Все решает один случай!

Испытывая резкую неприязнь и сильное отвращение к особе находившейся рядом, Северус не позволял Джеймсу приближаться к себе, а тот с неожиданной и слегка тревожной от не привычности покорностью не мешал ему. Это не могло не радовать, временный гриффиндорец, даже не скрывая, боялся остаться с этим человеком наедине. Тот от непонятного бзика в своей голове мог бросаться ужасными, ранящими до глубины словами, но к этому забитый в себе мальчишка уже привык. Куда более сильный удар наносили его безумные, мерзкие идеи с унижением, которые беспощадно воплощались на так отчаянно стремившегося к спокойствию Северусе. К счастью, видимо, его голова сейчас забита другим отвратным бредом. Джеймс сидел относительно мирно и делал фигурки с бумаги, изредка косясь на то, чем занимается Северус. Тот в свою очередь не стал откладывать важные и интересующие дела на потом, а подробней разбирал свои действия для заварки. Наконец, тщательно все проверив, вдохновленный собой и предстоящей ему работой Северус вскочил, готовясь творить. С некой нежностью и любовью он расставил ингредиенты на длинном столе, каждый сверяя с книгой, поставил большой котел. Активность соседа не могла не привлечь внимание Джеймса, но тот, силясь не спугнуть, дальше сидел в углу, уже не просто лениво следя взглядом, а откровенно пялясь за чужими действиями. — Разрешишь? — открыв глаза, подобно щенку, клянчащего у хозяина еду, с надеждой спросил Джеймс. — Ни за что! — услышав неожиданный голос в такой гармоничной и приятной тишине, Северус, прибывающий на своей невозмутимой, мелодичной волне, поймал резкую агрессию. Стоит лишь позабыть о всех этих внешних раздражителях, как один из них точно объявится, и раз у бедного мальчишки нет возможности избавится от подобного, остаётся безнадежно вздохнуть и помолиться, чтобы на этом побудитель ненависти остановился. — Северус, это нечестно, — словно пропустив несоответствующими со своим мнением и желанием слова, Джеймс своевольно стал, медленно по-собственечески, идя к Северусу. — Почему это только тебе должно доставаться самое интересное? Для бывшего слизеринца было довольно забавно наблюдать за своим раскрепощённым, с твердой и даже немного нахальной походкой телом, но от того и не комфортно, даже будучи сейчас сильнее Джеймса, эта его невольно исходящая уверенность многих не стабильных личностей ставит в неловкое положение. — Я же сказал, нет, — Северус хотел бы звучать грозно и угрожающе, но из-за своей скованности, благо, его вообще было слышно. — Обязываюсь беспрекословно выполнять все твои поручения за исключением просьбы «Мне не нужна твоя помощь, не лезь» — прикрыв глаза, с серьезным видом Джеймс показушно положил руку на грудь в области сердца, словно принося клятву. — Ощущение, если откажусь, то будет хуже, — снисходительно кривился в отвращении Северус и понимал, что теперь от этого человека поздно избавляться. — Подай экстракт белладонны и нарежь корень маргаритки, — холодно и отрешённо приказал парень, проверяя, станет ли Джеймс выполнять его поручения. Вероятность этого была несказанно мала, в особенности, когда это касалось Северуса, но вдруг ему и в правду хотят помочь. Слизеринец не столь наивен, но иначе ему не отделаться от этой настырной личности. — Хорошо, — с некой ехидностью в голосе согласился Джеймс, звучал он так только пусть и специально, но на этот раз без какой-либо сомнительной затеи, он просто хотел разрабатывать ради интереса этот эксперимент, к тому же в паре с Северусом он никогда не был. В конце узкого зала, сбоку от длинного стола, освещенного двумя пятисвечными канделябрами, двое увлечённых общим занятием парня и вовсе позабыли о своих размолвках. Без всяких вредных замыслов, Джеймс послушно выполнял каждое поручения Северуса, они были незначительными: "отнести", "принести", "помешай", но то, что столь своенравный человек выполняет все, что ему сказали, заставляет чувствовать неловкость и не понятно откуда взяшийся нездоровый восторг. При слаженной, к удивлению без инцидентов, спокойной работе парни близились к концу. —Ай, — с легкой наигранностью от долгого перемешивания Северус опустил ложку, разминая запястье и с интересом глянул на Джеймса. Сидящий напротив в знакомой полностью черной с небольшими зелеными вставками одежде, подперев кулачком подбородок, парень, не шевелясь и не улыбаясь, разглядывал подкепавший котел, иногда его глаза подолгу оставались на огоньках свечей. Еще раз печально вздохнув от