Шисюн и шиди

Инь Юй умер. Небеса рухнули, Небесный Владыка заключен под проклятой горой Тунлу. Храмы, последователи — всё это не имеет никакого значения. На самом деле ничего из этого никогда не имело никакого значения. Шисюн ушел. Никто не жег погребальные палочки благовоний, никто не плакал. Его храмы давно опустели. Его никто не помнит. Шисюн ушел, как будто его никогда и не было вовсе. Цюань Ичжэнь старался — вытряхивал неряшливые «Я не знаю, как помочь» из Наньгун Цзэ, неловкие извинения от принца Таохуа и сочувствующую улыбку Его Высочества наследного принца Сянь Лэ. Ши Цинсюань пытался улыбаться и хлопал Ци Ина по плечу. «Инь Юй не вернется». Небожители, шепчущиеся за спиной Ци Ина столетиями, не имели смелости сказать это. Сказал Ши Цинсюань. — Его душа разбита, он не хочет возвращаться, — сказал однажды Цюань Ичжэню Хуа Чэн. — Шисюн может стать демоном? — Есть что-то, что держит его в этом мире? Ци Ин уверенно думает тогда: «Я», — и тут же останавливается. Инь Юй всегда убегал от Цюань Ичжэня. Инь Юй смог убежать. — Инь Юй не сможет переродиться. Се Лянь мягко коснулся руки мужа и покачал головой: — Надо похоронить его, как следует. Титулы, дворцы, слава, небеса — оно когда-нибудь имело ценность? Инь Юй хотел стать настоящим богом, но участь настоящего бога - паршивая судьба. ...Цюань Ичжэнь, Ши Цинсюань, Се Лянь и Хуа Чэн предали тело земле. Шисюн никогда не вернется. — Эй, диди, давай путешествовать вместе? Ши Цинсюань не вмеру болтлив. Он яркий, громкий и веселый — совсем противоположность шисюну. Ши Цинсюань смеялся каждый раз, когда Ичжэнь попадал в неприятность. Бывший Повелитель Ветров не убегал, не серел лицом. Они учились ловить рыбу, они занимались трюкачеством. Ши Цинсюань на пальцах объяснял «диди», как общаться с людьми, что можно говорить, что нельзя. Цюань Ичжэнь… не понимал до этого действительно много. «Шисюн, я понял, что я делал не так. Теперь ты вернешься?» Лето сменяла осень, осень сменяла зима, после зимы наступала цветущая весна, а после снова лето. Каждый год одно и то же. Цюань Ичжэнь не был дураком. Лицо Ши Цинсюаня покрылось морщинками, кое-где на висках его волос коснулась седина. Он не выглядел слишком старым по меркам людей, но он больше не прекрасный шестнадцатилетний юноша. А еще он много кашлял и слабел с каждым днем. Еще Инь Юй когда-то говорил, что смерть — это то, ради чего живут люди. Богам сложно постичь эту радость, но Ши Цинсюань уходил с улыбкой. Цюань Ичжэнь снова один. Он ходил от деревни в деревню, помогал фермерам, иногда останавливался пожить у людей. Он видел рождение детей — он видел их смерть в глубокой старости. Он не старел, он не умирал. Он потерял так много, что смерть стала для него наградой. Цюань Ичжэнь боялся идти туда, откуда ушел много веков назад — в то место, где всё закончилось. Боги теперь всего лишь небылицы, люди не строят храмы и не молятся Небесам. Ичжэнь всё равно вернулся туда, где он похоронил шисюна. Се Лянь изредка ухаживал за могилой Инь Юя. Никто из тех деревенских людей не вернулся. Ши Цинсюань не вернулся. Шисюн не вернулся. И Цюань Ичжэнь, признаться, уже хотел уйти вслед за ними.