Страх и безысходное умиротворение: выход

***

      Кучерявый парнишка сидит на краю крыши девятиэтажки, смотря на алого цвета закат, что согревал когда-то душу этого молодого человека. В его глубоких тёмно-зелёных глазах отражаются все красоты, открывшиеся ему с этой крыши обычного серого дома. Тёмно-оранжевый закат на фоне потрепанных, старых домов, заставляет освободиться от всех мыслей. Жухлые красные, желтые, оранжевые листья деревьев непрерывно падают на землю, создавая яркий, разноцветный ковёр из мельчайших деталей. Недавно был дождь, в воздухе чувствуется влага, а ярко-розовые облака на небе говорят, что дождь скоро вновь пройдётся по этой земле. — Как же прекрасна осень…       Парень произносит свои единственные мысли в этот момент вслух, смотря на улетающую куда-то стаю птиц на алом небе. Тёплый ветер приятно окутал его конопатое лицо, отчего он закрыл глаза и начал наслаждаться тишиной улицы. Его светлые волосы начали плавать по ветру, словно мелкие волны — рябь на воде, иногда поблёскивающая на красном солнце. Уже закончилось лето, когда можно было гулять в тёплые деньки без курток и пуховиков. Рыжие веснушки на лице этого парня к зиме станут всё бледнее и бледнее, а потом и вовсе исчезнут. Но вот что у него никогда не пропадёт, как ему кажется, так это глубокие раны на душе, что никак не заживают, а становятся только глубже и шире, всё больнее и страшнее. Ведь этот сон не так прост и красив, каким может показаться на первый взгляд.       Внезапно парнишка почувствовал резкий холод, стало темно, будто солнце куда-то пропало, а под ногами почувствовалась совершенно другая земля. Зеленоглазый открыл глаза и увидел перед собой…ничего. Лишь темнота, в которой очень холодно, но не от температуры воздуха вокруг, а от настроения, что нагнетает напряжённая атмосфера. По коже невольно пробежалась волна мурашек до самых кончиков волос. Парень встал на ноги и обернулся. От увиденного он был повергнут в шок. — Папа?!..       Слёзы. На глазах парнишки блестели слёзы. Он вновь не смог сдержать эмоций. Перед ним стоял его отец — Советский Союз Социалистических Республик (человеческое имя — Николай). Отец и сын очень похожи друг на друга внешне. Те же непослушные русые волосы, зелёные глаза, тонкие губы. Единственное, что их сильно отличало друг от друга — характер. Они совершенно по-разному видели мир, имели абсолютно разное мнение на ту или иную ситуацию. Тем не менее, их крепкая связь, дружба не могла заставить забыть о том, что они семья. — Руслан, прости меня. Я тебя очень люблю, помни это, прошу…       Отец печально смотрел на своего сына. Его образ был бледным, будто полупрозрачный призрак в гуще этой тьмы. У Руслана предательски щипало глаза, продолжали идти крупные, горькие слёзы. К горлу подступил ком, голос начал дрожать. — Папа, я так скучаю…       Парень бросился на отца с объятиями. — Я тоже, сынок. Знай, это ещё не конец, всё ещё впереди…       Отец протянул к нему свои руки для объятий, и вот, Руслан на секунду ощутил совсем рядом то самое, родное тепло, что он не ведал так долго. Кажется, эта секунда длилась целую вечность, но тут же он почувствовал, как из-под его объятий исчезает силуэт самого дорогого, что было в его жизни. Тело отца просто растворилось, превратилось в пыль. Моментально вернулся тот самый холод, что снова и снова ранил страшными воспоминаниями прямо в сердце бедного парня. Руслан резко упал на колени и закричал изо всех сил так громко, как никогда в жизни. Он просто не мог поверить, что отец мертв. Мертв уже более двух десятков лет. Слёзы шли не останавливаясь, а голос охрип от перенапряжения голосовых связок.       Тишина. Вокруг темно, холодно. Слышно лишь осипший голос плачущего парнишки, который уже не мог кричать от боли воспоминаний, что раздирают его изнутри своими глубокими, кошмарно жгучими ядовитой памятью когтями.       Руслан открыл глаза и увидел над собой деревянный потолок. На лбу проступил холодный пот, а на глазах застыли густые слёзы. Ещё несколько минут он смотрел в никуда, вспоминая недавний сон. Его тело буквально парализовало, он не мог пошевелиться. Опять.       Такие сны у Руслана происходят каждую ночь. Сначала прекрасный, алый закат, что является бессмысленной частью сновидения, а потом внезапно темнота, холод, морозящий до самих костей. Несколько мгновений, и перед Русланом его отец. Но, этой ночью неожиданно появилось одно отличие. Сновидение сегодня — особенное. Он смог не только поговорить с отцом, но и коснуться его. Кажется, Руслан даже почувствовал родное тепло, пусть оно в тот же миг и исчезло. Этот сон для Руслана теперь самый незабываемый из всех приснившихся ранее.       