The End of Soukoku

— Дерьмово выглядишь, — отметил Дазай, но Чуя никак не отреагировал, только отхаркивал все больше и больше крови. — Эй, Чуя… — Дазай казался обеспокоенным, что никогда прежде такого не случалось. Чуя всегда огрызался на него за его подколы, даже после того, как использовал Порчу в течение длительного времени. На этот раз было иначе, было хуже. Он схватил Чую за плечо и развернул напарника к себе лицом. В его глазах он видел страх. Чую трясло в его хватке. — Я… — он закашлял кровью еще сильнее. — Дазай, я… В предложении засела пауза, пока Чуя заходился в лихорадке, и это было только началом припадка. — Я не хочу умирать, — успел он договорить, прежде чем дрожь взяла над ним верх. Его трясло всем телом, глаза закатывались к затылку. — Чуя! — Дазай кричал. Он перевернул напарника в сторону и набрал номер аварийного отделения Мафии. — Держись, напарник, — сказал он. Это было утешением не только для Чуи, но и для него самого.

_________

Дазаю казалось, что прошла целая вечность, пока кто-то наконец не поднял трубку. — Это Дазай, немедленно пришлите машину к причалу Мидзухочо, — проорал он в трубку. Он не стал дожидаться ответа, просто отбросил телефон. — Ну же, Чуя, возьми себя в руки! Ты ведь можешь гораздо больше, — его голос дрожал. Он почувствовал, как нарастает напряжение в животе. Если с ним что-то случится, если Чуя умрет, виноват будет он. Никогда прежде он не проваливал задания. Самый молодой исполнитель в истории Портовой Мафии не мог так провалиться. Он ни за что не смирится с поражением. Он не мог заставить себя понять, почему тело Чуи так скверно реагировало на Порчу. Он использовал ее уже слишком долгое время, и Дазай не видел самого очевидного предупреждающего знака, когда он свел на нет его способность. Крови не было, только метки способности Чуи окрашивали его кожу в красный цвет. Теперь он был удержан в его руках, и Дазай не знал, что ему делать. Он был не уверен, и это вызывало у него тошноту. Он всегда знал, как поступать. Каждую стратегию, каждый тактический ход он продумывал заранее, прежде чем кто-либо успевал сделать следующий шаг. Просто предвидел это, каждый раз без единого сбоя. Вот что делало его исполнителем, вот что делало его демоническим вундеркиндом Мафии. Он отвернулся в сторону и сплюнул в надежде, что хоть немного горечи покинет его рот. Визг автомобильной покрышки прервал ход его мыслей. Из фуры выскочили двое мужчин и направились к ним. Дазай поднялся, оставив дрожащего Чую на земле. Он подошел к одному из мужчин и сильно съездил по лицу кулаком. — Полагаю, я сказал «немедленно»! Где, черт возьми, тебя носило? Если он умрет на мне, то я вырву твои кишки, — проговорил он убийственным тоном. — Отвезите его в реанимацию, сейчас! Они без лишних слов кивнули и бросились к Чуе. Дазай не стал дожидаться, пока его стабилизируют и погрузят в фуру. Он поднял с земли телефон, сел в свою машину и уехал.

_________

Свет был слишком ярким, чтобы открыть глаза, но он услышал знакомый писк и узнал запах антисептика в комнате. Чуя знал, что его госпитализировали. Такое случалось и раньше, но всяко не таким образом. Он помнил, что использовал Порчу, но это было не так уж долго. Он и раньше имел с этим дело. Чуя не мог пошевелить и пальцем, так устал, что дышал с трудом. Каждый его мускул горел, все тело было тяжелым и совсем не таким, когда он использовал «Смутную печаль», чтобы усилить свою гравитацию. Во всяком случае он попытался открыть глаза, но веки отказывались двигаться, и снова потерял сознание.

_________

Он слышал размытые звуки. Поначалу было не достаточно отчетливо, чтобы понять, кто говорил. Он попытался взять себя в руки. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ему удалось приоткрыть глаза. Он увидел, что дверь его палаты слегка приоткрыта, за ней Дазай вел беседу с доктором в коридоре. Дазай выглядел серьезным, слушая человека, который держал и переворачивал карту взад-вперед. Должно быть, это его. Его записи. Мужчина рассказывал Дазаю о нем, и это не казалось хорошей новостью. Он смертельно устал. Он изо всех сил старался разглядеть побольше, услышать, о чем они говорят. Это была его карта. Он обязан узнать! Чуя больше не мог держать глаза открытыми. Он провалился в сон.

