King of my heart

RAIGN — When It's All Over Ruelle — Recover Isak Danielson — Hold My Hand Tommee Profitt, Fleurie — Remembrance Чимин исчез. Его не было на утреннем и вечернем построении, он не ходил по территории дворца, не оставил записки. Возможно, его отправили куда-то по поручению короля, но очень странным было то, что он не нашёл даже минуты, чтобы сказать об этом. Чонгук уже начал очень сильно переживать о нём. Эта неизвестность ужасно пугала. Джина он видел всего один раз, но не успел поймать его для разговора. Что-то было не так, плохое предчувствие изводило его мысли и терзало душу. Он буквально считал каждую минуту до полуночи, чтобы пойти в оранжерею, оставалось лишь надеяться, что офицер появится там. Беллона сегодня тоже была неспокойной и непослушной, будто чувствовала что-то неладное. Это совсем было не похоже на нее. Она скучала по хозяину, который не пришёл в привычное для неё время и беспокоилась. — Тише-тише, девочка, — говорит Чонгук, гладя её шею. — Он обязательно появится. По крайней мере, он очень надеелся на это и тоже ждал этого момента. Парень аккуратно вычесывает её гриву и потом заботливо обнимает. Лошадь довольно фырчит и постепенно затихает успокаиваясь. В конюшне стало пусто, все уже давно ушли на ужин и отдыхать до завтрашнего утра. Но Чонгуку было не до этого, он продолжал ждать полуночи. Его мысли вертелись по кругу об одном и том же — Чимин. — Прекрасная лошадь, правда? — вдруг раздаётся очень знакомый голос, и внутри него всё холодеет. Парень быстро поднимает испуганный взгляд на его обладателя и медленно отходит от Беллоны. Чонхен стоит, держа руки за спиной в замке, и рассматривает животное. Он так близко, на расстоянии вытянутой руки, и это до жути пугает. Ему не доводилось видеть его ещё настолько близко. Это ещё ближе чем в тот день на балу. Король был одного роста со своим кровным братом и почти одинакового телосложения, их лица практически идентичны, но между ними была будто целая пропасть. Это ощущалось даже по разнице их энергии. Лед и пламя. Чонхен — мужчина, рано повзрослевший и лишённый детства, а Чонгук — невинный мальчишка, который только сейчас осознал свою внутреннюю силу и потенциал. Король нежно гладит белую красавицу и в его глазах мелькает такая не привычная, не свойственная для него мягкость и любовь, будто он действительно восхищается этим существом напротив. Надо же, хоть кто-то в этом мире вызывает в нём такие чувства. Это неожиданно приятно удивляет. Любовь к лошадям, наверное, единственное, что делает их похожими по характеру друг на друга. — Андалузская масть. Одна и единственная такая в моей конюшне. Красавица, — говорит король с мягкой улыбкой. — Поворотливая, грациозная, величественная, умная и послушная. Эта порода отличается высоким ходом, от чего может казаться, что она не идёт, а словно танцует. Беллона добродушная, имеет спокойный нрав и трудолюбивая. Когда она попала в конюшню к нам, то в ней сразу же отметили особенно острый ум, величавость и резвость. Мой отец получил её в подарок от испанского монарха, и она досталась лучшему офицеру в моей гвардии, такому же уникальному, как и она. Они похожи даже по характеру с ней, какая ирония. — Вы многое знаете о лошадях, Ваше Величество, — тихо говорит Чонгук, надвигая головой убор сильнее на глаза. — Я знаю всё о каждом скакуне в этой конюшне. В детстве я глубоко увлекался ими, — усмехается Чонхен и продолжает гладить лошадь. — Мечтал работать с ними, ухаживать и обучать. Читал много книг об уходе и дрессировке. Не знаю, откуда это во мне, возможно, от матери или от предков. Но точно не от отца, потому что он не очень любил эту возню с ними. Он разводил соколов и любил соколиную охоту. Неимоверно жестокое увлечение, которое я так и не смог полюбить. — Почему? Ведь это, наверное, очень интересно, — спрашивает парень, робко поднимая на него взгляд. — Я был ребёнком, когда отец пытался меня увлечь этим. Соколиная охота требует особенной жёсткости в характере, которой во мне тогда ещё не было, но он вынуждал меня быть похожим на себя. Ловчие птицы лишены инстинкта подчинения лидеру, они обладают высшей привилегией — абсолютной свободой. Я им немыслимо завидовал. Эта привилегия — воплощённая мечта влиятельных и сильных людей, таких, каким и был мой отец. Союз с ловчей птицей — возвышал его душу. Считалось невозможным приручить сокола, но однажды ему это удалось сделать, — говорит король задумчиво. — Как же он это сделал, если это невозможно? — с интересом спрашивает Чонгук. — На ловчих птиц нужно надевать клобучок, чтобы она ничего не видела, во избежание преждевременного броска. У отца был любимый сокол, подаренный ему английским королём очень редкого окраса, настоящий красавец. Он ему настолько нравился, что иногда отец позволял себе быть с ним мягким. Интересно, правда? — улыбается он, поворачиваясь к нему. — Ведь он даже к собственному сыну не позволял себе проявлять ласку. Боже, как же я ненавидел эту проклятую птицу именно за эту мелочь. Он гладил его, говорил с ним, восторгался им, не всегда следовал правилам охоты, не надевал клобучок и спустя долгое время привил чувство преданности, — говорит Чонхен, тяжело вздыхая. — И что же с ним было дальше? Он был хорошим в охоте? — Его участь была трагичной. Отец свернул ему шею, так ни разу и не отправившись с ним на охоту, — отвечает он и в его взгляд возвращается привычная холодность. — Зачем? — Ловчие птицы должны быть лишены инстинкта подчинения. Должны быть дрессированными, но всё же вольными, а мой отец убил уникальное природное очарование сокола. Это недопустимо. Представь, насколько он был жестоким человеком, — горько усмехается правитель и медленно проходится вдоль денников, глядя на лошадей. — Он совершил значительную ошибку и, когда понял это, то устранил её вот таким радикальным образом. Я часто думаю о том, что, допустив ошибку в моём воспитании, он бы и мне легко свернул шею, как тому несчастному соколу. От того, насколько Чонхен прав в этих страшных словах, по спине ползут мурашки. Ведь с невообразимой лёгкостью король избавился от одного из своих сыновей, просто боясь собственной ошибки и чужого осуждения. Он думал лишь о своей власти и дальнейшем правлении, и не секунды о них. Господи. Чонгук тихо вздыхает, отрицательно качая головой. И этот человек был их отцом? Этот человек был королём целой страны? Он же был безумен. Парень несколько раз медленно моргает, задумавшись о том, насколько ему повезло всё же в том, что он не рос рядом с ним. Это ведь действительно ужасно. Он заставил животное привыкнуть к нему и научил подчинению, а затем хладнокровно убил. Неимоверная и неоправданная жестокость. Теперь ему становилось понятно, что человек перед ним был просто ребёнком, у которого не было никакого выбора, и где-то глубоко в душе он ему даже сочувствовал. — Почему Вы мне рассказали это, Ваше Величество? — осторожно спрашивает он. — Это вовсе не секрет. Всем известно, что мой отец был жестоким человеком, но они даже не подозревают, насколько. Люди почему-то считают, что в моём присутствии об этом категорически запрещено упоминать. Чушь какая-то, словно это способно меня ранить. Будто это не я всё детство пожинал плоды его жестоких действий. Но лишь один человек в королевстве, не боясь, говорит всё, что думает о нём на самом деле, и за это я его по-настоящему уважаю, — отвечает Чонхен и снова медленно поворачивается к нему. — Кто он? Король загадочно ухмыляется и глубоко вздыхает, игнорируя вопрос. Он неторопливо подходит к нему, не отводя от него мрачного взгляда. — Почему ты ещё здесь? Рабочий день уже закончен, грум, — говорит он, внимательно глядя на парня, и хищно прищуривается, будто пытается что-то понять. — Я… я просто задержался с Беллоной, Ваше Величество. Привыкаю к новому образу жизни и работе. Я ещё не со всем здесь справляюсь, — заикаясь, говорит Чонгук. — С Беллоной, — задумчиво протягивает он, высокомерно вскинув бровь. — Как интересно. Ты ведь совсем недавно здесь, верно? — Да, Ваше Величество, — отвечает парень, чувствуя нарастающую панику, которая пробирает до костей. — Тебе здесь нравится? — Конечно, Ваше Величество, — отвечает Чонгук и вежливо кивает. — Спасибо Вам за то, что приняли меня на работу. Это так великодушно с Вашей стороны. — Нашёл здесь