Через несколько минут Руслан неохотно поднялся с мягкой постели, направился к зеркалу во весь рост на стене, где на него вновь смотрел в отражении худой парень в одних боксерах и майке-алкоголичке, ребра которого, как у усопшего, страшно выпирали даже сквозь майку. Ноги, как и руки тонкие. Лицо совсем уж выглядит плохо, особенно эти впалые скулы…кошмар любой бабушки постсоветского пространства. Кажется, будто он не питался нормально больше месяца. Руслан с детства был «поджарым» мальчиком, никогда не было лишнего веса, но за последнее время даже цвет его лица стал нездорового, почти белого цвета. Волосы встали дыбом после сна, вновь кучерявыми. И вот, наш «мистер анорексия» пошел в ванную комнату приводить себя в порядок.       Сделав все утренние процедуры, Руслан начал укладывать волосы утюжком. Он просто терпеть не может эти «пружины вместо волос», поэтому сразу после душа выпрямляет их.       Из головы всё никак не выходил этот сон. Что же всё-таки произошло? Плод бурной фантазии, а может и вовсе отголосок с того света? Что значит «это еще не конец» от давно мертвого отца? Хотя, скорее всего, просто начинает ехать крыша…       Вскоре, закончив с волосами, Руслан пошёл на кухню, так как жутко хотелось есть. Он достал несколько ароматных булочек с корицей, что сам вчера вечером приготовил, поставил на плите вариться кофе, который уже божественно пахнет как только открываешь упаковку его зёрен, накрыл себе стол. Но всё изменилось в момент. Вдруг, как по щелчку пальцев пропал аппетит. Да, вот так резко расхотелось есть. И это уже далеко не в первый раз. — Да чтоб это всё! — крикнул со злости Руслан, стукнув по кухонному столу. — Я какой раз зря пытаюсь заставить себя поесть, чтобы потом всё выбросить?!       Он был крайне зол на себя. В глазах читалась ненависть ко всему сущему. Руслану давно стало противно от любой еды, что он пытался в себя затолкать, всё тщетно. Вскоре после употребления его начинает тошнить, самочувствие становится хуже. Даже от вида пищи он не может сдерживать своё отвращение. Психовал по этой причине не раз. Врача не вызывал ни разу, хотя при каждой попытке употребить в пищу больше половины тарелки обычного куриного супа его начинало рвать. Единственное, что он мог употреблять — жидкости. И так на протяжении почти целого месяца. Один из самых любимых напитков Руслана — кофе. Когда он находится рядом с людьми, окружающие чувствуют, как от парня вкусно пахнет кофе. Однако, как бы сильно Руслан не любил этот чудесного аромата напиток, кофе плохо влияет на его нервы. Всё его окружение давно знает грубый характер Российской Федерации, который относится ко всем с недоверием, нередко даже огрызаясь на какие-либо комментарии в его сторону.       Руслан устало зевнул несмотря на то, что он не так давно лежал в своей постели. Оставив вариться кофе на плите, ушёл в соседнюю от своей комнаты спальню. Спальня эта несколько меньше, чем та, в которой сейчас спит Руслан. Она раньше была его, но после смерти отца он переместил все свои вещи в его комнату, почти не трогая всё, что ему напоминает об отце.       Руслан и его остальная родня жили в разных домах, как только не стало их опекуна, державшего всю семью вместе. России достался этот самый дом, в котором раньше они жили всей семьей. Здание не маленькое, двухэтажное, однако после потери отца от дома веет печалью, непонятной мрачностью, каким-то страхом. Лучший друг Руслана — Кир (в адаптации автора Китай), уже когда-то говорил ему, что стоит купить новый дом, а не жить в доме вечных неприятных воспоминаний о семье и смерти отца. Руслан же не хочет вдаваться в «китайские суеверия», так как поменяв место жительства он боится потерять ценные, одновременно ранящие его душу сны с давно умершим отцом.       Перебравшись в соседнюю, свою бывшую спальню, которая сейчас выглядит как склад, Руслан подошёл ко шкафу с одеждой, который не поместился в его новую комнату из-за своих габаритов и непосильной парню тяжести. Петли деревянных дверц жалобно скрипнули, после чего из шкафа были выбраны несколько вещей. Руслан переоделся в тёмно-зелёный свитер с высоким воротником и длинными рукавами, что закрывают его руки почти до кончиков длинных, тонких пальцев, а также чёрные зауженные к низу джинсы, подчёркивающие тонкие икры парня. Сколько дней он нормально не питался, даже сам Руслан понятия не имеет. Еда стала противна ему, на что уже достаточно давно указывали его впалые скулы. Глаза тёмно-болотистого цвета будто вот-вот навсегда закроются, чтобы погрузиться в бесконечный спокойный сон, которого ему так давно не хватает. Несмотря на десятичасовой сон он чувствует себя сонным и несобранным. Уставшим взглядом быстро окинув комнату, он развернулся к зеркалу на дверце шкафа. — Что ж, я готов.       