_________

Увидев приближающегося доктора, Дазай встал. — Есть новости? — спросил он. Мужчина отрицательно покачал головой. — Боюсь, у меня нет хороших новостей. Операция прошла успешно, кровотечение остановилось, и он стал стабилен… — он глубоко вздохнул, чтобы продолжить, но Дазай перебил его: — Он ведь не выживет, верно? — его тон холодный и мрачный. Доктор вздохнул. — Боюсь, что нет, — он бросил быстрый взгляд на результаты, которые держал в руках. — Мы даже не знаем, проснется он или нет. — Я понимаю, пожалуйста, отправьте картотеку Мори-Сан как можно скорее, — попросил Дазай. — Хочу, чтобы он был в курсе состояния Чуи. — Конечно! — мужчина кивнул и оставил Дазая наедине с его мыслями. Дазай посмотрел в сторону палаты Чуи. Он не мог заставить себя войти внутрь, пока нет. Он не хотел видеть сломанную вещь, в которую превратился Чуя.

_________

— Боюсь, мы ничем не можем помочь, — Чуя услышал женский голос, он звучал прискорбно. Было ли это сочувствием? Почему она звучит так, как будто она была печальна. Он услышал и другой голос, гораздо более знакомый. — Понимаю, спасибо Вам за все, — ответил Дазай. Дазай был здесь, он должен поговорить с ним. Он должен спросить, о чем он разговаривал с медсестрой и доктором. Должно быть, все дело в нем и его состоянии. Но у него совсем не было сил. Он не мог открыть свои глаза. Он не мог смириться с этой слабостью. Это не было похоже на него, он бы обязательно что-нибудь сделал. Он злился, все его тело горело от ярости, мышцы напряглись, но он не мог пошевелиться, чтобы послать сигнал, что он здесь и не спит. Он почувствовал, как у него дернулась рука. Его указательный палец слегка шевельнулся. «Хорошо», — подумал он. Он сумел пошевелиться, еще немного, и он придет в себя. Но он слишком устал и снова заснул.

_________

— Босс, — позвал Дазай. — Дазай-кун, — в трубке раздался ответ Мори. — Я звоню вам, чтобы сообщить последние новости о состоянии Чуи, — он сделал короткую паузу в своей речи. — Ему не становится лучше. — Он талантливый эспер, и его навыки важны для нашей организации. Мне жаль слышать, что мы потеряем его, — голос Мори был без эмоций. «Всегда придерживайтесь фактов», — подумал Дазай. Он крепче сжал телефонную трубку, чего-то ожидая. Мори был порочен, даже если это касалось самого Дазая, Мори не удержался бы от смеха над его оплошностями или выкручивал его до тех пор, пока ему не захотелось умереть сильнее, чем когда-либо до этого. Ничего теперь не было. Это раздражало его еще больше. Отсутствие реакции со стороны Мори прямо сейчас означало, что он вызовет Дазая для отчета, и это произойдет позже, в неожиданное время, без предупреждения. В животе у него все сжалось, хотелось блевать. — Жду твой отчет о миссии, Дазай-кун, — сказал Мори и сбросил трубку. Дазай стоял там, таращась на свой телефон. Его рука дрожала от ярости, он издал невнятный звук сквозь зубы. Его лицо скривилось в раздражении. — Вот сукин сын, — прошипел он.

_________

Было темно. «Должно быть, уже ночь», — подумал Чуя. Сквозь закрытые веки он чувствовал тусклый свет, исходящий с правой стороны от него. Он также услышал другие пищащие звуки, которые не были не от одного из тех аппаратов, что отслеживали его состояние. Кто-то должен быть здесь, с телефоном! Все возможно, что это Дазай. Чуя должен открыть глаза. Он должен дать ему понять, что уже не спит. Он собрал все свои силы и попытался разлепить веки. Это не сработало. Его глаза оставались закрытыми. Он кричал внутри себя, протестуя против своего нынешнего состояния, против недееспособности что-либо сделать. Он был самым сильнейшим бойцом в Мафии, и у него не хватило сил открыть свои проклятые глаза! Он услышал гудящий звук фиксирующего его тело устройства. Ему глубоко плевать. Он был так сосредоточен на своем теле, чтобы заставить его двигаться, что не услышал, как падает стул рядом с ним. — Медсестра! Возглас. Некто действительно находился здесь. Он узнал голос. Это Дазай! Мысль о том, что Дазай находится рядом с ним, придала ему новые силы. Мониторы запищали, он почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Ему все равно. Он должен пошевелиться, они должны знать о его пробуждении! Он терпел неудачу во всех своих попытках. Его тело сдалось, он не мог ни открыть глаза, ни пошевелить пальцем. Снова проиграл, отчаянный и злой. Все его тело было словно под толщей воды. Его конечности онемели и отяжелели. Все было медлительным, давление, которое нарастало в нем, казалось, могло раздавить его в любой момент. Его дыхание стало неровным. Легкие горели. Так больно. Ему не хватало кислорода. Горло также начало гореть. Он почувствовал, как его сердце бьется о грудную клетку, удар был быстрым и сильным. По руке прошла конвульсия. Она распространялась с каждой секундой. Все его тело начало трястись. Он сдался. Он больше не пытался пошевелиться. Мысли его лихорадочно метались. Это произошел очередной приступ. Это не являлось хорошим знаком. Он просто попытался заявить о себе. Это вовсе не то. Он проснулся, он в порядке. Этого не должно было случиться. Это разрушило все, за что он боролся. Он даже не услышал шорох, только смог понять, что дрожь исчезла, а мышцы расслабились. И снова накатывала усталость. Но это куда лучше, чем было до этого, стало спокойнее.

