Особенная любовь

Три месяца спустя — Добрый вечер, мисс Блэк, — вежливо, и, как всегда, фальшиво улыбнулся Ганнибал, подходя под руку с Беделией ко мне и Алексу. — Он был добрым, пока вы не «осчастливили» его своим присутствием вместе с вашей спутницей, мистер Лектер, — мило и так же фальшиво улыбнулась я, а взгляд Ганнибала уловимо, но лишь для меня, заледенел. Джек с Беллой устроили сегодня званый вечер в честь годовщины свадьбы, пригласив всех друзей и знакомых, в числе приглашенных оказались я и Алекс, как мой нынешний молодой человек, и Ганнибал с Беделией. Меня обрадовало, что Алана, Уилл и Беверли со своей девушкой тоже были здесь, иначе бы я с ума сошла среди «элиты» Балтимора без своих друзей. Я люблю писать про это, но находиться часами во всём этом — не для меня. Такая блестящая и роскошная жизнь подходит Ганнибалу, Алексу, той же самой Беделии, просто потому, что они обожают всеобщее внимание, тогда как я не самый общительный человек. — Ася, ну что ты. Я, например, очень рад познакомиться с мистером Лектером, — улыбнулся Алекс, и Ганнибала передёрнуло, когда актёр назвал меня «Ася», ведь раньше так мог говорить только мой муж и мои лучшие друзья с родителями. — Ну тогда вы знакомьтесь, а я отойду на пару минут, — я нежно улыбнулась Алексу и пошла искать уборную. К моей радости, помещение было свободно, и я встала напротив зеркала, разглядывая уставшее лицо и красные от недосыпания глаза. В последний месяц навалилось очень много разных статей и интервью, которые буквально поглощают меня, из-за чего мы с Алексом, живя в одной квартире, видимся пару раз в неделю, не считая ночей, и то чаще всего кто-то из нас уже спит, когда приходит другой. Но это ещё цветочки, ведь меня до сих пор не оставляют мысли и чувства к Ганнибалу. Мы развелись два с половиной месяца назад, но он практически каждый день продолжает появляться в моей жизни: заведя интрижку с Дю Морье, Лектер приходит в офис и приносит ей обеды, привозит и забирает её с работы. И, что самое болезненное для меня — засыпает и просыпается он только с ней. Пару раз из-за жгучей обиды я следила за нашим бывшим домом с ночи и до утра, оказалось, что он всегда был с ней. Я задавалась вопросом, почему меня он так унижал? Почему постоянно сбегал от своей же жены? Почему променял мою любовь на мнимую свободу и связи на одну ночь?! Неожиданно дверь открылась, выдергивая меня из болезненных воспоминаний, и позади себя я увидела Дю Морье. — Оставь его в покое, — потребовала она, враждебно глядя на меня. — Кого? — искренне удивилась я, не понимая, кого я должна оставить в покое. — Ты знаешь, кого, — продолжала гнуть своё женщина. — Ты что хочешь от меня? Не нужен мне Ганнибал. Как и ты ему. Ему вообще, кроме свободы, ничего не нужно, слышишь? Он мне тоже говорил, что любит только меня, а все эти женщины — это не любовь. Я бы посоветовала тебе найти другого, но вряд-ли ты прислушаешься к моим советам, поэтому счастливо оставаться, — ответила я и уже открыла дверь, как эта психованная больно дёрнула меня за руку и рванула на себя. Длинные острые ногти полоснули по левой щеке, и уже спустя секунду я лежала на холодном полу, получая удары по лицу. Перед глазами расплывалось искажённое яростью лицо Беделии. Было очень больно и обидно. Это ведь не я подошла к ним, а Ганнибал к нам с Алексом. Неужели он опять решил поиграть в кукловода, и марионетка у него сейчас — это Беделия, до безумия влюблённая в него? — Он бредит тобой! — кричала женщина, поражая меня своей яростью и ненавистью, — Каждую ночь он называет меня твоим именем! Зовёт ТЕБЯ во сне! — каждое слово сопровождалось новыми ударами по лицу. Я не могла найти в себе не физических, а моральных сил, чтобы оттолкнуть её и как-то навредить, прекрасно понимая, что это Ганнибал заморочил ей мозг, убив в ней всё человеческое. Мне кажется, они начали встречаться ещё до нашего с ним развода, ведь за два с половиной месяца невозможно так изменить человека… В конце концов она выдохлась, и я, оттолкнув её, встала с пола, прижимая ладонь к окровавленному лицу, ощущая, как с разбитых губ и брови стекает кровь, нос опух и очень болел, левый глаз однозначно заплыл. — Мы обе знаем, кто он, не так ли? Мы знаем, что он любит ломать людей, убивая в них всё, что ему неугодно, и взращивая то, что нужно ему самому. Тебя он уже убил, а вот я пока ещё жива, потому что нашла в себе силы уйти от него, хоть и очень люблю его. Ведь Ганнибал Лектер — это сильнейший наркотик, с которого очень непросто слезть, но придётся, если хочешь выжить, а с ним это очень непросто сделать. Беги от него, Беделия, если в тебе ещё осталось благоразумие. Он погубит тебя окончательно и ты закончишь свою жизнь на столе в качестве очередного прекрасного ужина, — я с жалостью смотрела на женщину, испачканную в моей крови, мне было очень жалко ее, ведь она даже и не виновата особо в том, что Лектер опять играет своими любимыми игрушками — жизнями людей. Она осталась сидеть на холодном полу, а я вышла в зал, где ко мне тут же полетели друзья и Алекс, испуганно оглядывая мои повреждения. — Кто это сделал? — разгневано спросил Уилл, пока Алана обрабатывала моё лицо. — Ты ведь знаешь, — я грустно усмехнулась, зашипев от боли в уголках рта. По его понимающему взгляду я увидела, что он всё правильно понял: не Беделия, нет. Ганнибал. Во всём виноват он. Мы много лет делим с Уиллом один секрет Ганнибала Лектера на двоих: Грэм случайно стал свидетелем очередного убийства Потрошителя, оставшись незамеченным, но через пару дней он поговорил со мной, на что я не смогла молчать, и призналась во всём ему. Он был мне словно старший брат и поклялся держать это в секрете, но с тех пор мы могли обсуждать это наедине, я делилась с ним всеми своими мыслями на этот счёт, и он понимал меня и поддерживал. Краем глаза я увидела, КАК смотрит на меня сам Ганнибал: он очень сильно хотел подойти ко мне, растолкав всех, самолично обработать мои раны и отвести домой. Но ему оставалось лишь молча смотреть, как обеспокоенный Алекс берет меня под руку и ведёт к своей машине, чтобы увезти домой. Ганнибал же, я уверена, сам разберётся с Беделией за её проступок, наказав так, как посчитает нужным. В это вмешиваться ни я, ни Уилл не собирались.