Поправил на себе воротник свитера, немного зачесал свои светло-русые волосы назад и вызвал такси. На улице холодно, начался очередной осенний дождь, который постепенно размывал дорогу во дворе России уже в который раз. Руслан надел на себя элегантное чёрное пальто, подчеркивающее его прямую осанку, на шее в воротник пальто заправил ярко-красный шарф, а на голову надел шапку ушанку из чёрной овчинки, «уши» которой были подняты и завязаны наверх шапки.       Такси подъехало, о чём как раз сигналила машина с другого конца двора, что не могла въехать во внутрь из-за убитой дороги. Русский захватил с собой небольшой чемоданчик, закрыл дверь в дом и быстрым шагом направился в другой конец двора, чуть ли не подвернув себе обе ноги о глубокие ямы, в которых его ботинки хлюпали по мелким лужицам.       Россия, поздоровавшись с водителем, по привычке сел на заднее сиденье автомобиля и думал о своём. Оставшийся путь до здания совета русский ехал молча. Он лег на спинку пассажирского кресла и смотрел на серые, однообразные виды из окна, что сменялись только очередным поворотом дороги на визуально такую же улицу, как и примерно метров сто назад.       Оставшийся путь парень ехал погрузившись в свои мысли.       Руслан расплатился с водителем и вышел из такси, после чего направился к зданию совета. На улице начался дождь, теперь у него намокли недавно выпрямленные волосы. Всё как обычно, собрание стран всё в том же кабинете. Пройдя мимо зеркала у входа, русский снял своё пальто и уложил свои волосы, что каким-то образом уже успели распушиться и превратиться в проклятые кудри, которые появляются после воды, если их не сушить правильно. На это времени у Руслана нет, поэтому он быстро и безуспешно попытался пригладить непослушные волосы.       Взгляд кучерявого зацепился на настенных часах. Пора идти. — Здравствуйте! — сказал Руслан, зайдя в кабинет. Все собравшиеся страны обернулись к нему и также поздоровались. Россия занял своё место как обычно, между Германом (Германией) и Киром (Китаем). Это одни из тех людей, с которыми Руслан поддерживает неплохое общение и вполне хорошие отношения. Не сказать, что дружеские, но вполне партнёрские в плане политики.       Собрание прошло абсолютно также скучно, как и в предыдущие разы. Особо нового ничего нет, за исключением очередных санкций против России от Америки. Руслан давно привык к этому, поэтому просто после собрания собирает все данные ему копии запретов, и дома кладёт их в специальный ящик, что разбирается лишь раз в месяц, а то и реже. После выступления Аме, Руслан достал кофеин в таблетках и, не привлекая внимания, тихонечко съел капсулы, запив стаканом воды на столе перед ним.       Спустя некоторое время Великобритания встал из-за стола и объявил: — Объявляю перерыв на полчаса! — сказал он, собрав бумаги в свою папку. Остальные страны были только рады размяться после сидячего положения и понемногу разошлись кто куда. — Жду вас всех здесь на тех же местах, без опозданий, пожалуйста!       Руслан мельком просмотрел данные ему документы и печально вздохнул. Он вдруг почувствовал слева, как Герман положил свою ладонь на его плечо. Русский вопросительно посмотрел на него. — Россия, пошли перекурим кое-что.       На него серьезно посмотрел немец, держа в руке папку со своими документами. — Да, конечно. Одну минуту. Собрав все бумаги, Руслан встал и пошёл с немцем на черный вход.       Германия поджёг кончик сигареты и начал затягивать в себя блаженный дым. Россия подошёл к нему, достав за компанию из кармана пачку папирос, в которой лежала уже последняя. Пощупав второй карман, он не обнаружил там свою зажигалку. — Вот же сука… — Не то слово. Как ты выдерживаешь его выходки? — Не, я не про это… Хотя, ты прав. У тебя не найдется прикурить? — А, извини, не понял. — немец протянул ему свою зажигалку. — Вот, держи.       Через секунду на выразительном конопатом лице Руслана заиграл ярко-оранжевый свет от зажигалки и вскоре он задымил папироску. Парни не в первый раз прокуривали черный вход здания. Здесь обычно никого не бывает, так как место ограждено, а остальные страны курят обычно в других местах. Калитка здания открывается только изнутри территории, а за ней дальше тропинка в парк. — Так вот, Россия. Я ведь не просто так тебя позвал сюда. Есть одно дело. — Внимательно тебя слушаю. — русский выдохнул хорошую часть дыма, что красиво развеялась где-то над ними. — Я предлагаю тебе также давать Америке санкции крупными пачками.       