_________

Дазай сидел рядом с кроватью Чуи, прислушиваясь к звукам мониторов. Он не написал свой отчет Мори. Он не мог заставить себя написать "КИА"¹ рядом с именем Чуи. Он все еще был рядом с ним, дыша и живя. Это ожидание действует ему на нервы. Дело еще не было закрытым, но он знал, что иначе оно не закончится. Чуя, скорее всего, никогда не проснется, или же умрет в скором времени. Дазай не мог решить, что лучше: чтобы Чуя никогда не просыпался и всегда напоминал ему о его самонадеянности и провале, или чтобы он быстро умер и уже покончил с этим. Больше не было Двойного Черного. Теперь он один. Дазай ощущал жалость. Ужасный способ умереть — убитый своей собственной способностью, которую не мог контролировать, всегда надеясь, что кто-то спасет тебя от нее, вернет к жизни, которой ты дорожил, зная, что у тебя не так много времени, чтобы наслаждаться ею. — Тц, — Дазай зубоскалил. Мысль о том, как Чуя ценил жизнь, даже когда его пожирала Порча, вызывала у Дазая тошноту. Он искал выход из положения. Много испробовал, но не смог оставить все это дерьмо позади. И все же Чуя был здесь, он всегда хотел жить и получил взамен вот это: медленно умирая самым мучительным образом. Вселенная определенно ненавидела людей, которые хотели быть счастливыми, и наказывала тех, кто хотел плюнуть ей в лицо. Он встал и вставил в рот сигарету. — Реши, оставаться тебе или уйти. Выйдя из палаты, он закурил, а в голове у него эхом отдавался писк, означавший биение сердца Чуи.

_________

— Его органы отказывают, — услышал Чуя. Что? Быть того не может. Он уже проснулся, с ним все хорошо, а тогда просто был небольшой припадок. Просто не может такого произойти. — Спасибо, доктор, — поблагодарил Дазай. Он снова был здесь. Ему нужно поговорить с ним. На этот раз ему следует быть осторожным, чтобы не вызвать новый приступ внутри. Просто набраться терпения. Неспешно и спокойно. «Вот и все», — подумал Чуя, почувствовав, как его веки слегка затрепетали. — «Еще немного — и мы здесь. Я смогу сделать это. Просто сохраняй спокойствие». Ему удалось открыть глаза. Слегка, но они были открыты. «Наконец-то». Ему потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к свету. Ему удалось несколько раз моргнуть, с каждым движением его зрение прояснялось все больше и больше. Он увидел Дазая: у него было озабоченное выражение лица, а перед ним стоял врач. Видя, что они оба так серьезны, Чуя забеспокоился. Он попытался заговорить. Открыл и закрыл рот, но из пересохшего горла не доносилось ни звука, только прерывистое дыхание. Дазай поднял голову и повернулся к нему. Его лицо было таким удивленным, что Чуя рассмеялся, если бы мог. — Чуя, — выдохнул Дазай его имя. Было ясно видно, как тот не верит своим глазам. Доктор оттолкнул Дазая и подошел к кровати. Он проверил жизненные сигналы и мониторы Чуи и сделал записи. Он приподнял веки Чуи и осветил его зрачки фонариком. — Что ж… — он промурлыкал и сделал еще несколько заметок, прежде чем заговорил снова. — Мы увеличим дозировку обезболивающего. Теперь, когда он бодрствует, будет ощущать боль в полной мере. Нам нужно избежать еще одного приступа. Мы внимательно проследим за ним. Он отложил карточку и повернулся к Чуе. — Я надеюсь на лучшее, но боюсь, что особых улучшений мы не увидим. Ваши органы медленно умирают. Нам удалось остановить внутреннее кровотечение, и оно не вернется, что есть хорошо, но я боюсь, ваши внутренности пострадали слишком сильно, чтобы исцелиться. Чуя оставался безмолвным. Он не мог выкрикнуть свое опровержение, его голосовые связки не работали. Он закрыл глаза, губы его дрожали. — Мне, правда, жаль, — произнес доктор, поворачиваясь к Дазаю. — Мы сделали, что было в наших силах. — он положил руку на плечо Дазая, который тут же оттолкнул ее. — Спасибо, доктор. Если все в порядке, вы можете покинуть нас прямо сейчас, — его голос звучал угрожающе. Мужчина не нашел, что сказать. Этот поступок застал его врасплох, даже челюсть отвисла. Он быстро качнул головой, развернулся на каблуках и вышел из комнаты. — Чуя, — Дазай придвинул стул к его кровати, чтобы сесть. Чуя сумел пошевелить пальцем. Дазай взял его за руку и слегка сжал. Чуя открыл глаза и посмотрел на него. — Я здесь, не волнуйся. Просто не торопись. Не спеши, ладно? — на его лице появилась грустная, ласковая улыбка. Чуя понимал, что это плохо. Это почти жалость. Дазай жалел его. В этот момент он понял, что никогда больше не покинет эту больничную койку. Он чувствовал себя лишившимся и преданным. Его собственной способности удалось наконец сделать это — Порча окончательно убила его.

