Эго(ист)

Томас никогда не был эгоистом, совсем нет. Но, когда становится понятно, что конец всего слишком близок, он не может отказать себе в небольшой слабости. Он начинает жалеть себя. Жалеть именно так, как и полагается: со слезами на глазах, немного подрагивая и бормоча о том, что все не может так закончиться. Эта всепоглощающая паника стала его частью, которую нельзя было выкинуть так просто. Ньют не сердится, когда Томас все чаще и чаще говорит о себе как о центре их небольшой группы, не обижается даже когда Томас забывает про него. Не обижается. Он просто ждет, когда наваждение спадет с его друга и все станет как прежде. Но наваждение не спадает. Томас пугает его до чертиков с каждым днем все сильнее, а приближение так называемого конца света, как они в шутку называют полное исчезновение их запасов продуктов и воды, уже не кажется таким страшным. Но не для Томаса. Точно не для него. Он крадет последний кусок вяленого мяса, который должен был быть отдан раненному в ногу Минхо дабы тот окреп. Его гложет вина, но вгрызаться зубами в такой небольшой, но такой вкусный кусок — было слишком хорошо. Слишком хорошо. Ньют наблюдает за своим другом, и в глазах его стоит пелена боли. На следующий день он признается в том, что сам взял мясо. На него не ругаются, лишь смотрят как-то косо, и весь путь по пустынному и давно заброшенному городу он проходит одним из последних в их строю, взвалив на себя сумку Минхо — в знак наказания. Томас плетется за группой, не оборачиваясь, но так отчетливо ощущая на своей спине обжигающий взгляд. Конец света все ближе: последняя бутылка чистой воды поделена на всех поровну, чуть больше Минхо, а взгляды всей группы становятся все тяжелее. — Думаешь, мы успеем дойти до поселения до того момента, как еда кончится? — спрашивает Ньют, весь мокрый от пота и тяжело дышащий. Томас закрывает уши руками и говорит о том, чтобы Ньют заткнулся.

***

Они не доходят. В какой-то момент Тереза падает на колени и больше не может встать. Минхо лихорадит второй день. Томас и Ньют переглядываются между собой, но после сразу же отводят взгляды в стороны.

***

Они останавливаются слишком часто за последние дни, и это летально. Еда закончилась, грязная вода, которую Ньют смог найти в каком-то подобии колодца — тоже подходит к концу, а переживания Томаса все крепнут. — Мы не сможем, просто не сможем, — говорит он. Ньют молчит. Он вообще редко разговаривает сейчас, тем более с Томасом. Это сложно не столько физически, сколько морально, потому что он знает нечто ужасное, и это знание медленно убивает его. И уже убило Томаса. — Конец мира, — говорит Томас, а в его глазах — застывшее ночное небо. — Так вот он какой.

***

На следующее утро Ньют собирает небольшой рюкзак в полной тишине и идет вперед. Один.