друзей? Ты же живёшь в корпусе для слуг, — интересуется Чонхен, небрежно поведя плечами. — Наверное, часто общаешься и гвардией, присматривая за их лошадьми. Почему-то у Чонгука возникает ощущение, что он уже что-то знает о нём или что-то явно подозревает. Его взгляд такой пронзительный и холодный, что у него бегут мурашки по всему телу. Столкновение с этим человеком это именно то, чего он хотел меньше всего. Особенно сейчас, когда он так нагло прячется от него прямо под носом, пока всё королевство его ищет. — Нет, — отвечает тихо парень, опуская голову и делая робкий шаг назад. — Нет, не нашёл ещё. — Осторожнее, грум. Внимательно выбирай людей, которым ты хочешь быть предан. Не связывайся с теми, кто может навредить тебе. Потерять работу во дворце так легко. Даже бравые офицеры вылетают отсюда, несмотря на свои многолетние заслуги. Я не терплю предателей, запомни это. — Конечно, Ваше Величество. — Отчего-то ты мне кажешься очень знакомым. Мы где-то встречались уже? — спрашивает Чонхен, пристально глядя на него и делая шаг вперёд. — Нет, никогда. Я из бедного района, жил на востоке всю свою жизнь, работал в конюшне, — отвечает Чонгук и чувствует, как сердце бьётся в ритме галопа. — Как странно. Слишком странно, — задумчиво говорит король, тихо хмыкнув и прожигая его тёмными глазами. — Прячешься здесь один и допоздна, избегаешь моего прямого взгляда, возишься с лошадью офицера Пака, совсем недавно пришёл работать во дворец по удивительному совпадению сразу же после упущенного нами мальчишки на юге. У меня закрадываются некие подозрения, ведь все следы, необдуманно оставленные моим благородным гвардейцем, привели именно к тебе. Как ты мне это объяснишь? — В-ваше Величество... я не имею никакого отношения к этому. Я... я даже не верю в существование другого наследника, — с трудом отвечает парень, а всё его тело сковывает жуткий страх. — Знаешь, что мне особенно не даёт покоя? Тот факт, что стоило мне лишь намекнуть офицеру Паку о поиске мальчишки на юге, как тот чудесным образом смог вновь уйти от меня. Что же это? Совпадение? Стечение обстоятельств? Моя неизбежная судьба так и не найти наследника? Нет, — кровожадно протягивает правитель ответ на собственные риторические вопросы, усмехаясь и глядя на него. — Что-то странное зреет вокруг, верно? Я думаю, кто-то в королевстве мне нагло лжёт. Главный вопрос теперь в том: как многим во дворце я уже не могу доверять? — Ваше Величество... — Всё это выглядит слишком подозрительно, грум, поэтому ты в числе первых, — продолжает он, вновь делая большой шаг к нему. — Сними-ка свой головной убор и покажи мне своё лицо. Хочу убедить себя в том, что очень сильно ошибаюсь на его счёт. И в ту самую секунду, как Чонгук слышит это, он чувствует только лишь одно — желание убежать на край света. Сердце готово провалиться куда-то, оно так быстро стучит в груди, что становится больно от этого. Боже мой, он пойман самим королём. Чонхен не просто что-то подозревает, он фактически прямо говорит о том, что уже раскрыл все их секреты и заговор за его спиной. Похоже, что он знает обо всём, ему нужно лишь поймать их обоих за руку для убедительности, и это совершенно не к месту и не ко времени особенно сейчас. Они оба находятся не один день под его пристальным наблюдением и легко могли где-то допустить ошибку. Парень всё медлит, ничего не отвечает и ничего не делает, а просто чувствует невыносимый ступор, и это лишь ухудшает всю напряжённую ситуацию. — Ваше Величество! — раздаётся голос Джина у входа, и он быстро идёт к ним, замечая напряжение между ними. — Что Вам, офицер Ким? — спрашивает король, не отводя взгляда от Чонгука. — Мне нужно кое-что рассказать Вам, — отвечает главнокомандующий. — Я сейчас занят. Давайте позже, офицер. — Это очень важно, Ваше Величество. — Если это не новости о наследнике, то это может без всяких сомнений подождать. — Это о Пак Чимине, — отвечает Сокджин, понимая, что парнишку нужно как-то спасать из этой ситуации. Король глубоко вздыхает, хмурится и наконец-то медленно поворачивается к нему. — Я слушаю, — отвечает он. — Вы просили узнать, зачем он просил срочный отгул на