_________

Дазай расхаживал взад-вперед по коридорам больницы. Он знал, что ему следует сделать некий телефонный звонок, но он просто не мог заставить себя сделать это. Теперь стало ясно, что он проиграл. Он потерпел неудачу и не смог сохранить Чую в живых. Его партнер умирал, но все же он не мог смириться с поражением. Вот почему позвонить требовало неимоверных усилий. Это только подчеркнет его некомпетентность. Он остановился и положил локти на подоконник рядом с собой, крепко сжал мобильник, до крови прикусил нижнюю губу, что смог ощутить привкус железа во рту. Он увидел, как на белую поверхность перед ним упала капля алой жидкости. Она не была черной — кровь Мафии, как постоянно твердили ему. Он засмеялся, это было горько, потер лицо и прикусил губу, чтобы слизнуть кровь и, глубоко вздохнув, набрал. На номер ответили практически сразу. — Ане-сан, — позвал Дазай. — Дазай-кун, какие новости? — он не почувствовал никаких эмоций, исходящих от голоса Коё. — Ему не станет лучше. Если вы… — он не смог закончить фразу, потому что другой исполнитель повесил трубку. — Великолепно, — прошептал он, — еще одна причина меня ненавидеть.

_________

В следующие несколько дней Чуя совсем немного поправился. Большую часть времени — это когда он просыпался и мог пошевелить рукой, но на этом все. Он был слаб. Он ненавидел это, но знал, что ничего не может с этим поделать. Порча разъедала его органы. Пути назад не было, и он понимал. Всегда понимал, что рано или поздно случится. Единственное, чего он не знал — так это того, что это произойдет так скоро. Он ведь хотел прожить еще пару лет. Пить чай с Коё, показывая Акутагаве, что есть и другие способы помимо методов Дазая. О, черт возьми, он хотел попробовать то вино, которое накопил к своему 20-летию. Его рука бессильно сжалась в кулак. — Блять, — прошептал он. По крайней мере, теперь он мог говорить. Не так уж много, так как его голосовые связки и легкие отказывались от него, если он пробовал длинные предложения, но все же это было лучше, чем ничего. Он испытывал отвращение к себе, к тому, кем стал. Мафиози, который даже не может встать с постели, просто смех да и только. Он зажмурился, пытаясь не думать слишком много. К счастью лекарства притупляли его боль: так было легче заснуть.

