Fuck you(r love)

Тэхен расслабленно сидит на кровати в небольшой спальне Юнги, оперевшись сзади на руки, и следит за тем, как омега стоит перед зеркалом и прикладывает к себе футболки с разными принтами. — Еще раз тебе говорю. Я не поеду, — Юнги не обращает внимания на Тэхена, сосредотачиваясь на своём занятии, ныряет в шкаф по пояс и достаёт новую разноцветную стопку вещей. Тэхен прекрасно знает особенности характера своего друга, поэтому не спешит так просто сдаваться. Он закидывает ногу на ногу и снова ненавязчиво говорит: — Ну поехали. Отдохнём, ты развеешься, тебе сейчас как раз это нужно. Хосок тебя тоже очень ждёт и будет рад видеть на своей даче, — Тэхен надувает губки, ловит взгляд Юнги через зеркало и добродушно улыбается, — Он обещал вкусный ужин и приятное времяпровождение. Я вот ужасно соскучился по нему, а без тебя отдых не отдых. — Я в порядке, — в ответ пытаются звучать уверенно, но получается как-то совсем неубедительно. Тэхен слышит нотки недовольства и злости в сказанных словах, весь подбирается на кровати, меняя положение, упирается руками в колени и многозначительно выдаёт: — Ага, в обратном. Я заметил, — он лукаво сверкает глазами и продолжает, — Чонгук вот тоже в порядке. Юнги замирает на месте, отбрасывая футболки в сторону, поворачивается к Тэхену и сверлит недобрым взглядом. — Слышать о нем не хочу. — Он же извинился, — омега вскидывает брови, — И он тебя любит, ты же сам знаешь. Перестань, поговори с ним и подпусти уже к себе. Он там с ума сходит. Юнги показательно фыркает, всем видом давая понять, что никакой Чонгук его больше не интересует. — Пусть развлекается с другими омегами, у него это хорошо получается. Юнги достаёт чёрную футболку с принтом «Fuck you», надевает на себя, в два шага оказывается рядом с Тэхеном, уверенно хватает его за руку и говорит: — А знаешь что. Мы едем на эту чёртову дачу.

***

У Хосока двухэтажный особняк и большая территория с бассейном. Когда омеги приезжают, то время близится к вечеру. Воздух приятно щекочет прохладой, альфа радостно встречает их и проводит к столу, накрытому рядом с верандой, вокруг повсюду цветы и одна сплошная эстетика. Хосок бегло окидывает взглядом Юнги, поворачивается к Тэхену, пару секунд задерживая на нем взгляд, незаметно кивает и говорит: — Предлагаю начать с торта, чтобы поднять настроение. Я сейчас вернусь, занимайте пока места. Он оставляет омег, уходя в дом за чайником, а Тэхен развязывает ленту на прозрачной упаковке, снимает ее и аккуратно давит ножом на шоколадную глазурь. Юнги садится на свободный стул, вдыхает полной грудью аромат рядом растущих цветов и невольно расслабляется, погружаясь в мысли. На даче хорошо, вокруг нет городской суеты, в воздухе шелестят листья, и иногда поют птицы. Юнги улыбается мыслям о том, что проведёт сегодняшний день в компании Тэхена и Хосока. И даже ловит себя на мысли, что не зря согласился приехать. Когда напротив него отодвигается стул, на периферии мелькает темная фигура, загораживая собой солнце. Аромат пионов мешается с одеколоном, которым почти само сердце Юнги давно пахнет, омега заторможенно моргает и замирает, не в силах пошевелиться. Он узнает его из тысячи. Юнги сбивает мощной аурой альфы, омега шумно выдыхает, цепляется взглядом за длинные пальцы и кисти рук, до конца не веря своим догадкам, медленно поднимается выше по выступающим венам, которые скрываются под чёрным рукавом рубашки. Смотрит, как ткань идеально сидит, подчеркивая крепкую грудь. Несколько пуговиц расстегнуто, под ними виднеется карамельного цвета кожа. Юнги чувствует, как внутри все ухает, и вовремя спохватывается, чтобы жалобно не проскулить в голос. — Здравствуй, Юнги. Чонгук прекрасно видит, как омега теряется и панически в голове просчитывает пути побега. Юнги не готов видеть его, он неделями себя уговаривал, что все прошло и что они теперь