Правила здоровых отношений

Ди кидает Рюкзак так агрессивно, что даже Виктория вздрагивает и резко поднимает голову на парня. Удивленный взгляд скользит по блондину, что в ярости чертыхается, отпинывает от себя обувь и громко топает по пути наверх. Женщина молчит, минуты две, пытаясь понять, что только что увидела и резко поднимается с места. Идёт за ним. В комнате какой то шум, явно беснующийся парень наводит погром, и зная, что какая то часть характера все-таки досталась ему от матери, рыжая не спешит орать на него, что бы он перестал. Она ждёт ровно на столько, на сколько у нее хватает терпения, и стучит, а потом заходит. — Что случилось, малой? — спрашивает она, на что получает донельзя хмурый взгляд. — Мы поссорились, — отвечает ей парень, снова пиная табуретку, и вздрагивает всем телом, прижимая, уже больную, ногу, коленом, к своей груди. Виктория вспыхивает от злости, придумывая себе сценарии того, что лучший друг ее мужа мог сделать с ее сыном. Но снова слышит голос, явно понимающего Ди. — Он ничего не сделал со мной, — и женщина вновь берет себя в руки, однако ей все равно сложно молчать. Ругательства которые она придумывала прямо сейчас, чтобы по случаю выгрузить на беззащитного Шатена, готовы были вырываться изо рта. Но она все же молчит и даже ждёт, пока парень сам все расскажет, не пытаясь его пытать. Тот нервно сглатывает, ведь взгляд у матери говорит о его скорейшей смерти, если он не расскажет ей что случилось. Злость медленно утихает, но безжалостно оставляет нарастающую боль от предательства. Он все больше чувствует себя преданным и брошенным, но вместе с этим, сердце рвется от вины на свое истеричное поведение, за то, что увидев Чеса с этой женщиной, смог только наорать на него и убежать, не дав ничего ответить. Оставил его там, без мысли о том, что все могло бы быть не так. — Я опаздывал, — вздыхает парень, падая на свою кровать и смотрит в пол, — Хеви в школе опять устроил разборки, я вмешался, вот и задержался. Поэтому спешил, ты знаешь, я опаздывать не люблю, — Виктория кивает и садиться рядом, что бы внимательно выслушать все, что скажет ей сын, а потом с аргументами идти на битву с петухом. — Увидел его из далека, он с кем то разговаривал, не заметил меня, я решил не кричать. Подойти незаметно, чуть напугать, — он ворошит волосы, — а там она. Старая и в платье, — выплевывает парень. Он кривится, Виктория тоже, вспоминая все высказывания Чеса про пожилых женщин. Клянется в голове оторвать тому кое что, и продолжает слушать. — Да блин, вроде они ничего не делали, но она ниже и на цыпочки встала! Точно целовались! Я уверен! Да и вообще зачем ещё на цыпочки вставать, обнимать так. Виктория кривится ещё хмурее и злее, думает, что оторвёт ещё и голову. — А ты что? — спрашивает она, собирая в кулак все остатки самообладания. — А я и психнул. Увидел это, разозлился, наорал и ушел. Сказал ему, что бы больше на глаза не появлялся. — Ну и правильно, пусть этот петух держится этого дома стороной! — заключает Виктория, — увижу, член оторву! Руки, ноги местами поменяю, скажем милиции, что так и было! Ди смотрит на мать, думает, что она прекрасная женщина, хочет упасть на нее, обнять, но держит себя, ведь эмоции на нуле, да и так разревется не долго. А он не любил плакать при остальных. Однако она сама, мощной рукой, хватает его за голову и прикладывает об суровую, как Сталин, крепкую материнскую грудь, и хлопает по плечу. Плече сводит судорогой и болью, но Ди молчит, кривится и терпит. Идиллию прерывает настойчивый звонок в дверь, Виктория бросает взгляд, как и Ди, на окно, потом улыбается, зло и коварно и встаёт. — Ну вот сейчас этим и займёмся, — рычит она угрожающе направляясь прочь из комнаты. Ди хочет что-то сказать, но молчит, думая, что так ему и надо и