_________

— Эй, Дазай, — позвал он обшарпанным голосом. — Что такое, Чиби? — Дазай оторвался от мобильника. — Помнишь «Романе-Конти» в моем винном шкафу? — он попробовал сесть, но попытка с треском провалилась. — Зачем тебе это отстойное вино, да еще и в таком состоянии? Ты сидишь на обезболивающих и седативных препаратах. Желаешь совершить суицид? Тебе не следует оставлять меня в стороне. Мы можем сделать его двойным, — высказал Дазай с усмешкой на лице, но тон его был вялым, почти безжизненным. Он отложил телефон и ближе наклонился к Чуе. — Нет, ублюдок, — Чуя сделал еще одну попытку сесть, но когда его руки подогнулись, он только вздохнул. — Я копил. Для своего двадцатилетия. Думаю, я не доживу до того дня, чтобы попробовать его. Дазай усадил его и заправил выбившиеся пряди волос за ухо. — Мог бы ты… — Чуя затормозил на середине вопроса. — Мог бы я — что? — Дазай бросил на него пронзительный взгляд. — Мог бы ты принести его для меня? — Чуя опустил взгляд. Он не знал, почему его смутила эта просьба. Он умирал, и самое меньшее, что он заслужил, — это попробовать его лучшее вино. — Даже если я принесу его сюда, ты не сможешь попробовать его, потому что ты принимаешь лекарства, и они действуют на твои чувствительные нервы. В этом нет никакого смысла, — Дазай вздохнул и пренебрежительно махнул рукой. — Тогда я заставлю их отключить это! — рявкнул Чуя. Он зашелся в кашле от резкого повышения голоса. Когда он посмотрел на свои ладони, то увидел кровь. Дазай был удивлен его гневом, глаза расширились, и он отшатнулся. Чуя по его взгляду мог видеть, как его больше беспокоило то, что он только что отхаркивался кровью. — Тебе надо лечь и отдохнуть, — холодно сказал он. — Лягу, если пообещаешь мне принести то вино, — прошептал Чуя. — Торгуешься собственным здоровьем? Ты еще больший идиот, чем я думал, — голос Дазая был тихим. — Я все равно умру. Так в чем же смысл? — Чуя вздохнул. Он махнул Дазаю, чтобы тот помог ему лечь. Дазай не ответил ему, просто помог Чуе вернуться на кровать, затем повернулся на каблуках, чтобы выйти из комнаты. — Эй, Дазай, — его голос звучал бессильно. Дазай остановился как вкопанный, но не повернулся к нему лицом. — Ну так что? — Не знаю, Чиби, правда, не знаю, — ответил Дазай и вышел.

_________

Дазай сидел на мосту, а река неслась под ним. Рядом с ним стояла полупустая бутылка виски и груда камней. Воспоминание о Чуе, лежащем на больничной койке, сломленном и слабом, просто промелькнуло в его сознании. Он никогда раньше не видел своего напарника таким. Он неизменно ценил жизнь. Он был громким, надоедливым человеком, который всегда спасал его задницу во время миссий, скуля о том, как бесполезен Дазай в боях. И вот он здесь, не в силах ничего сделать, просто ждет своей смерти. От того жизнерадостного Чуи, которого он когда-то знал, ничего не осталось. Отвратительно. Он не желал видеть своего напарника таким. — Обещаешь принести мне вино? — подражал он Чуе. — Хрен ли я тебе помогу! — он со злостью швырнул камень в реку. — Ах ты маленький сучоныш. Как ты посмел умирать впереди меня! Это место по право мое. Он отправил в полет еще один камень, затем схватил бутылку и отпил. Он уже чувствовал головокружение, поэтому, когда он поставил бутылку обратно, она издала громкий лязгающий звук. — Ну уж нет, ты всегда был рядом. Ты всегда должен выручать меня из неприятностей. Ты не мог позволить мне умереть, — он бросил последний камень. Движение было таким резким, что он едва не потерял равновесие. Его трясло от ярости. Он снова схватил бутылку и опустошил ее одним движением. — Из-за твоей долбанной морали! — он закричал, выплевывая слова, наклонился вперед и выбросил бутылку в реку.

_________

Прошло больше недели, и кашель Чуи усилился. Это происходило все чаще и с каждым днем приносило все больше крови. «У меня не так уж много осталось от этой дерьмовой жизни», — задумался он. — «Я подвел их. Подвел Мафию, Ане-сан…» Он не помнил, была ли здесь Коё хоть раз. Может быть, это произошло во сне. Или, возможно, нет. Может быть, он вызывал у нее отвращение, потому что не мог самостоятельно сесть. Бессилие в мафии было недопустимо. И все же он был слаб. Он едва мог заставить себя проснуться. Но это не имело смысла. От него больше не было никакой пользы. Он провалился. Он подвел их всех. Дазай был здесь с самого начала. Он смотрел ему вслед, но тот перестал приходить. Дазай тоже должен ненавидеть его. Если он был обузой для всех, почему он все еще жив? Почему врачи оставили его в живых? Они просто тратили на него важные ресурсы. Ему действительно лучше умереть.

