The ocean in her eyes H.S.

Приятного чтения. Красавчик блондин: Как ты там? Me: Более менее. Ты как? Красавчик блондин: Как обычно. В зале практически никого нет. Вчера долго сидел за просмотром сериала и сейчас об этом жалею. Глаза слипаются. Me: И что за сериал стал причиной твоей бессонницы? Красавчик блондин: О, недавно мне Стив посоветовал "Сверхъестественное". Me: И как? Нравится? Красавчик блондин: Ну, пока ничего так. Красавчик блондин: А чем ты занимаешься? Me: Только проснулась, и, пока ты не написал, листала ленту фейсбука. Развлекаюсь как могу, хотя занятий у меня масса. Красавчик блондин: Например? Me: Могу порисовать, но нет идей пока что. Сериалы, фильмы. Могла бы и спортом позаниматься, но это откладывается где-то на недельку, если не больше. Красавчик блондин: Ты рисуешь? Me: Да, увлекаюсь. Красавчик блондин: Покажешь? Я зашла в камеру и сделала снимок картины "Море", которая с недавних пор висит у меня над столом. Красавчик блондин: Это ты называешь "увлекаюсь"? Me: Ну, а что такого в этом рисунке. Красавчик блондин: Да нет, в нем нет ничего такого, но одно я могу тебе сказать точно. Ты очень хорошо рисуешь. Вот сначала - обычное море, как будто бы просто фотография, ладно, очень хорошая фотография, а потом всматриваешься в детали и понимаешь, что это очень хорошо нарисовано. Me: Спасибо конечно, мне приятно. Ценитель искусства: ;) Me: Я, наверно, пойду завтракать, потому что организм этого просит, но если что, то я всегда на связи. x Ценитель искусства: Приятного аппетита) x Me: Спасибо) Я отложила телефон на тумбочку. Уже одиннадцать, и надо вставать и заняться чем-нибудь, а то лежу с ногой почти неподвижно, так хоть что-то да сделаю, но вначале покушать. Я откинула одеяло и аккуратно выбралась, чтобы не задеть ногу. На мне опять, так как жарко в квартире, шорты и майка. На столе я нашла какую-то растянутую чёрную резинку. Ей я и завязала неопрятный пучок. Я не стала обувать тапочки, потому что без них прыгать будет удобнее, да и это выглядеть будет нелепо. Из-за переписки с Тайлером настроение немного улучшилось, потому что я думаю всем нравится, когда тебя и то, что ты сделал сам, хвалят. В моём случае это картина. Ну так вот, в приподнятом настроении я собираюсь попасть на кухню. Когда я открываю свою дверь, то передо мной появляется на этот раз не художественная картина: Лиам в позе планки, только с вытянутыми руками, стоит на поле для твистера. Ноги Зейна стоят по обе стороны от туловища Пейна, а руками он опирается сзади, так что получается так, что он почти лежит на Лиаме. Гарри практически сидит на полу, но не совсем. Он опирается на руки и ногу, а другая в это время находится где-то под тушкой Лиама. Бедный Пейн, не хотела бы я оказаться на его месте, потому что он явно держится из последних сил, а Малик ещё и давит на него сверху. Но тем не менее они все смеются. Хоккинс руководит всем процессом, так как вот эта раскручивающаяся штука, которая решает твою судьбу: будешь ты стоять в позе каракатицы или нет, находилась именно у неё, при этом девушка смеялась вместе с парнями. Ну конечно, не её же жизнь имеет риск закончиться, когда на тебя свалится вся эта человеческая пирамида. Я даже представить себе не могу, как можно не услышать этих ржущих коней. Да их и в тридевятом царстве услышат лучше, чем петуха утром. Но сегодня настроение у меня было нормальное: я выспалась, проснулась по своему желанию, поговорила с прекрасным человеком, нога не болит. Поэтому я не злилась на этих страусов, а только начала смеяться вместе с ними, потому что выражение их лиц в этот момент - ещё то зрелище. Меня конечно же заметили. — Оу, доброе утро. Чего-то ты сегодня