порознь, что им не по пути. Но стоило Чонгуку сесть рядом, как все барьеры внутри него в миг рухнули, а кончики пальцев предательски покалывают в желании коснуться большой тёплой и немного грубоватой ладони. Ох, Юнги очень хорошо помнит, как эти ладони гладили его везде, как бережно касались. Он бегает взглядом по столу и чувствует, как альфа с него глаз не сводит. Хосок появляется с чайником очень вовремя, и, заметив Чонгука, который никого кроме омеги напротив себя не видит, начинает разливать по чашкам дымящуюся ароматную жидкость, негромко констатируя очевидное: — О. Вы уже увиделись... Юнги слегка поднимает голову и гипнотизирует взглядом рядом сидящего Тэхена, мысленно взывая к его совести, а тот в ответ только пожимает виновато плечами, пряча глаза, и ест дальше торт. Хосок садится напротив Тэхена и тоже не подаёт признаков раскаяния. Он наоборот серьезно смотрит в ответ, демонстративно выгибая бровь, пока омега не прячет взгляд в своих руках, не в силах выдержать такой зрительный контакт. Юнги слышит своё сердце в ушах и героически пытается держаться. Главное не смотреть на него. Чонгук скользит нечитаемым взглядом по белоснежным кудряшкам Юнги, которые констатируют с чёрной футболкой, замечает надпись и усмехается. Он пьёт чай, никак не реагируя на остальных, продолжая гипнотизировать омегу. — Что ж... — Тэхен пытается разрядить явно накаляющуюся обстановку, но не успевает ничего толком сделать. Юнги подскакивает с места, не поднимая взгляда от стола, тяжело дышит, нервно облизывает губы и хрипит, после прокашливаясь: — Я...Мне нужно...Отойти, — он поспешно вытирает вспотевшие ладони о джинсы и целенаправленно идёт к двери на веранде. Как только Юнги скрывается в доме, Чонгук встаёт из-за стола, а Тэхен и Хосок, переставая жевать, прослеживают каждое его движение, продолжая молча наблюдать. Альфа зачесывает рукой спадающие на лоб чёрные волосы и уверенным шагом идёт в дом. Юнги прислоняется спиной к стене, прикрыв глаза. Он не успевает толком собраться с мыслями, как слышит рядом шаги. Юнги распахивает глаза и отступает в сторону. Шаги все ближе, омега открывает ближайшую дверь и заходит внутрь. Он понимает, что если не возьмёт себя сейчас в руки, то потом тем более не сможет. Юнги оказывается в рабочем кабинете Хосока, проходит к его большому дубовому столу около окна, облокачивается о него поясницей, прикрывает веки и ждёт. Чонгук заходит в кабинет следом практически сразу и щёлкает замком. Температура воздуха резко становится выше. Альфа медленно сокращает расстояние до тех пор, пока между ними не остаётся два шага, останавливается и темными глазами смотрит в самую душу. — Почему ты убегаешь от меня? Если бы Юнги мог, он бы и отсюда сбежал как можно скорее. — И не думал, — выпаливают сразу же в ответ. — Хорошо, — Чонгук стоит так близко и просто своей аурой уже заставляет хотеть встать на колени и склонить голову. Юнги из последних сил держит мысли ясными, — Тогда, если ты не отвечаешь на мои звонки, мы будем разговаривать сейчас. От его спокойного тона все равно мурашки по спине, альфа явно сдерживает свои эмоции и себя. — Что происходит? Почему ты так себя ведёшь? Юнги слишком нервничает, он не может выносить это витающее в воздухе давление, и поэтому игнорирует заданный вопрос и отвечает другое: — Ну и как тебе тот омега? — он смотрит на свои ногти, делая максимально незаинтересованный взгляд, а внутри весь сжимается от волнения и растущего страха, — Вы просто чудесно смотритесь вместе. — Дело в этом? Я же сказал, что он меня не интересует, — Чонгук делает ещё один шаг ближе, а Юнги впечатывается до дискомфорта поясницей в стол. — Мне все равно. Это уже твоё дело, с кем быть и кого трахать. — Я ни с кем не спал. Я все это время пытался с тобой поговорить, а ты избегаешь меня. Внутри омеги расползается снова это противное чувство