У Руслана промелькнул саркастичный смешок. — Смеёшься? Хм, имеешь ввиду, например, я могу запретить въезжать его гражданам на свою территорию, которая наоборот жаждет иностранных туристов? Ограничить пользование своим валежником? Прекратить поставку нефти на его территорию? Германия, ты о чём вообще? — Нет, конечно. Я предлагаю построить на твоей территории заводы, производства, которые будут выдавать ценную продукцию, в которой будут заинтересованы другие страны. — немец довольно погладил свои короткие чёрные волосы. — Ты же знаешь, что я не могу делать такие затраты. — Руслан потёр виски, закрыв глаза. — Мне выгоднее сейчас продавать у себя всё что осталось в наследстве, а потом уже буду думать насчет нормального благоустройства. — Говорю прямо. Я тебе предлагаю совместную работу. Мои производства на твоей территории. У тебя появится много рабочих мест, а выручку можем поделить поровну. Я помогу тебе в реализации, но только с твоего согласия.       Руслан задумчиво сделал последнюю затяжку. Дым немного притупил мысли, отчего голова начала немного кружиться. Выдохнув оставшийся блаженный дым, русский потушил папироску о кирпичную стену и сказал: — А тебе это чем выгодно будет? — Руслан презрительно посмотрел в глубокие синие глаза Германа. — Видишь ли, у меня с Америкой тоже есть некоторые тёрки. Кратко: я думаю, объединив наши усилия мы вовсе не будем зависеть от чьих-либо санкций.       Россия облокотился о стену спиной, нахмурив брови. Он явно не доверял Германии. — Как я могу быть уверенным в том, что ты меня не киданёшь? В чём подвох?       Германия вслед за Россией потушил свою сигарету. — А вот как раз про всё это рассказано в договоре. Я его уже составил, тебе осталось лишь хорошенько обдумать это и решить дальнейшие действия. — немец достал из своей папки несколько листов с копией документа и протянул их русскому — Предложение будет актуально до тех пор, пока ты не решишь. Конечно, думать желательно побыстрее. Понятно?       Россия взял в руки документ и мельком взглянул на написанное. В голове всё равно оставался вопрос «зачем такой развитой и успешной стране с хорошими заработками делать совместный проект на территории Российской Федерации»? Через несколько секунд он положил листы к себе и взглянул на ожидающего ответа Германию. — Постараюсь обдумать это как можно быстрее. Благодарю за предложение. — сказал он, воспринимая всё предложенное скептически.       Лицо Германии резко стало обеспокоенным. — С тобой всё в порядке, Россия?       Руслан изумлённо поднял брови. — Конечно, разве что-то не так?       Россия почувствовал, как голова тяжелеет, а мысли улетучиваются. Резко высохло горло, слова начали путаться на языке. — Россия, ты побледнел, как ты? Давай вернемся обратно, я провожу тебя. — У меня лишь немного голова болит, а так нормально… — внезапно Руслан закашлялся, да так, будто у него рак лёгких последней стадии. — Пойдём, пора уже, наверное…       Германия открыл дверь в здание и жестом сказал «проходи». Неуверенным, тяжелым шагом Россия направился обратно в здание. Немец моментально последовал за ним. Они уже было начали подходить к кабинету, как оттуда выходит Америка. Он оторвал свой взгляд от телефона и посмотрел на Германию и Россию, воскликнув: — Пресвятые, Россия! Что с тобой? — Америка аккуратно подошёл к кучерявому.       Услышав в коридоре Америку, из кабинета выглянули ещё несколько стран и уставились на Руслана. У русского побелело лицо, в ушах стоял ужасно громкий звон, пошла кровь носом, что сильно напугано стран, собравшихся вокруг. Из кабинета выбежал Китай, ошарашено глядя на своего товарища. — Ч-что…— прохрипел русский, после чего последовал пронзительный кашель, раздирающий его легкие. Его тут же окружили удивленные страны. В глазах помутнело, а земля начала пропадать из-под ног. Глаза России медленно закрылись, ноги подогнулись в коленях. Германия быстро подхватил его под руку, а рядом стоящий Америка встал с другой стороны, помогая держать Россию. Америка быстро среагировал. — Вызовите скорую, кто-нибудь! Не видите, человеку плохо! Германия, надо его положить куда-нибудь до приезда скорой помощи!       Все страны загалдели, немец с американцем потащили кучерявого в кабинет, где и уложили его на одном из кресел. Руслан уже никого не слышал, а был там, в своём мире. Новом, незнакомом ему мире.