и убегает. Связанным далеко не убежишь. Ребенок разрешает снять с себя майку, джинсы и даже сам подтягивает веревки ближе, благо, разбросал он их прямо к кровати. Но Чес отбирает их продолжая целовать мягкие губы. Он делает это грубо, не так как обычно, и Ди почему то тает. Ему это, слишком нравится, ненормально нравится. Его руки грубо хватают, перетягивая мягкой веревкой, а потом чуть тянут эту же верёвку к шее, устанавливая слабую, но ощутимую петлю. Чтобы не чувствовать ее, нужно держать ладони прямо возле головы, но Чес безжалостно поднимает их в прямом положении над блондинистой головой, заставляя эту голову запрокинуть. Теперь мальчишка не увидит даже мужчину, весь его обзор заканчивается окном и парой птиц, что сидят за ним. Не тот Вид на который он надеялся. Однако и это тоже скоро исчезает, когда на глаза ложиться темная повязка (Найденная Чесом в пакете, купленная сами же Ди) и тогда вот, подросток вообще перестает видеть что либо. Шею неприятно давит, но в купе с возбуждением создает неповторимые чувства, передать которые он не в силах. Он чувствует как руки привязывают к кровати, и теперь он не сможет даже двинуть ими, действительно оставаясь беспомощным и голым. Ведь последняя часть его одежды так же быстро покидает свое место. — Надевай их почаще, — мурлычет мужчина. Он стал почти бесшумным, и казалось бы, блондин обострился в чувствах из-за повязки, однако почти не слышал чужих передвижений по кровати, только лёгкие касания, то ли случайные то ли дразнящие. Да и даже если случайные, они отдавались спектром эмоций в подростковом теле, вызывая дрожь. Предвкушающую, яркую, поражающую все тело, дрожь. — Знаешь, мне очень нравится твои идеи, — мурлычет Чес, целуя ребенка в шею, опускаясь ниже с каждым новым поцелуем — делись ими со мной почаще, хорошо? Подросток молчит, он не хочет отвечать, но слабый щипок показывает, что ответа от него все-таки ждут. — Хорошо, — на выдохе говорит он. — Обещаешь? — Да, — и вроде даже пытаться кивнуть, да не выходит, движения стягивает веревка. — Моя ты лапочка, — умиленно мурлычет Чес. Он рукой дотрагивается до члена, продолжая целовать чужое тело, зная, кого это ничего не видеть. Им овладевает какая то неожиданная похоть, разливаясь по телу и путая мысли. Он ласкает член мальчишки, припадая к соскам, чуть покусывая и облизывая языком, второй рукой блуждая по нежному телу. Он готов визжать от удовольствия и вида, который ему предоставлен. Но сдерживает себя, думая, что это несколько неуместно, да и собьёт настрой. Он доводит мальчишку до предоргазменного состояния, одной лишь рукой, сразу же останавливаясь, как только тот начинает гнуться, как молодая ива. — Не не не, рановато, — смеётся он, перемещая вторую руку на грудь. Опускается губами и языком вниз, к животу, сжимает бедра, до побеления, костяшек, слушая лёгкие постоны со стороны блондина. Чуть ли не закатывая глаза, опускается ещё ниже, целует головку, в потом перемещается на бедра, пальцами уже разминая вход. Как всегда слишком узко для него. Сколько бы они не трахались, мальчишка всегда был узок, до беспредела, как девственник, что невероятно заводило. Он достает смазку, размазывает ее по пальцам м входу, накрывает чужой член своим ртом, еле заметно касаясь зубами, и делает наверное лучший в жизни Ди, минет. Мальчишка стонет и извивается, шепча чужое имя. Он уже не он, сошел с ума, отключен от программы. Он шипит, рвется руками опустить их вниз, но не может, и это заводит ещё сильнее. Он пытается не дергать ногами, чтобы не поранить шатена, но не может, ноги сами дёргаются, оставляя темные пятна на