ревности, и он слегка морщит нос. Альфа продолжает: — Ты неправильно все понял. Выслушай меня хотя бы. Юнги не хочет ничего слушать, он все прекрасно сам видел. — Если ты думаешь, что я слепой, то ты ошибаешься. Этот парень висел на тебе, а ты даже не сказал ему ничего. Ничего, Чонгук, понимаешь? — Юнги повышает голос, сразу же затихая, — А у тебя я вообще-то есть. Или ты меня совсем не уважаешь? — Я признаю, что мог поступить иначе, и я сто раз извинился, — Чонгук смотрит на пушистые ресницы и не оставляет попыток установить зрительный контакт, — Юнги. Омега знает, что такое говорить альфе — равно подписать себе смертный приговор, но из-за волнения и желания показать, что он тоже может быть гордым и независимым, не может остановиться и дальше врет: — Я тоже не скучал без тебя и познакомился с альфой. Взгляд напротив темнеет настолько, что Юнги все таки жалеет, что зашёл так далеко. — В смысле? У тебя кто-то был? Омега прикрывает на секунду глаза, выдыхая. Он уже начал, так что поздно давать заднюю. Поэтому Юнги собирает все оставшиеся силы, заглядывает в черноту зрачков и как можно увереннее и непринужденнее говорит: — Конечно. И секс у меня был. А ты думал я буду по тебе страдать? Вообще-то, оказывается, так много желающих со мной встречаться, — хочется тоже сделать ему больно, пусть страдает, как страдал Юнги, когда увидел Чонгука с другим. И не важно, что у них ничего не было, омега знает, что тогда погорячился, но не может ничего со своей ревностью сделать. Он говорит, а сам видит, как альфа его с каждым словом взглядом к месту цепями пригвождает. Чонгук подходит вплотную к Юнги, рывком разворачивает и намертво впечатывает его грудью в стол, не выпуская. — Пусти, — Юнги пыхтит и пытается вырваться, глубоко внутри все начинает сжиматься от страха. Омега прекрасно знает, каким может быть Чонгук, помнит, каким он смотрит иногда взглядом, от такого взгляда хочется рассыпаться сразу на атомы. Чонгук им умеет воздух вокруг накалять так, что тот на плечи давит. Альфа не оставляет выбора, кроме как подчиниться, его аура очень мощная, и это всегда особенно хорошо чувствуется, когда Чонгук злится или чем-то сильно недоволен. Чонгук одним движением сдирает с Юнги штаны до колен, глухо и злобно рыча. Омега чувствует, как возбуждается от этих простых действий, пугается собственной реакции и начинает дергаться. Он очень боится такого Чонгука. Пусть сам спровоцировал, сам довёл, но он не умеет по-другому, он всегда кусается в ответ до последнего диким зверьком. А потом всегда расплачивается за свои слова и действия. Юнги жмурится, пытаясь восстановить хоть немного сбившееся дыхание, он дрожит, не в силах себя контролировать. Такой Чонгук пугает. Если ревнивый Юнги — это злость, то ревнивый Чонгук — ярость и непредсказуемость. Юнги понимает, что с таким альфой ему не справиться, и паникует ещё сильнее. Чонгук это замечает. Омега под ним весь трясётся, и альфа меньше всего хочет, чтобы Юнги его боялся. Он сбавляет напор, наклоняется ближе и шепчет на ушко: — Не надо так дрожать, — он успокаивающе проводит ладонью по мягкой ягодице, запускает вторую руку под футболку и гладит спину неторопливо, даже нежно, — Я не сделаю больно. Юнги всхлипывает, готовый признаться, что нагло врет, но его так парализовало от страха, что сделать лишний вдох с трудом получается. Чонгук проводит пальцами между упругих половинок, чувствует, как Юнги сжимается и весь напрягается. Альфа наклоняется к нему, проводит медленно кончиком носа по позвонкам на шее, целует острые вершинки, и слегка касается губами ушка: — Ну же, малыш, расслабься. Чонгук задирает футболку до лопаток, всасывает кожу, оставляя красные разводы, поднимается дорожкой жаркого дыхания до затылка. Одним движением снимает футболку с плеча омеги, оголяя молочную ключицу, припадает губами, ставит мокрые засосы, прикусывает