нагнетающей тоски, Джеймса прервали от размышлений, приняв давящую руку от покрасневшего снизу подбородка, тот с надеждой глянул на упавшую на стол ложку. — Я могу заменить, — Джеймс поднялся в надежде, что ему уступят место, а Северус загадочно, внимая чужие слова, с хитрой ухмылкой освободил свой стул, дав недругу место. Сейчас был бы идеальный момент подсунуть этому подлецу другое, может, даже запретно-опасное зелье, но в данный момент Северус не был заинтересован в шалостях, к тому же Джеймс с момента, как предложил свою помощь, стал сам не свой, слишком податливым. Даже появилось мнимое чувство, что если бы этот парень был таким всегда, то с ним можно было бы и общаться, но, конечно, эта мысль была бредом безумца, кто знает, вдруг в часть мерзкого, заранее продуманного плана входил и этот момент. В таком человека нельзя и на мгновение сомневаться, безусловно Северус знает, кто перед ним на самом деле. — Мешай, пока жидкость не станет насыщенного фиолетового цвета, — Северус небрежно отодовнул стул и с отрешеностью завалился на мягкий большой диван, стоящий в середине комнаты. В отличии от Джеймса, ему не нужно было маяться от скуки, даже в другом теле для него учебу никто не отменял, так что сейчас, при славно выдавшейся возможности, когда и для его раздражителя выдалось занятие, самое время позаниматься учёбой. — Готово! — радостно вскочил Джеймс, увидев желаемый цвет. Нехотя отрывавшись от учебника, медленно переводя взгляд на безумно довольного сейчас черноволосого низкого парня, Северус и сам хотел загореться от радости, ведь то, над чем они старались, наконец готово, но из-за бессонной ночи, уже в который день, трудясь над общим делом, у парня попросту не было сил, так что он лишь расплылся в уставшей улыбке, с интересом подходя к столу. Когда Северус подошел к недругу, тот и на шаг не сдвинулся. Наверное, впервые за все время знакомства с этим человеком они стояли так близко друг к другу, а слизеринец еще не был избит. Слегка сторонясь, он с брезгливостью подталкивал плечом Джеймса, чтобы взглянуть в котел на фиолетовую жидкость. — И правда готово, — с удивлением переводя взгляд на зелье, а за тем на гиперактивного напарника, которому не хватало лишь язык высунуть, чтобы стать похожим на песеля, сказал Северус. — Давай проверять — Да? — лишь мгновение, и Джеймс снова чуть ли не впритык стоял возле слизеринца с картой. Снисходительно вздохнув, парень с каштановыми волосами разложил на столе карту и, набрав в пипетку зелье, капнул на пергамент. Затаив дыхание, Джеймс наблюдал за каждым движением, что делал Северус. — У НАС ПОЛУЧИЛОСЬ! — громко вскрикнул Джеймс, увидев надписи имен, что блуждали по коридору, — Северус, ты лучший! — Взяв чужие ладони, восхищаясь сказал грифедорец, а за тем принялся внимательнее разглядывать их творение. Слизеринец же в этот момент застыл, как вкопанный, даже еле заметно смутившись. Его никогда не хвалили, это был первый раз, так приятно, когда твои старания хоть как-то оценивают. Посмотрев на свои руки, что недавно держали с благодарностью за помощь по щекам даже прошелся легкий румянец, но, когда Северуса снова отвлекли, он быстро вернулся в прежнее состояние. — Нужно обязательно показать ребятам, они будут вне себя от радости, — Джеймс говорил так вдохновенно, что, проникаясь его счастьем, тоже невольно становишься рад. Ночь, пусть и на разных кроватях, но все же им пришлось спать в одной комнате. Северус предчувствовал что-то неладное, но выгнать гриффиндорца не мог. — Северус, это было так круто, — лежа в кровати, уже в который раз повторил Джеймс, когда они уже собирались спать. Слизеренцу льстило столько похвалы, но недруг и здесь смог перейти границы. — А ты был поражен этой картой? Как думаешь, что с помощью нее можно сделать в первую очередь? — Северус старался заснуть, игнорируя чужие слова, но они водопадом, не прекращая, безудержно лились, не давая сконцентрироваться на сне. Парень чувствовал, как злость внутри подкипала от невыносимых звуков, что сдерживать было сложно. Он знал, Джеймс того только и добивается, просто не может жить, если не достанет кого-то. — Это, представь, теперь можно следить за всеми, сколько делов можно натворить. Северус уже и старался дышать глубже, и считать до десяти, лишь бы не сорваться, он надеялся, что если гриффиндорцу никто не будет отвечать, то тот наконец замолкнет и ляжет спать, но нет, эта мысль была ошибочной, Джеймс даже не заметил, что его не особо слушают, продолжая свой монолог. — Да когда же у тебя наконец отсохнет язык и ты не сможешь разговаривать?! — разлив свою последнию каплю, что не смог удержать, раздражённо прокричал Северус. Джеймс лишь азартно усмехнулся на этот всплеск эмоций. — Северус, ты чего такой раздражительный? — протягивая, словно наслаждаясь своими словами, спросил Джеймс.