_________

Он услышал шорох и скрип, когда кто-то пододвигал стул к его кровати. Он открыл глаза и увидел Дазая, сидящего рядом. — Дазай, — выдохнул он. — Ты пришел. Он просто сидел в полной тишине. — Дазай, — прошептал еще раз Чуя. Он потер лицо ладонями, Дазая трясло, пока садился. — Это моя вина, Чуя, — произнес он. Глаза Чуи округлились. Он не мог поверить в произнесенное Дазаем. Он не был уверен, действительно ли это Дазай или у него просто галлюцинации из-за лекарств. — Что ты только что сказал? — его голос дрогнул, когда он спросил. Дазай, наконец, поднял взгляд, его глаза сверлили глаза Чуи. — Я сказал — это моя вина, — он сжал руку Чуи. — Если бы я не стал полагаться так сильно на Порчу. Или если бы я остановил тебя раньше, этого бы вообще не случилось, — он говорил все громче и громче, пока не перешел на крик. Что явно застало Чую врасплох. Дазай вываливает такие вещи, хотя всегда был уверен в себе. О своей тактике, которая никогда не ошибалась. И все же Дазай был здесь, сомневаясь в себе. Это было что-то новенькое. — Дазай, — улыбнулся Чуя и мягко добавил, — это не твоя вина. — Я должен был знать лучше, — Дазай покачал головой. — Дазай! Я сказал, что это не твоя вина, — огрызнулся Чуя. — Мы все знали, что рано или поздно это произойдет. Использовать или нет — это всегда был мой выбор. Я достаточно доверял тебе, чтобы поверить, что ты остановишь меня, — он протянул руку и погладил Дазая по щеке. — Но я не… — Дазай не смог закончить предложение, потому что Чуя приложил палец к его губам. — Шшш, Дазай. Все нормально. Пожалуйста, не вини себя, — успокаивал он. — Лучше ответь мне: ты принес то грёбаное вино? Чуя усмехнулся. Это была лишь тень его обычного озорства, его лицо протестующе дернулось. Дазай закрыл глаза, и его губы скривились в улыбке. — Принес. Он вытащил из кармана пальто бутылку и протянул ее Чуе. Его напарник не потянулся за бутылкой, в его глазах плескался ужас. — Не смей… — Конечно, нет, — Дазай хихикнул и потянулся за двумя бокалами вина, которые тоже принес с собой. — Слава Богу! — Чуя облегченно вздохнул и откинулся на подушку. Дазай откупорил бутылку и разлил багровую жидкость по бокалам. Он отложил их в сторону, чтобы проветрить. Когда он снова повернулся к Чуе, лицо его было совершенно серьезным. — Ты действительно этого хочешь? — спросил он. Чуя медленно и ободряюще кивнул ему. — Я справлюсь. Дазай потянулся к переливанию и остановил поток обезболивающих и седативных препаратов. — Если будешь плохо выглядеть, то опять включу его, — предупредил он. — Плохо? — Чуя издал короткий сухой смешок. — Ну же, ты только взгляни на меня, Дазай. Знаешь, вся эта ситуация дерьмовая. Посмотри, где мы в конце концов. Я всегда был тем, кто заботился о тебе. Во время наших миссий, после твоих дерьмовых попыток самоубийства. Чуя сделал резкий вдох, когда действие лекарства начало ослабевать, и боль вернулась к его нервным окончаниям. — Теперь все наоборот. — О, ты очень разговорчив. Я давно не слышал, чтобы ты так много говорил. Это мой день рождения? — поинтересовался Дазай. — Ни хрена, — Чуя нанес слабый удар Дазаю по предплечью. — Я просто балую тебя. Дазай усмехнулся. Он поправил подушку так, чтобы Чуя мог сесть, и потянулся за бокалами, один из них протянул напарнику. — Благодарю, — хмыкнул Чуя, беря его. Его рука дрожала. — У меня может не так много времени, поэтому я хочу насладиться моментом, — он не смог завершить эту мысль, потому что снова начал кашлять, и часть вина пролил на простынь. — Дерьмо, — сказал он и схватил ткань там, где было пятно, запачкав ее кровью с ладони. — Кажется, у твоих простыней хороший вкус, — высказал Дазай, потягивая вино. — Хотя выглядит неплохо. Вино и кровь. Подходит для названия: алый и багровый. Чуя вздохнул, но решил не придавать этому особого значения. Он понюхал вино и покружил его в бокале, прежде чем сделать первый глоток. Вкус вишни и запах фиалкового букета. Чуя позволил жидкости немного прокатиться по его языку, чтобы насладиться текстурой, прежде чем проглотить ее. Он одобрительно замурлыкал с закрытыми глазами. — Кажется, оно тебе по вкусу, — заметил Дазай. — Несомненно. Это лучшее, что случилось со мной за последнее время, — Чуя сдержал еще один приступ кашля. — Не делай так, — предупредил он. — Ничего страшного, осталось чуть-чуть, — ноги Чуи начали подергиваться. — Дай мне только допить этот бокал. Дазай отложил свой собственный. Он внимательно следил за реакцией Чуи на отсутствие лекарств. Это не было хорошо. Ведь руки и ноги Чуи дрожали, дыхание неровное. Чуя едва успел допить свой бокал, как у него снова вырвался кашель, и, выронив его, стекло разбивается об пол. На его ладони упали большие брызги крови. Дазай сразу включил переливание. Чуя наклонился вперед, его кашель, похоже, не уменьшился. Дазай сидел рядом с ним, массируя круги на его спине. «Давай, работай уже», — краем глаза он наблюдал за течением жидкости. Казалось, прошла вечность, но дыхание Чуи выровнялось, и дрожь прекратилась. Он помог своему напарнику лечь на спину. — Я скажу медсестре, чтобы позже поменяли простыни. А теперь спи! — приказал он. Чуя закрыл и медленно открыл глаза в знак согласия. — Ты идиот, — сказал Дазай. — Неужели это грёбаное вино стоило всего этого? В ответ Чуя только улыбнулся. Это был лишь легкий изгиб на его бледном лице. Он заснул.