кожу, которая покрылась мурашками. Он вгрызается в венку на шее и ощущает, как по ней бежит кипящая кровь. Альфа знает это тело, чувствует, как то давно сдалось в его руки, только омега не согласен с телом, но это временно. Дыхание Юнги партизаном прячется в легких, боясь себя выдать. Чонгук ухмыляется. Он знает к нему подход. Поэтому целует в пульсирующую вену, лижет укусы, окутывает нежностью Юнги, растапливает его, как солнце растапливает мороженое в жаркий летний день. Омега под ним тихо стонет, сжимает кулачки и утыкается лбом в стол, не в силах сопротивляться. — Ты просто очаровательный, когда в такие моменты пытаешься казаться смелым и отважным. Чонгук проталкивает два пальца внутрь, а Юнги хнычет, резко пытаясь отстраниться. Они входят тяжело и приносят дискомфорт. Омега растерял весь свой боевой настрой и уже жалобно скулит под Чонгуком совершенно растерянный, поддаваясь эмоциям. — Ш-ш... — альфа пропускает вторую руку под животом, обнимая ласково за талию, и притягивает к себе ближе, — Я хочу, чтобы ты принял меня хорошо и полностью, расслабься, мой ангел. Чонгук осыпает поцелуями спину, продолжая ласкать дрожащего омегу под собой, не торопится, заново выстраивая доверие между ними. — Моя конфетка сохраняла мне верность, — альфа удовлетворенно расплывается в хитрой улыбке. Он ни на секунду не сомневался в том, что Юнги его всего лишь провоцировал своими словами, но лишний раз убеждаться в том, что он только его, запредельно приятно. Чонгук терпеливо растягивает колечко мышц, разводит пальцы внутри на манер ножниц и ласкает гладкие стенки. Он кусает лопатки, а после осыпает поясницу поцелуями, заставляя Юнги стонать от такого контраста действий. От альфы исходит страсть и желание вперемешку с нежностью, и этот коктейль туманит омеге сознание, заставляет глаза закрываться от удовольствия, а ноги подкашиваться. Чонгук крепко сжимает в кулаке футболку около шеи Юнги для опоры, омега чувствует эти сильные руки, и его ведёт от осознания, что сейчас они касаются его нежно. Альфа подходит максимально близко, звякает пряжкой ремня и достаёт налившийся кровью член. Он проводит по нему ладонью, параллельно прижимая Юнги вплотную к столу бёдрами, касается головкой бархатной кожи и проводит по сжавшемуся колечку мышц. Юнги часто дышит, лежит полностью раскрытый перед Чонгуком, и душой и телом, во власти сильных рук. Омега искренне желает почувствовать снова альфу каждой клеткой своего тела. Чонгук перехватывает его кисти и фиксирует их за спиной на пояснице омеги, плавно заполняет одним толчком, скользя до конца внутрь и сразу набирая темп. Юнги такой узкий, но послушно расслабленный, он принимает в себя горячий твёрдый член и стонет в голос, не в силах больше сдерживаться. — Вот так, мой хороший, — Чонгук делает глубокие толчки и смотрит на то, как его большой член входит в сжимающуюся дырочку, — Ты такой послушный для меня. После перерыва в сексе заполненность внутри чувствуется так хорошо, Юнги с каждым грубым толчком дуреет от наслаждения, Чонгук рычит, чувствуя, как омега сжимает его, как он дрожит под ним от кайфа. Альфа впивается пальцами в молочные бедра, вбивается сильнее, загоняет член до упора. Чонгук раскладывает омегу на столе, трахая и наслаждаясь стонами, он смыкает зубы на мягкой коже затылка Юнги, переворачивает его лицом к себе, хищно заглядывая в кофейные глаза, рывком сажает на стол, сдирает полностью штаны с бельём, вплотную притягивает рукой за поясницу, заставляя обхватить себя ногами. — Я так тебя хочу, ты даже не представляешь, — Чонгук рычит на ухо низким от возбуждения голосом, кусая мочку. Юнги еле сдерживается, чтобы не завыть от удовольствия, потому что такой опасный и дикий Чонгук его личный фетиш, его личный сорт кайфа, с которого вставляет так, что возносишься от удовольствия до небес. Чонгук разводит его ножки и насаживает