Pot-8-Os

Такое случается, иногда. Шансов — херов ноль, пустое множество, бесконечное пространство. Джошуа Дан (ну, барабанщик с окраины Колумбуса) попадает в аварию (разумеется, в центре Цинциннати): так говорят газеты и так пишут телеэкраны. Джош не верит тому, что находится в телевизоре, он зациклен на том, что находится в космосе. В белом нет ничего привлекательного — так думает Тайлер Джозеф (ну, парень из музыкального магазина, точно-слышали-хоть-раз, ага?). Он красит стены в пепельно-красный, мажет ладонями по штукатурке, царапает двенадцать раз по столешнице и плачет навзрыд по утрам. Болит где-то посреди разума и ноет правое колено, когда в один из вечеров он решает открыть окно с другой стороны. Единственные во Вселенной в двадцатом часу, они оказываются запертыми в черепных коробках и в палате, и все как в замедленном кино. (слоу-мо, так вы это называете?) Тайлер понимает, что чувствует жизнь. Джош знает, что, скорее всего, не чувствует ног.

***

Небо не встречает их рассветами, в больницах на окраинах не любят яркость (Солнце знает, оно же родилось прямо здесь, в Колумбусе, штат Огайо). Так что всё выходит смазано и чёрно-серо: Джош бьётся в конвульсиях и ударяется об металлическую раму кровати, Тайлер хочет поправить подушку мёртвыми пальцами правой руки. Это жизнь, ну или скопление звёзд, секундная галактика, вот это и всё. Джозеф живёт до столовой и обратно, старая коляска натирает бедра. Дан почти не просыпается, он кричит и не слышит, пока маленький катетер посылает по венам частицы существования. ну и Они ещё не говорят.

***

Это случается неожиданно, почти как улыбка от младшего брата, когда вы оба спускайтесь на семейный ужин. Джош кричит посреди ночи, ему снится, что сотни пил разрезают ноги, их становится всё больше и больше, и — Эй? — что-то надламывается и хрустит, Тайлер оказывается прямо перед его лицом и позади разума, — эй, в порядке? Джош говорит:  — Маленькая песчинка, — ну и, вытирает слёзы тыльной стороной ладони. Джозеф почти что завидует, — посреди огромной такой пустыни, где нет воды, веришь?  — Верю, — Тайлер хотел бы собрать остатки воды с кожи напротив, но — это мир, всё, что тебя окружает, и это ты сам. Они засыпают вместе, согретые яростным солнцем пустыни и нетвердым пластом понимания.

***

Шприц, два стакана воды, четыре таблетки и штормовое предупреждение. Врачи говорят: никакой катастрофы, это нормально. Медсестры думают: ничего, это не сработает. И (о боже) небо застилает грозовыми тучами, разрывает молниями и обрушивает крупными осадками. Они могли бы запросто дышать, ну, наполнять свои легкие смыслом, но вместо этого они выбирают касаться губами открытой кожи, соседних атомов и проецировать дождевые капли на собственные лица. — Я мечтал быть дождём, — Тайлер сообщает так обыденно, голос вливается в мощный раскат грома. — Джоши, я стал лужей. Это хорошо, конечно же. Всё нормально до тех пор, пока лужи отражают небо. Дан прекрасно знает, они с ритмом шторма вот эти почти-что-братья, и Джош говорит:  — Я был, и я играл на барабанах, и я плакал, так что я хотел бы, — его прерывают открытым поцелуем, полным солнечной надежды и горькой дымки сомнений. Тайлер думает, это ничего, мы обязательно справимся, если небо смотрится в лужу.

***

Два месяца, три недели, четыре дня: их выписывают с разницей в сутки, они целуются спустя двадцать четыре часа. Они чувствуют: это знакомо, это как завести двигатель морозной ночью. Это как отражаться в фейерверках и до боли в шее искать небо. Когда они арендуют студию, наступает зима. Ну, со всем её белым снегом и осколками сознаний. Тайлеру хочется сломаться снова, его ноги касаются педали хай-хета. Родное ощущение выворачивает наружу всех бабочек, которые мертвым грузом лежат на дне живота. Джош шепчет, что это борьба, выигранная война, и Джозеф касается коленкой бас-барабана. Они закрывают глаза, потому что так всё получается легче: ладони Джоша скользят по бёдрам Тайлера, и, о боже, они делают это. Первые звуки пробегаются по установке и они смеются, и слёзы размазывают эту улыбку по счастливым лицам. Они дотрагиваются быстро и хаотично, двигаются смазано и попадают в только что созданный ритм. Джош грудью касается спины Тайлера, обхватывает его руками за талию и всхлипывает в дрожащее плечо. Вот так они и сливаются в одну оболочку: души с созвездиями, руки с ногами, пальцы с разумом. Бог говорит — они одно целое, ага. А потом они наполняют лужи вот этим небом, чистым и размытым, они собирают по капле целые стадионы. Ну и ещё да, делают музыку.