_________

Дазай снова был на мосту, опираясь на перила. Он игрался с ножом Чуи. Воспоминания опять же заполняли его сознание. Он не мог заставить себя посмотреть на Чую. Его напарник лежал на смертном одре, он был бледен, под глазами залегли огромные круги, и потерял блеск своих ярко-рыжих волос. Руки у него были такие тощие, что Дазай боялся, как бы он их не сломал, прикасаясь к ним, но все равно делал это. Ему нужно было сохранить то немногое, что осталось от жизни в Чуе. Это все еще Чуя, даже если это была всего лишь тень его прежнего «я». "Какой же я идиот", — подумал он и покачал головой, прежде чем ударить ее о металлический прут. Ему не стоило приносить вино. Он только усугубил ситуацию. Он даже отключил лекарства Чуи и этим, несомненно, ускорил его смерть. Органы Чуи не выдержали еще одного удара. В конце концов, виноват он. Со своим эго, своей самоуверенностью и своим невежеством. Чуя, этот проклятый идиот, всегда верил в него, но вот он здесь. Он подвел его. Единственный человек, который доверял ему безоговорочно. Он не был достоин доверия Чуи. Он не заслужил никакого доверия. Демонический вундеркинд Мафии — вот, кто он. Люди боялись его, не доверяли. — Доверие, — прошептал он себе под нос. Это слово оставило во рту горький привкус. Его лицо исказилось отвращением. Он посмотрел на нож, который держал в руке. Он должен положить этому конец. Прямо здесь, прямо сейчас. Тогда он не увидит, как Чуя умрет раньше него. Из-за него. Он слегка порезал себе запястье. Достаточно было пролить кровь, чтобы испачкать бинты. Она было багровой, как вино, которое он пил вместе с Чуей, как кровь, запятнавшая ладони и простыни Чуи, как следы разложения, покрывавшие тело Чуи. Он стиснул зубы и усмехнулся. Этим же ножом нанес удар в бедро и издал вопль. Это было мучительно, но он почувствовал облегчение. Он ненавидел боль, но на этот раз был ей благодарен. Боль помогла ему сдержать мысли о Чуе.