на себя, меняя угол, и задевает членом нужную точку внутри. Юнги выгибается дугой в крепких руках, по ощущениям чуть ли не до хруста позвоночника. Альфа сминает сладкие губы и вбивается в манящее тело. В коридоре за дверью слышатся шаги, наверное Тэхен или Хосок решил проверить, все ли в порядке. Юнги распахивает глаза и кусает ребро ладони, испуганно смотря на Чонгука, а потом на дверь. — Ну же, не сдерживайся, конфетка, пусть они послушают твой чудесный голос, — альфа сильнее вбивается и откровенно наслаждается таким очаровательно смущенным Юнги. Омега на его слова в ответ громко и несдержанно стонет, пытаясь сморгнуть слёзы. Он хнычет и хватает ртом воздух от того, как ему нереально хорошо. Юнги кусает губы напротив, притягивает к себе альфу за шею, охая. Он так скучал, так хотел коснуться каждого участка этой кожи. Чонгук хищно целует губы, вспоминая, как маленькая бестия не подпускала к себе. Но теперь альфа дорвался до своего. Бешеный темп, глубокие толчки, рваное дыхание и хриплые громкие стоны. Чонгук не выпускает пухлые губы из своих, лижет их и прикусывает, целует смазано в щеки, шею, обхватывает аккуратно кадык, ведёт дорожку языком по ключицам и снова впивается в манящие покрасневшие губы. Чонгук трахает горячо, загоняя член каждый раз до упора, рычит и показывает, как желает Юнги. Он каждое слово, сказанное ранее, вытрахивает из омеги, чтобы тот даже не думал больше подобное произносить. Чонгук вгрызается в податливое тело, Юнги с закрытыми глазами полностью расслабился, принимает член в себя послушно, и выглядит просто очаровательно. Чонгук любит Юнги, он его никуда не отпустит, какие бы ссоры у них ни были, какие бы препятствия жизнь не ставила. Он каждым толчком напоминает этому упрямому омеге, что у них выход только один из вечера каждого дня - это дорога в следующий день, где Чонгук будет любить только сильнее. Альфа бурно кончает внутрь почти сразу после Юнги, заполняя его семенем до последней капли. Глаза в глаза, это все сумасшедше ярко и чувственно, обоих тянет друг к другу. Этому невозможно сопротивляться. Юнги обнимает его за шею и ластится, разморенный после накрывшего оргазма. Ему невероятно хорошо, сильные руки его окольцовывают и крепко держат, Чонгук рядом с ним, и все остальное растворяется и теряет своё значение. Дыхание одно на двоих в душном помещении, они друг напротив друга: Чонгук закрывает собой кроху, а Юнги преданно смотрит в шоколадные глаза. Сердце омеги сильно бьется о грудную клетку, от Чонгука исходит сила и уверенность, и Юнги прижимается к его крепкой груди снова, закрывает глаза и позволяет себя спрятать от всего мира, чувствуя, как его обнимают в ответ. Чонгук ласково гладит мягкие волосы, зарывается в них и целует макушку. Солнце постепенно скрывается за горизонтом, окрашивая небо в оранжевый. — Как думаешь, они помирились? Тэхен сидит под тёплыми лучами за столом на коленях у Хосока и кормит его виноградом. Он легонько надавливает на сомкнутые губы зелёной бусиной, завороженно наблюдая, как та пропадает во рту, и тянется за следующей. Хосок смотрит в ответ потемневшим взглядом, захватывает губами вместе с виноградом длинные пальцы и ведет по ним языком. Тэхен игриво улыбается, светит улыбкой ярче солнца и гладит большим пальцем по нежной коже шеи своего парня. — Чонгук не доел свой торт, — Хосок кивает на почти нетронутую тарелку с куском шоколадного торта и усмехается. — Ещё бы, — Тэхен не сводит глаз с красивого профиля, — Он взглядом сжирал кое-кого напротив. Альфа согласно кивает, пряча на языке очередную бусину винограда и прикусывая вместе с ней изящные пальцы. Их план по воссоединению двух сердец (омега уверен) сработал на ура, поэтому Тэхен сидит такой довольный. Хосок чмокает его в кончик носа, притягивает к себе вплотную за талию и шепчет в губы: — Значит на десерт у него сегодня Юнги.