остаётся в комнате. Однако прислушивается к шуму снизу. Открывая дверь, женщина готова начать орать и избивать Чеса, однако ей сразу же мешают. На неё фактически нападают, повисая на шее и что-то визжа. — Викки! Как давно мы не виделись! Я так рада! Так рада! Викки, ты что, не узнала меня? — кричат ей прямо в ухо, из-за чего она лишь жмуриться, и пытается отлепить от себя то самое неожиданное нечто. Нечно сползает само, понимая, что рыжей не приятно ее приветствие. И Виктория рассматривает его, думая, что лицо действительно знакомое. — Вор? Это ты? Ты так изменилась! — теперь очередь Викки схватить смеющуюся женщину за талию и поднять в воздух, крепко сжимая в руках. Та чуть ли не кряхтит от чужой силы, и кажется начинает задыхаться. Чеса, стоящего рядом с лёгкой улыбкой она игнорирует, думая, что в дом все равно не пустит. — Да да, я, а ты вот ни капельки! Все такая же красивая, эх! И повезло же Глэму! — смеётся Вор, уже стоя на земле. — Что ты тут делаешь? Заходи, заходи! — Она открывает дверь, но угрожающе смотрит на Чеса, который явно тоже собрался зайти. — О… Я приехала повидать брата но… Произошла проблема, видимо… С твоим сыном да? — девушка смотрит на блондина, стоящего чуть поодаль, за спиной Виктории. Ее Карие, черные глаза прожигают в нем дыру. Когда он спускался на странные крики, надеялся, что его не заметят. — Так это ты.? Тогда зачем ты его целовала? — заявляет Виктория, и Чес расплывается в ещё большей улыбке, за что награждается злым взглядом зелёных глаз. — В щеку! Конечно же в щеку! О боже! — она проталкивается к мальчишке, ухватывая его за плечи. Она высокая, но Ди вытянулся и поэтому все равно, ниже чем он, — Ты подумал, что мы с ним? Что? Целовались? — она смеётся и бьёт его по плечу, но так слабо, что он даже не меняет лица, — Нет нет! Он мой брат! Да и вообще, я и этот петух? Никогда в жизни! Но Ди так стыдно, что он хмурится. Чувствует взгляд шатена на себе, хитрый, смеющийся и благосклонный взгляд, который бесит его до ужаса. Он фыркает, ведёт плечами, сбрасывая с себя чужие руки и гордо уходит в комнату по удивленный взгляд Вор. — Теперь. можно я. — Начинает Чес, но Виктория, игнорирует его, хватает Вор и тащит на кухню. — Разберутся, — кидает она на последок. — Ди, я повторяю тебе в 5000 ный раз, я не считаю тебя дураком, — Чес сидит под чужой закрытой дверью, переодически стучит туда и повторяет эти фразы, — и ребенком я тоже тебя не считаю, — добавляет он. Уже час, он пытался поговорить с ребенком, но тот молчит и двери открывать не хочет. То что Ди в комнате Чес знал, от туда периодически раздавалось злое фырканье. — Правда, открой, давай поговорим. Ты же понял, что это всего лишь моя старшая сестра, и она правда просто поцеловала меня в щеку! Неужели ты мне не вери. — мужчина не договаривает, дверь резко открывается и шатен падает на пол, прямо у чужих стройных ног. Боль в затылке заставляет в глазах потемнеть и первое время он ничего не видит. Потом злое, очень злое лицо мальчика проскальзывает чертами как свет. — Я верю, — говорит он, почти рычит, и не понятно на что тогда злиться, если верит. Парень следит за чужим взглядом черных глаз и резко возвращается вглубь комнаты. Свет в ней был выключен. — Я злюсь не на тебя, — говорит он, уже сидя на кровати и складывая ноги в позу лотоса. Он был только в майке и джинсах, тех самых, узких и ужасных, которые Чес обещал спалить, за излишнюю власть и манипуляции. Но руки не дошли. Вспоминал он о них исключительно когда они были на мальчишке, а в эти моменты ему было уже не до уничтожения. — Тогда почему ты злишься? — Чес не меняет положении и продолжает лежать на пороге двери, запракидывая голову. Ему вообще обычно было все равно.  — Я… Знаешь я увидел вас и сразу же. блин! — Он неровно улыбнулся и повернул голову на мужчину, — ты собираешься там лежать? — он почти улыбается, и даже почти смеется, но держится. Или просто недостаточно смешно. Чес делает задумчивое лицо кивает, что провоцирует какой-то странный звук, то ли хруст, то ли утробное хрюканье. Подросток прыщет в ладонь, стараясь сдержать смех. И понимает, что если их разговор будет продолжается в том же духе, то они не поговорят. Но мужчина все-таки встает, отряхивает спину, копчик и волосы от какой то невидимой пыли и идёт к парню. Медленно и плавно, с довольной улыбкой того, что смог заставить блондина улыбнуться. Он садиться рядом, двигаясь к стене и пытается притянуть к себе парня, а то сопротивляется. — Я злюсь на себя, — говорит в итоге Ди, отодвигаясь от Чеса. Ему кажется, что если он признает, скажет это вслух, то просто, просто погибнет. Что Чес узнает, насколько он ужасно поступил, какой монстр внутри него живёт. Узнает, разочаруется, бросит его, потому что не захочет терпеть его поведение. — Злюсь потому, что я очень сильно приревновал, додумал, не дал даже ответить, — говорит он и не смотрит на мужчину. Не хочет на него смотреть, боится увидеть там разочарование, злость, отвращение. Боялся быть тем, кем он себя видит, и боялся увидеть в чужом взгляде то же, что было у него, когда он смотрел в зеркало. — Я тебя прощаю, — чужие руки обнимают его за талию, губы проходятся по шее и мальчишку утягивают назад, прижимая к груди. Ди ошалело пялиться в одну точку, забывая о том, что его нагло и бессовестно лапают, портя душераздирающий момент. А потом резко пытается подскочить. — Что? — То, — говорит шатен, — ты же осознал, что поступил плохо да? Осознал. В следующий раз сначала спросишь и дашь мне сказать, потом кричать, — тихо мурылчит, прекращая домогательства и обнимая подростка, прижимая его к себе. Тот сначала молчит, обдумывая ситуацию не совсем понимая, что именно он сейчас услышал. Потом улыбается, уголками губ, зарываясь в чужую рубашку. — Спасибо, — говорит он, прямо так, в ткань, и Чесу кажется, что уши ребенка краснеют. В открытую дверь смотрят две пары любопытных глаз, одни из которых, кажется ищут повод набить морду Чесу. Вторые же откровенно смеются, напоминая Шатену, что раньше он не был таким романтичным. Ди спит, уложив голову на чужие колени, наслаждаясь лёгкими прикосновениями пальцев к волосам и шее. Чес читает какую то книжку, лежащую на тумбочке парня, пытаясь игнорировать женщин заглядывающих в комнату. Те же, довольные, что их не видят, красноречиво спорят. — И ты думаешь, что они ни это? Ну… Ты поняла, — девушка смеётся, тихо и шепотом, поглядывая черными глазами то на Чеса, то на Викторию. Та отрицательно качает головой. — Член оторву, — рычит она, но тоже шепотом, не нарушая свою «скрытность» — Ой, Викки! Ну ты конечно, ему же уже семнадцать. Зная Чеса, отрывать нужно будет как раз твоему сыну. Он же подросток! — слышится сначала смех, а потом кашель, что говорит о том, что Виктория за такие слова в адрес Ди просто молчать не будет. А точнее, не будет бить. — Все равно оторву, а второму по жопе, что бы не повадно было подставлять, — рычит женщина — Вы же понимаете, что я, блять, все слышу, — рычит Чес в сторону двери, убирая книгу от себя. — Мы понимаем, что ты блядь! — шепотом восклицает Мать Ди и гордо задирая еле видный, из-за стены, нос уходит вниз. Вор не идёт следом, а встаёт в проёме, поправляя рыжую косу. Она молчит, делает всё медленно, даже не смотрит на парней, а потом расправляет складки короткого платья с многочисленными юбками. — Я рада за тебя, — говорит она и закрывает дверь. Чес чувствует укол лёгкой боли в сердце, но молчит. А от этого укола разливается тепло. Тепло прощения, тепло ностальгии и понимания. Тогда у них не было выбора, но сейчас он есть. Выбор прощать.