поджарой спине. А тот продолжает свое дело, будто не замечая этого. В какой то момент он начинает стягивать и свою одежду, отрываясь от разминки. Мальчишка ёрзает, неудовлетворенно стонет, призывно двигая бедрами. Чес смотрит, наслаждаясь, и замедляется. Снимает все медленно, чтобы подразнить, иногда вновь припадая ртом у половому органу. Иногда смеётся, когда вздохи становятся уж больно несчастными. Наконец, когда тянуть было уже некуда, и голых тел в комнате стало на одно, больше, мужчина вновь возвращается к чужим губам. Ребенок в ожидании замирает, ждёт, пока тот войдёт в него, но этого почему то не происходит. Чужой половой орган дразняще прижимается к его бедру, Ди это чувствует, отворачиваясь в упрямстве от поцелуев, но его в конце концов хватают за щеки и целуют уже насильно, больно прикусывая губы. Он стонет в поцелуй когда оба члена соприкасаются, прижимаясь друг к другу, а мужчина обхватывает их руками, начиная медленно двигаться. Это доставляет странное, непонятное до конца удовольствие, заставляет его то ли жалостливо скулить, то ли стонать. Он чувствует чужую руку на своей шее, которая сначала просто проводит по ней ещё касаясь пальцами, а потом тянет за верёвку, заставляя поднять голову на весу. Ди задыхается, но ему приятно, он захлебывается в мыслях о том, как же пошло и грязно сейчас выглядит, как пошло все, что они делают. И это разжигает больший огонь. В него медленно входят пальцы, он насаживается на них сам, больно дёргая головой и руками, снова захлебываясь воздухом. Ему так тяжело дышать, но возбуждение ещё сильнее горит и он не может просить не делать. Он хочет ещё, сильнее, быстрее, грубее. И Чес будто бы читает чужие мысли, припадая зубами к ключицам, начиная трахать подростка пальцами, еле дотрагиваясь до простаты. Мальчишка почти кричит его имя, все ещё продолжая двигать бедрами, нетерпеливо и гладко, и даже не замечает когда пальцы перестают двигаться, а двигается только он сам. Это так грязно, он чувствует себя шлюхой, блядской грязной шлюхой, но не может остановиться. В его голове больше нет ни одной мысли, только желания. Он кончает, кончает только от пальцев, задыхаясь вниз головой, ведь мужчина все ещё держит его за верёвку, но как только мальчишка изгибается, он отпускает, позволяя тому упасть на простынь. Он дышит, глубоко, пытаясь очнуться, и не замечает, что его руки отвязывают. Он хочет попросить дальше, он хочет за умолять, но слышит тихий шепот. — А я ведь не разрешал, — смеющийся, хищный, такой властный шепот, что возбуждение мигом возращается обратно. — Извинись, — то ли просит, то ли приказывает мужчина, ловя очередной кайф от этой власти. Ему это слишком нравится. Ди бы назвал его извращенцем, если бы не был в более извращённом положении. — Я. — Ди не может нормально говорить, да и ему и не дают, резко поднимая в сидячее положение и снова целуя. — Не так, — рычит мужчина в чужие губы, а потом садиться сам, властно, рукой опуская мальчишку вниз. И тот слушается, беспрекословно, усаживаясь по удобнее. Его связанные руки болят, ему неудобно держать их, и Чес, зная это, хватает веревки, поднимая руки вверх. Он держит подростка за волосы, самостоятельно насаживая ртом на член и рычит от удовольствия. Он сжимает волосы в кулаке, двигает рукой, но в конце отпускает. Он сидит и смотрит прямо на него, думая, что это один из лучших актов в его жизни, и что наверно стоило слушать насмешки от Глэма ради этого. Да и угрозы Викки того стоили. — Блядь, Ди, — рычит мужчина, изливаясь подростку прямо в рот, и за подбородок поднимая вверх. Вот он сидит, такой весь