сегодня, — говорит Ким. — Так, и? Вы узнали? — спрашивает Чонхен. — Его сестра ночью наложила на себя руки, — отвечает Джин, бросая быстрый взгляд на Чонгука. — Что за глупый вздор? — удивлённо спрашивает король и нервно смеётся. — Это то, что мне известно, Ваше Величество. Пак в срочном порядке уехал домой, — говорит Сокджин, коротко кивая. — Вот же мерзавка, — шепчет правитель злобно, мгновенно меняясь в лице. — Это снова всех заставит говорить о тех нелепых слухах о событиях на маскараде. — Что прикажете делать? — Ладно, пойдёмте, обсудим кое-что, — приказывает Чонхен и уходит из конюшни, забирая Джина, но при этом кинув напоследок на парня подозрительный взгляд. Чонгук так и стоит несколько минут не в силах сдвинуться с места и нормально дышать. Несмотря на ощущение невероятной радости от того, что что-то смогло отвлечь короля и сберечь его от неизбежной гибели, в груди всё разрывается от боли. Айрин, Боже мой. Светлая, милая и добрая девочка, маленький ангел, как же так? В это просто невозможно поверить. Как же она могла сделать это, зная, насколько тяжёлое время сейчас у её брата и их матери. Как смогла оставить их, забрав у них самое ценное? Это же не выход из ситуации. Господи, а Чимин? Как он это вынесет? Парень глубоко вздыхает, проводя ладонью по лицу. Все эмоции перемешались за несколько минут. Сожаление, страх, шок, облегчение. Он практически был пойман с поличным, если бы не Сокджин, то Чонхен точно бы не отстал от него просто так сегодня. Он вынудил бы его подчиниться приказу, и тогда всё было бы кончено. Страшно даже просто представить, чем эта встреча моглабы закончиться. Всё это становится слишком опасными событиями. Во дворце не самое безопасное место, чтобы прятаться, нужно что-то немедленно предпринимать, но для начала необходимо поговорить с Паком. Чонгук с большим трудом дожидается полуночи, а затем бежит к оранжерее, что есть сил. Больше всего он сейчас боится, что его там нет или не захочет говорить с ним. Но, подбегая к двери, он замечает, что она приоткрыта. Он здесь, больше никто не приходит сюда, кроме них. Чон быстро обводит павильон быстрым взглядом, обыскивает его и наконец-то замечает его. Чимин сидит там же, где они наблюдали за бабочками, опустив голову, и смотрит в пол. На нём нет лица, и он даже не обращает внимания на быстро приближающиеся к нему шаги. Чонгук подбегает к нему и, опускаясь перед ним на колени, крепко обнимает. Он ласково гладит его по волосам и глубоко вздыхает. Он не знает, какие слова смогут сейчас успокоить его боль. То, что случилось, слишком ужасно и слишком больно. Он просто молча обнимает его и вскоре чувствует родные руки на своей спине, когда тот нежно обнимает его в ответ. — Мне так жаль, — шепчет Чонгук. — Я узнал и не мог дождаться встречи с тобой, чтобы просто обнять. — Всё в порядке, — шепчет Чимин в ответ едва слышно. — Мне правда очень жаль. Я даже не знаю, что сказать. — Всё в порядке. Ведь, к счастью, обошлось же. Чонгук нехотя отстраняется от него и хмурится. — Обошлось? — недоумённо спрашивает он. — С Айрин правда случилась беда ночью, но мама смогла это предотвратить. Она проснулась от шума и спасла её, — отвечает Пак, убирая его волосы за ухо. — Господи, — облегчённо выдыхает парень. — Я ведь думал… Джин сказал королю… и я думал, что её не стало. — Всё верно, он и должен был сказать ему именно это. — Зачем? Ничего не понимаю. — Я временно отправил Айрин в пансионат далеко отсюда, чтобы её никто не видел. Ей нужно прийти в чувства, там о ней хорошо позаботятся. Её необходимо было спрятать от Чонхена. Пусть он лучше думает, что она умерла, — говорит Чимин, переплетая их пальцы. — Почему? Зачем её прятать? — удивляется Чон. — Айрин беременна, — отвечает он. Чонгук приоткрывает рот в удивлении и несколько минут всё обдумывает. Когда до него доходит смысл этого поступка и сказанных им слов, то его глаза становятся ещё больше от осознания всей правды. — Наследник короля, — шепчет парень поражённо. — Да. Она носит ребёнка с королевской кровью, и какая могла быть реакция Чонхена на эту новость, я не знаю, но не думаю, что хорошая. Поэтому я её спрятал, пока