_________

Дазаю потребовалось еще несколько дней, чтобы снова навестить Чую. Он захромал к палате своего напарника, но его остановила одна из медсестер. — Чего надо? — усмехнулся он. — Я здесь, чтобы сообщить Вам, что когда Вы отсутствовали, он чуть не умер. Нам удалось дефибриллировать его, но сейчас он находится на аппарате искусственного дыхания. Дазай побледнел. Чуя был подключен к системе жизнеобеспечения. У него оставалось совсем немного времени. — Когда это произошло? — Два дня назад, — ответила медсестра и, повернувшись на каблуках, предоставила ошарашенного Дазая самому себе. — Два дня назад, — повторил Дазай. Его голос — всего лишь бормотание. Его никогда не страшила смерть, она является частью жизни. Однако он боялся увидеть своего партнера в таком состоянии. Он боялся его глаз. Эти синие глаза, полные огня, переходящего в ненависть. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и вошел в палату, прежде чем смог передумать. Жизнеобеспечение поддерживало сердцебиение Чуи. Его писк был настолько раздражающим, что Дазаю захотелось разбить устройство вдребезги. — Чуя, — прошептал он, подходя к кровати. Чуя посмотрел на него. В его глазах не было ни ненависти, ни гнева. Эти глаза были почти счастливыми. Вокруг Чуи была такая мирная аура, что она ему не подходила. Она не принадлежала ни комнате, ни всей ситуации в целом. Это было странно. От этого Дазая стало плохо. Он взял стул и сел у кровати. — Ты выглядишь так, будто готов уходить. Это отвратительно, — сказал он. — Дазай, я умер два дня назад, — сказал Чуя. Его голос срывался, дыхание было неровным. — И все же ты все еще здесь, чтобы плюнуть мне в глаза всей своей херней со смертью, — он даже не пытался скрыть свое раздражение. — Дазай. — Прекрати, хорошо, — прервал Дазай. — В смерти нет ни благодати, ни достоинства. Поверь, я знаю, о чем говорю. Я пытался совершить это бесчисленное количество раз, и я видел, как это происходит еще больше. Смерть мучительна и уродлива. Здесь нет никаких исключений. — Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, что это неизбежно, — губы Чуи скривились в улыбке. — И для меня пришло время. Мои легкие горят, мышцы иссохли, сердце не бьется само по себе. Я больше не Накахара Чуя из Портовой Мафии, и ты это знаешь. Вот почему ты так долго не приходил снова, — он посмотрел на Дазая, видел, как тот сжимал руку в кулак. — Так ты умрешь при мне, и всё. Я думал, что я самоубийца, а не ты. В конце концов, у тебя это лучше получилось, нежели мне, — голос Дазая пропитан горечью. — Я хочу попросить тебя об одолжении, Дазай, — начал Чуя. — Выключи эту грёбаную штуку! — Что? — Дазай поднял голову и покачал ею. — Ты ведь не серьезно. Ты умираешь раньше меня и хочешь, чтобы я поспособствовал этому? Невероятно. Дазай вскочил со своего места и принялся расхаживать по комнате, забыв о боли в ноге. Кашель Чуи прервал его круговые движения. — Дазай, это не жизнь. Ты знаешь это, — он вытер кровь со рта. — Я уже умер, это мука, — тихо добавил он. Дазай, хромая, сел рядом с ним на кровать. — Ты действительно этого хочешь? Ты действительно хочешь положить этому конец? — он заглянул Чуе в глаза, чтобы заметить неуверенность или ложь. Но ничего из этого не нашел. Чуя был готов. Дазай вздохнул. — Чувствуется, да. Он вытащил из внутреннего кармана сигарету и зажигалку, сунул ее в рот и зажег. Руки дрожали. — Здесь нельзя курить, это больница, — укоризненно сказал Чуя. — О, Чиби, заткнись! — Дазай заскулил. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он наклонился вперед и протянул сигарету Чуе. — Давай, раздели ее со мной в последний раз, — его тон был опустошен, голос надломлен. Чуя принял бы предложенный табачный дым, но не мог пошевелить руками. Он слишком слаб. Дазай поднес его поближе к себе, держа так, чтобы он мог сделать затяжку. — Так хорошо, — произнес Чуя, выдыхая густой дым. Дазай позволил себе усталую улыбку. Эти несколько минут, проведенных с Чуей, были мирными. Они курили вместе, как в старые добрые времена, но это было последнее, что они делили. Выпустив последнее облачко дыма, он бросил сигарету на пол и растоптал ее. Чуя снова закашлял. — Это из-за дыма, извини. — Ничего страшного, было приятно с тобой покурить. Дазай повернулся к Чуе и обхватил его щеки ладонями. Он наклонился вперед и нежно поцеловал своего напарника в лоб. — Только не надирай там слишком много задниц, лады? Меня не будет рядом, чтобы вытащить тебя из неприятностей, — улыбнулся он, когда их лбы соприкоснулись. Чуя усмехнулся. — Спасибо тебе, Дазай, за все, — сказал он с улыбкой и закрыл глаза. — Не благодари меня, я только что убил тебя, — прошептал Дазай пустым голосом. Он протянул руку и выключил систему жизнеобеспечения. Монитор просигналил последний раз, и все закончилось. Тонкая зеленая линия показывала отсутствие жизни Чуи. Дазай погладил его по щеке и по некогда шелковистым рыжим локонам. Он встал, плотно сжав губы, выключил свет, закурил еще одну сигарету и неуверенными шагами вышел из комнаты.