рано, — кудрявый посмотрел вначале на настенные часы, а потом на меня. Эти твои шутки меня не возьмут, Гарри. — Вы вообще не спите, или встаёте с первым лучиком солнца, чтобы заняться фотосинтезом? — я пропрыгала к середине комнаты. Тут же поймала на себе пару заинтересованно-пошлых взглядов. Серьёзно? Может хватит? Или мне надо ввести собственный дресс-код? Пусть смотрят и завидуют. Фигура у меня если не идеальная, то хорошая, да и действия соответственные. Ладно, я не самовлюблённый человек, просто воспользовалась моментом. — А, понятно. Подождите минуточку, — развернувшись на ноге, я попрыгала обратно в комнату. В этот раз на мне были домашние штаны и длинная футболка. Штаны я не без боя натянула. Я всё так же на одной ноге пропрыгала к дивану и устроилась на нём. — Начинаем игру заново, я ведущая, — поза Гарри изменилась, потому что теперь его обе ноги были вытянуты. — Больше игроков - больше веселья, — уже предвкушаю как от моего пальца будет зависеть многое, уже как-то и есть перехотелось. Триша со вздохом отдала мне, так скажем, крутилку, и они начали разыгрываться на камень-ножницы-бумага, кто будет первым. Порядок такой: Гарри, Зейн, Триша и Лиам последний. Ребята стали по обе из сторон поля, разделились по двое. — Ну что же, Гарри, сейчас мы определим твою судьбу, — я крутанула стрелочку. — Правая нога на жёлтый, – кудрявый послушно выполнил. Я ещё раз раскрутила стрелочку. — Зейн, левая рука на зелёный. Парень присел на корточки и, преграждая дальнейший путь Трише, поставил руку на указанный цвет. Буквально через несколько минут ребята оказались в очень странном положении, похожем на человеческую многоножку: Зейн стоит на руках и ногах, животом к верху, под ним просунута рука Триши, которая сама стоит в позе "собака мордой вниз". Стайлс практически лежит на Зейне, второго спасает только то, что кудрявый как никак, да опирается на руки и ноги в положенных местах. Лиам, как адекватный и везучий человек, просто сидит в своём уголке. Уже было видно, что силы этих троих на исходе, и скоро они всё упадут, что, собственно, и произошло. Первым не выдержал Гарри. Он повалился на Зейна, толкая его в сторону Пейна. Малик от неожиданности тоже не удержался и начал падать. В общем, получилась какая-то каша. Одни крики и визги. — Встаньте вы, трёх тонные слоны, вы мне сейчас руку сломаете! — Хоккинс била свободной рукой то Гарри, то Зейна. В полёте, видимо, кто-то из парней случайно задел достоинство Пейна, потому что он скрючившись лежал на полу, тихо постанывая. — Криворукие утконосы! Крики, оры. Всё пытаются высвободиться. Не знаю как им, но мне, смотря на это зрелище очень весело, и потому я не сдерживаю смех. — А ты чего там веселишься, козявка маленькая? — Стайлс взялся за мою здоровую ногу, которая была свешена с дивана, и дернул на себя. В итоге я упала на этого безмозглого кудрявого барана, и именно такое описание ему сейчас подходит больше всего, потому что только имея в голове абсолютную пустоту, можно было столкнуть на пол, в общую кучу, человека с растяжением. Вполне можно было ожидать, что это не окажется безболезненным ни для меня, ни для Гарри, но Стайлс, конечно же, об этом не подумал, очевидно, потому, что нечем. Моя правая нога за что-то зацепилась, и теперь она болела. Сильно болела. Очень сильно. Своей второй ногой я угодила Гарри по руке. Так ему и надо. Вот теперь досталось каждому. — Какой же ты индюк, — потирая больную ногу, я пыталась хоть как-то уменьшить боль, но безрезультатно. Мне нужно обезболивающее. Настроение в миг испортилось. — Ну мы же не одни должны страдать, — то есть Малик был тоже "за"? Они сдурели? У них там коллективное мозговое