всё это не закончится. Я не могу допустить того, чтобы он ещё как-то навредил ей. Он и так уже достаточно искалечил её жизнь. — Боже мой, я так рад, что она жива, — говорит Чонгук и снова порывисто обнимает его. — Жива. Но то, что она хотела сделать, о многом заставило меня задуматься, — тихо говорит офицер, запуская пальцы в его волосы. — Времени больше нет. Чонхен всё больше сжимает круг вокруг нас. Рано или поздно он догадается, о чём я на самом деле лгу ему. — Он знает. Он чуть не поймал меня сегодня. Мне было так страшно, Боже. Он всё знает обо мне и о тебе. Не уверен, но за тобой, кажется, следили. Я думал, что с ума сойду от страха. Было бы глупо попасться вот так, когда мы столь далеко зашли. — Мы собрали достаточно много людей, ты уже хорошо подготовлен. Мы должны рискнуть. Сейчас или никогда. Нельзя больше тянуть, уже завтра нас могут уничтожить. Нужно сделать последний шаг и начинать восстание как можно скорее, — говорит Чимин и нежно гладит его по лицу. — Похоже, у нас есть не больше нескольких часов, пока его отвлекли новости о кончине Айрин. — Что нам нужно сделать? — спрашивает парень. — Встретиться с бунтовщиками. Некоторые готовы идти слепо за нами, но другим нужно увидеть тебя. На самом деле, им всем нужно, чтобы ты дал им надежду. Поэтому эта встреча необходима. — Хорошо, ты прав. Это нужно всем им, — отвечает Чонгук. — Я обещал тебе, что ничего этого не будет, если ты не будешь готов или откажешься. Сейчас самое время спросить снова: ты уверен, что готов это сделать? — спрашивает Пак. — Я прошёл такой долгий путь. Научился так многому, стал сильнее и смелее, я чувствую, что должен это сделать, — говорит наследник и кивает. — Нет, — качает головой офицер. — Не должен. Ты никому и ничего не должен, слышишь? Ты не обязан делать это ради других. Ты сам чего хочешь? — Я хочу помочь людям и защитить их, — говорит он. — А вот это слова настоящего короля, Ваше Высочество, — шепчет Пак с гордой улыбкой и целует его.

***

Надев чёрные плащи с капюшонами, чтобы не привлекать внимание к себе, Чимин и Чонгук отправились на встречу с участниками восстания. Она проходила в одном из бедных районов в заброшенном амбаре. Путь туда был достаточно долгий. Наследник всю дорогу прижимался к спине офицера и наслаждался этим ощущением. Внутри амбара собралось действительно очень много людей, настолько много, что Чона начала накрывать внезапная паника. Становилось трудно дышать. Что он должен им сказать? Как ему убедить их следовать за ним? Как вселить в них веру в лучшее? Он не знал. Он не думал, что участников восстания будет настолько много. В теории всё было легче, а когда они дошли до дела, то он почувствовал очень сильный страх. Из-за этого пальцы рук начинали холодеть и дрожать. Он стоит в стороне за деревянной перекладиной и рассматривает людей. В основном это жители бедных районов, простые люди, которые умирают от голода и нищеты. В их глазах столько решимости и злости, что становится просто не по себе. Но не только бедные хотят смены власти. Чонгук замечает около пятнадцати гвардейцев, некоторых он видел не раз во дворце. С ума сойти, они тоже хотят восстания. Джин разговаривает с ними и чувствует себя вполне уверенным. Он собрал всех этих бунтовщиков здесь ради того, чтобы изменить их общее будущее. Будущее всего королевства. Он внёс очень большой вклад во всё это, и так глупо отступать сейчас. Глупо, но Чон хочет сбежать отсюда. Каждый вдох даётся ему с таким трудом, будто ком застревает в груди, и он уже готовится к отступлению, когда слышит голос рядом. — Ну как ты? — спрашивает Пак. — Я не могу это сделать, — отвечает Чонгук, качая головой. — Не можешь? — спрашивает он, сводя брови. — Я не знаю, что говорить им. Совсем не знаю, что сказать, чтобы убедить их в том, что всё будет хорошо в дальнейшем. Я же сам не знаю, получится ли у нас. Мне так страшно. Их так много и они полны такой жуткой ненависти, — говорит наследник и отходит дальше в сторону от людей. Чимин идёт за ним и хватает за запястье, разворачивая к себе. — Но они ненавидят не тебя. Ты и не должен их в чём-то убеждать. Они просто хотят увидеть тебя. Этого