— Оу, а может быть, — выдержав паузу и обдумав свои пришедшие мысли, — Северус, а тебе не нужно снять напряжение? — Что снять? — не в силах молчать, возмущено переспросил слизеренец, заметно занервничав в голосе. — Ну, знаешь, ты в моем теле уже довольно давно и скорей всего, тебя часто окружали Римус с Сириусом, наверное, и не выдавалось момента передернуть, — с наигранным сопереживанием было слышно, как Джеймс с неким самодовольством хотел поставить собеседника в неловкое положение. — В отличие от тебя, я не озабочен подобным, — сквозь зубы, с силой сжимая кулаки от неуместности темы, Северуса и в правду вгоняли в краску подобные диалоги. — А зря, я попробовал. Довольно необычно, но тоже хорошо, у тебя тело более хрупкое, чем у меня и ощущения не сильно, но отличались, — уже Джеймс говорил более вдумчиво, не стараясь насмехаться и попутно вспоминая ощущения. — Да заткнись ты уже, — слегка подрагивая от темы, которую не принято обговаривать в обществе, Северус хотел скрыться от стыда, что сейчас испытывал. — Так серьёзно не пробовал? Может, ты хочешь, а я мешаю? Могу выйти и подождать, — словно в обычной ситуации, как ни в чем не бывало предлагал Джеймс, а Северуса уже всего трясло, он смущался от подобного и вовсе не был раскрепощен. Он стеснялся себя и своего тела, прикасаясь к себе в интимном месте все время было ощущение, что он делает что-то не правильное, не естественное, то, что противоречит природе. Сейчас, будучи в другом, чужом теле, он не смел подобное вытворять, Северус был в шоке от того, что с его телом поступили по-другому, так еще и хвалились подобным. — Как ты можешь говорить о подобном? — вжавшись сильнее в подушку, парень не мог поверить своим ушам. — Стесняешься? Не переживай, это нормально, всем нужно иногда отдыхать, даже так, — Джеймс говорил с энтузиазмом, стараясь вывести собеседника с его рамок и проверяя, насколько далеко сможет зайти, ему нравился этот накал, что присутствовал в воздухе. На замалчивание ответов от Северуса хотелось продолжать раскрывать тему. — Может, ты хочешь, чтобы тебе помогли? Так приятней будет. — Что?! Как ты вообще пришел к этом? Я хочу только спать! — вспыхнув, чувствуя наплываюшее давление, Северуса пугала настойчивость этого ненормального, ведь тот не видел границ. Он хотел наконец прекратить, чтобы Джеймс вернулся к своей теме про карты и это зелье, лишь бы его не трогали, потому что это реально смущало, Северус чувствовал, как у него уже и уши горели. — Северус, ты не сказал нет, — любопытство все больше нарастало и в силу своего характера Джеймс даже не думал отступать. Насколько далеко возможно зайти? Один вопрос был в голове, ведь гриффидорец уже загорелся, — не стоит отказываться так сразу. — Ты и не слышал у меня согласие, — с головой укрываясь, одеялом Северус не знал, куда спрятаться и как вернуться к той злочастной теме про карты. Появлялся страх от понимания, что этот человек может сделать, было желание выбежать из комнаты в коридор и подальше уйти от этого Поттера, но собственнык бессилие и слабость не давали и с кровати встать. В комнате вдруг настала тишина и стал слышен скрип параллельной кровати, он слез и пошел к Северусу, который про себя раз сто попросил его вернуться. Тогда кровать подмялась от веса еще одного человека, и Джеймс, подняв одеяло, залез к переживающему подростку. Высокий рост, массивные плечи и руки, подкаченное тело, это было бесполезным, когда у тебя нет способности постоять за себя. Северус почувствовал чужие ладони, что обвили талию и теплое дыхание в затылок. Сердце бешено заколотилось от страха. Он боялся. Не хотел этого, а от того, в каком слизеринец положении, становилось страшно, не зайдут ли они дальше, чем далеко… Джеймс ничего не говорил, а, ляг рядом, перестал и активно двигаться, лишь прикрыв глаза нагонял сам на себя сон. — Шутка, если не хочешь, то продолжать не буду, — пробормотал себе под нос Джеймс, зевнул и стал проваливаться в сон, чем привел в недоумении Северуса, который от переживания аж подрагивал. Затаив дыхание, не издавая ни звука, он пролежал некоторое время, убеждаясь, что Джеймс заснул, и смотрел в стену, думая, что это было.