лишение произошло, или что? — Железная логика. По-вашему, я мало страдаю? — теперь я ещё больше разозлилась. Хоть бы прощения попросили. По-моему, я именно из-за них не могу нормально встать на две ноги. Я начала подниматься с пола, оперевшись на здоровые конечности. — Да ладно тебе, бухтеть. Всё же обошлось, — Лиам уже явно отошёл от побоев. — Всё бы итак обошлось. И было бы хорошо, если бы оно обошлось без моего участия, — теперь я на здоровой ноге запрыгала на кухню, оставляя эту кучку неумных людей на произвол судьбы. Кушать всё-таки хотелось. В этот раз я решила сделать яичницу, что весьма опасно с моими кулинарными навыками. В холодильнике я нашла упаковку сосисок, из которой взяла две, один огурец и ломтик сыра, в коробочке с яйцами я взяла три. Этого должно хватить, чтобы утолить мой голод. Газ, сковородка, масло, бывшая корова, жидкая курица, и сверху всё это я посыпала твёрдым коровьим молоком. Накрыла всё это крышкой и оставила ещё немного попариться. В шкафчике я нашла плоскую тарелку и выложила на ней полукругом нарезанный инопланетный неудавшийся эксперимент, то есть огурец. Через пять минут моя яичница была готова, и я с превеликим удовольствием и большим аппетитом набросилась не неё. Я будто не ела как минимум пол года, а как максимум вообще никогда не пробовала яичницу. Да, это вам не с беконом, как пишут во всяких красивых книгах и фильмах, но зато это вкусно. После плотного завтрака нормальные люди, наверно, идут творить великие дела, но я - Эл, поэтому я иду пить чай с печеньками. Сидела я, значит, никого не трогала, и тут в комнату заваливаются эти чуда, Гарри и Лиам, ну и ещё Зейн с Тришей, которые бьют первых подушками. Они что, не могут найти другого места, где будут устраивать свои гладиаторские бои? Почему именно в мой завтрак? И неважно, что я пью чай. Чай - это продолжение. — Во имя всех цветных голубей, я должна выбить из тебя всю дурь! — Гарри от Хоккинс прилетает подушкой по голове. — Нельзя оскорблять религиозные чувства голубей, они тоже люди! — Пейн тоже получает по голове, но уже от Малика. Меня уже раздражает эта ситуация. Они припёрлись сюда, нарушают моё чаепитие, так и несут ещё какой-то бред. — Да что за чушь вы, чёрт возьми, несёте? Вы можете меня оставить в покое? — вообще встала я бы на две ноги и как строгая мамочка на них посмотрела, для большего впечатления, но, во-первых, мне ещё только девятнадцать, а, во-вторых, нога болит. Я всё ещё зла на кудрявого и всё ещё не хочу его видеть. — Так ты тоже за них? — Триша остановила избивать Стайлса и посмотрела на меня, прищурив глаза. — Ты тоже не уважаешь пожилых голубей, недоваренная ты сосиска? — Зейн сделал так же, как и Хоккинс. А что ещё страшнее, так это то, что и Лиам, и кудрявый тоже встали на их сторону. Они вообще все между собой переглянулись. Так. Если думать логически, то это ни к чему хорошему не приведёт, а они ещё и превосходят в количестве. Если бы у меня была здорова моя правая, то у меня, может быть, и были бы шансы выйти победительницей из этой схватки коршунов, ну или хотя бы убежать. Но. Во-первых, они перегородили мне выход и столпились, хищно озираясь, а, во-вторых, во-первых хватит, чтобы понять, что я в полной заднице. — Каких ещё голубей? Где вы уже порошок нашли? Я, вроде бы, всё убирала со стирки, обкуренные вы кактусы. И вообще, почему вы нарушаете моё чаепитие? Время двенадцать, у меня чай. Закройте дверь с другой стороны, пожалуйста, — лучшая защита - нападение. — Порошок ты забыла в кладовке, а время уже час дня, и твоё чаепитие давно должно было закончиться, — как только розоволосая дылда закончила свою реплику, все стали медленно полукругом ко мне