беззащитный, облизывающий губы, прижимая руки к груди. Голый маленький мальчик, что может быть лучше? (Слышал бы он себя раньше, сказал бы что сошел с ума) — Я прощен? Чес молчит, тяжело дышит, думая, что в связанном подростке слишком много смелости. Он хватает его за верёвку на шее прямо к себе, прижимая обнаженное тело, и целует, выдыхая в губы грубое. — Нет. Целует, яростно, кусая губы, глубоко и страстно, рычит прямо в поцелуй, сжимает чужие ребра. Чувствует чужое возбуждение бедром, думает, что молодость тем и хороша, что сил полно, можно долго не вылезать из постели. Ну и много чем другим конечно, но сейчас это в приоритете. Он вжимает парня в себя грубо царапая чужую спину. Целует сначала скулы, потом вновь опускается вниз, снова оставляя синяки и засосы. Мальчишка стонет, трется достоинством об бедро мужчины, еразет. Чес опрокидывает его обратно на спину, разрешая держать руки на груди, раздвигает чужие колени, царапая их, и входит. Первый раз медленно, а потом сразу же срываясь на быстрый темп. Он берет его грубо, как и обещал, наполняя комнату громкими стонами — криками, рычанием и шлепками. Ди гнется, хочет участвовать, но не может, мечется по простыне как загнанная лошадь. Ругается, выкрикивает чужое имя, просит не останавливаться. Чес давит на чужую грудь рукой, одной продолжая придерживая колено мальчишки, вдавливает его в кровать, а потом перемещает ее на ключицы и основание шеи. Сжимает, проходя под веревкой, ведь она ему почти не нужна. Ди тонет, задыхаясь, то ли от наслаждения то ли от боли, сначала в груди потом на шее. Ему катастрофически не хватает воздуха, он снова ударяет пяткой по чужой спине, дёргается, стонет и хрипит, шепчет какие то слова, утопая в боли и похоти. Скулит как раненый зверь, выгибаясь, кажется окончательно теряя рассудок в этом ворохе эмоций. Чувствует как наслаждение все ближе и ближе, хочет кричать от этого, но рука на шее мешает. А Чес не может себя контролировать. Второй рукой он царапает, мнет, сжимает податливое тело, порыкивая и гортанно постанывая в такт мальчишке. Он срывается на бешеный темп, и сжимает руку на шее все сильнее, не замечая, что то уже почти в отключке, и только в последний момент убирает ее, заставляя Ди, как сделать вдох, как первый и обильно кончить, сжав в себе член мужчины. Тот не выдерживает, делая ещё пару толчков и кончает следом, почти обессиленно падает на кровать рядом с подростком. — Вот теперь прощен, даже за салаты, — еле выговаривает Чес, поворачиваясь к все ещё связанному, и кажется окончательно выдохшемуся мальчишке. Тот что-то вредно мычит, явно желая говорить, но потеряв все силы ещё до этого. — Закрой глаза, — просит мужчина, снимая повязку с чужих глаз, и начиная развязывать веревки. — Хотя ты мне так больше нравится, давай чаще так делать, — уже почти придя в себя мурчит Чес. Ди сначала просто хмурится, а когда снова привыкает к свету, смотрит на мужчину скептически и осуждающе. — В следующий раз тебя свяжу, — фыркает он, потирая затёкшие запястья, на что Чес только смеётся. — Ну раз ты этого хочешь, — тянет он. Ребенок кивает, уверенно и спокойно, и пытается встать, сразу же падая на пол. — Не падай духом, где попало, — весело отвечает Чес с кровати и встаёт, однако не повторяя подвигов мальчика. Тот зло рычит на Чеса, а потом вдруг замолкает и прикладывает руку к лицу. — Блять, — говорит он, так обречённо будто потерял кого-то, и шатен даже пугается — там салат на столе остался, а такую жару испортиться же. Чес обречённо стонет и смеется, думая, что такая помешанность на салатах не доведет до добра. Ни самого Ди, ни Чеса.