подходить. А типо у меня есть шансы выбраться? Или они где-то подписали бумажку о мерах безопасности, которые всегда и везде надо соблюдать? — Ребят, вы чего? Мне уже стоит бояться? — сарказм может спасти жизнь, и я надеюсь, что сейчас именно этот момент. — А вот тебя в детстве не учили, что надо уважать выбор каждого? Даже если это голубь или утка? — Стайлс хитро прищурился, но я всё равно смогла разглядеть этот хитрый огонёк в его изумрудах. — Если вы что-то собираетесь сделать, то знайте, что я вооружена! — я направила свою вилку в сторону опасности. Они всё ближе, и мне это не нравится. — Но твоё оружие не сравниться с нашим! — Стайлс в секунду оказывается рядом со мной, хватает меня за запястья. Зейн выхватывает мою последнюю надежду на выживание, то есть вилку. Вот я уже, как по привычке, оказываюсь на крепком плече кудрявого, который понёс меня на выход из кухни. Остальные тоже бодрячком за нами пошли. — Вы не имеете права меня трогать! Вы представляете угрозу для моей жизни! Я подам на вас в суд на алименты! — бить кулаками это бесполезно, уже проверяла, но я пытаюсь, честно, пытаюсь. — Ты не посмеешь этого сделать! Иначе мы съедим все твои шоколадки, — а вот тут то страшно стало. Зейн явно что-то знает. — Вы играете не по правилам! — я вот ещё хотела сказать, что они бабуины красножопые, но Гарри не рассчитал чего-то там где-то там, и я врезалась ногами в дверной проём. Ему очень повезло, что это было не больная нога. — Я тебя сейчас кастрирую на месте, Стайлс! — я зашипела и закатила глаза, лица всех, кого я сейчас вижу, тоже перекосились. — Как только у меня будет возможность совладать с моим телом, я точно задушу тебя ниткой! — я стукнула, что есть мочи, этого громилу по плечу. Но ему, как вы наверно догадались, было всё равно. Толстая груда мышц! — А может не надо таких жёстких мер? — Лиам примирительно на меня взглянул. Ну уж нет, вы сами подписали себе смертный приговор. Я уже было хотела ответить, но мир перевернулся с ног на голову, а спина встретилась с мягкой поверхностью. В следующую секунду меня окружили лица. — Пора отвечать за голубиное неуважение. А дальше, как в самом страшном сне. Гарри завёл мои руки мне над головой, и там же их замуровал своей цепкой хваткой. Лиам, который буквально секунду назад был за мир, дружбу и единорогов, схватил меня за ноги, и тоже без возможности выбраться. Если мне будет больно, то я не посмотрю на то, что он знаменитый певец, и сожгу его на костре прилюдно. Они там что, целые дни проводят в качалке? Я попыталась хоть как-то выбраться, но нет, всё безуспешно, это только причинило небольшую боль в лодыжке. Ладно, это было по моей вине, Пейн может ещё жить. Ну вот и всё. Вот и мой конец пришёл, а я ведь так молода... Напишите пожалуйста в завещании, что кактус Ру́сси идёт в наследство Мэта. — Выбраться ты не сможешь, а вот мы повеселимся, — мне кажется, что я пропустила момент когда Триша примкнула к тёмной стороне этих поющих самцов. Вам так не кажется? — Ребята, я же вам ничего не сделала, за что вы так со мной? — я состроила щенячьи глазки. — Оу нет, это точно не поможет. Тебя от пытки щекоткой может спасти только одно, — почему это происходит со мной, и почему Гарри Стайлс верх ногами гораздо красивей, чем в оригинале? — Я боюсь даже представить, что именно. — Оу, всё довольно просто. Слушай и запоминай, — то, что Малик достал из заднего кармана джинс свой телефон, меня вот вообще не радовало. — Тебе всего лишь надо сказать два пункта. Первое — one direction это самая лучшая группа за это десятилетие, которая поёт самые крутые песни, второе — Зейн Малик выглядит как бог с Марса, Найл Хоран - это блондинистое смеющееся чудо, Луи Томлинсон - лучший футболист, с пошлой фантазией, Лиам Пейн наилучший танцор этого столетия, а, ну и Гарри Стайлс - это просто кудрявый парень с красивыми татушками. Я очень редко ругаюсь матом, но если нормальным языком, такого от меня ещё не требовал никто. Наверно это слишком самовлюблённо звучит? Но где-то это даже правда, ведь у Гарри и правда есть кудряшки. — Я согласна только со вторым и последним пунктом второго раздела, — я пыталась состроить умный вид, но в моём положении это не так то и просто. — То есть, ты отказываешься от наших условий на твою свободу? — То есть, я не буду ничего говорить, — запомните эти слова и больше не вспоминайте. Вы, наверное, уже догадалась что произошло дальше. Да, именно. Хоккинс и Зейн начали меня щекотать. Везде: жирок на боках и животе, руки, подмышки, рёбра. Один вопрос. Маленький такой. Какое плохое зло я им сделала? Я пыталась сопротивляться, восстановить дыхание, успокоиться и просто не ощущать их рук на моём теле. Где-то давно, ещё в детстве я услышала, что если сконцентрироваться и не думать об этом, то тебе не будет щекотно. Это. Не. Работает. Я всё равно верещала как креветка и извивалась как уж, отчего хватка на ногах и руках всё усиливалась. Если там останутся синяки - им не жить. — Может, ты передумаешь? — Зейн временно приостановил наказание. Мне кажется, ещё чуть-чуть и я лопну. — Малик, а не пойти бы тебе к черту? — я никогда не сдаюсь. — Как знаешь, но ты всегда можешь сказать этот кодекс и будешь свободна, — меня опять начали щекотать. Можно вот сейчас отключиться от мира, и присоединиться тогда, когда меня уже отпустят? Нет? Я заплачу, если надо! Ещё раза три временно прерывали мою экзекуцию. У меня уже всё болит. Горло - от криков, скулы и живот - от смеха, у меня даже слёзы уже текут. Так нельзя издеваться над человеком, а тем более надо мной! А им весело, видите ли, смеются они. На комедию что ли пришли? Или они садисты? Никогда не замечала за Тришей подобного. — Х-хватит... пож-алуйста ха-а. Я ска-ажу, всё ха-ха ч-что надо... — только я это сказала, как тут же всё замерли. Забудьте те слова, о том, что я никогда не сдаюсь. Пора сделать исключение, ибо это невыносимо. — И с улыбкой, пожалуйста, — Малик направил на меня камеру телефона. Они что это ещё и записывать собрались? Да они точно со стула грохнулись на задницу и мозгами тронулись, благодаря взрывной волне из Китая, во время землетрясения! По-другому я не могу это объяснить. Я восстановила дыхание и собралась с мыслями. — Ладно. Я, Элизабет Лия Фрэйт, официально заявляю, что one direction это самая похотливая группа за это десятилетие, с голосами чаек. Так же, я могу добавить, что Зейн Малик явно сделал реснички у косметолога Трисии Хоккинс, и к ней вы тоже можете записаться. Из дополнительных источников могу вам сообщить, что Луи Томлинсон явно не просто так поцеловался с парнем на той вечеринке и у него очень пошлые фантазии, — я заиграла бровями, а ребята буквально смехом давились. — Лиам Пейн учился в балетной школе "Пирожочек" в возрасте двух месяцев, и поэтому он танцует как ужаленный медведь. Найл Хоран - это блондинистое смеющееся чудо, а всеми любимый Гарри Стайлс - это просто кудрявый парень с красивыми татушками. Всем хорошего дня, а я моргну дважды, чтобы все знали, что я в заложниках, и чтобы меня выкупили из этого плена, — я моргнула дважды. — Мы принимаем выкуп в размере трёх пицц, — Зейн перевёл камеру на Лиама, а потом остановил запись. — Ладно, это конечно не блестяще выученный текст, но мы это скоро исправим, — перевёрнутый Гарри опять возник у меня перед лицом. Ура, мои ноги и руки свободны. Ну, теперь пришла моя очередь мстить.