будет достаточно. Твоё существование и будет для них лучшей надеждой, понимаешь? — спрашивает он, кладя ладони ему на плечи, и мягко их сжимает. — Я боюсь открыться им. Как они отреагируют? Я... не могу, — говорит Чонгук. — Послушай, — вздыхает Пак, — все эти люди полны желания изменить что-то в своей жизни. Им не нужны никакие гарантии от тебя и обещания. Им просто нужно, чтобы ты сказал, что будешь с ними бороться плечом к плечу за лучшее будущее, вот и всё. Это ведь и твоя жизнь. Мы все должны бороться. Ты для большинства из них чудо, в существование которого они не верят, понимаешь? Просто поговори с ними от сердца, и они полюбят тебя сразу же. Это легко. Я ведь полюбил, несмотря на то, что ты даже не пытался меня очаровать, а просто был собой. Ты совершенно потрясающий человек, просто позволь им увидеть это, — произносит он, беря его лицо в ладони. — Хватит уже прятаться, самое время открыться. — Я не знаю, — вздыхает Чон, закрывая глаза. — Если ты действительно хочешь уйти, то мы это сделаем прямо сейчас. Я ни за что не заставлю тебя делать то, что ты не хочешь. Я знаю, что тебе страшно. Но ты не один и никогда не будешь один, мой король, — говорит Чимин и крепко обнимает его. — Мы прошли такой длинный путь. Ты столько сделал для меня, Джин проделал такой огромный труд, собрав их всех. Я понимаю, что не могу отступить. Хочу сделать это ради тебя, ради Айрин и её ребёнка, ради моей семьи, ради Сокджина. Ради всех этих людей, потому что Чонхен не заслуживает быть королём. Кто-то должен защитить их. — Я с тобой. Всегда с тобой, — отвечает Пак. Чонгук глубоко вздыхает и медленно выходит вперёд, останавливаясь перед толпой. Люди постепенно замолкают и смотрят на него. Чем дольше тянется его молчание, тем больше они напрягаются, и поэтому парень наконец-то решается. Он снимает глубокий капюшон с головы и убирает волосы за уши, открывая своё лицо. Раздаётся несколько удивлённых вздохов и тихий шёпот. Они внимательно смотрят на него, изучая, как какое-то невиданное существо, и от этого он чувствует себя невероятно неловко, но даёт им время осознать увиденное. Он бросает испуганный взгляд на Чимина, и тот уверенно кивает ему, будто поддерживая. Нужно что-то сказать, ведь они здесь для этого. — Я благодарен, что вы все пришли сюда, — наконец-то робко говорит парень, и шёпот вокруг постепенно прекращается. Люди предельно сосредотачиваются на нём, следя за каждым его словом и движением. — Меня зовут Чонгук, это имя мне дала моя мама и мой официальный статус по крови — второй наследник престола. Я — родной брат действующего короля, сын покойного короля Ильсона и покойной королевы Лилит. Моё существование не легенда, я действительно родился в ту ночь, и меня спасла фрейлина с добрым сердцем, которая, как вы знаете, понесла за это жестокое наказание. Всю жизнь я прожил на юге, работая в конюшне, и помогал своей семье, как обычный житель. Как любой из вас. Я знал о своём происхождении, но не собирался когда-либо использовать этот козырь. Он замолкает и глубоко вздыхает. Чем больше он говорит, тем теплее становятся лица людей вокруг. Они будто убеждаются наконец-то, что он настоящий, а не мираж и от этого успокаиваются. От этого становится легче и у него на душе. Парень постепенно выравнивания дыхание и его голос начинает звучать увереннее. — Но всё изменилось. Должно быть, вам всем сказали, что я долгое время готовился к роли короля. Да, это правда. Я прошёл большой путь, прежде чем оказаться здесь, перед вами, и о чём-то просить вас. Сейчас мне страшно. Вам тоже страшно, я знаю это. Мы все люди, и все испытываем одинаковые эмоции. И мы все в той или иной степени пострадали от рук покойного короля и Его Величества Чонхена, пора это уже остановить. Пора закончить это неоправданное насилие и жестокость по отношению к невинными людям. Нашей страной правит не монархия, а деспотизм. Разве мы с вами не заслуживаем лучшего? Разве это хорошая жизнь в нищете и в голоде, пока король довольный сидит во дворце и смеётся над всеми нами? Он считает нас грязью и своими рабами. Он не беспокоится о своих людях и ничего не делает для своего народа. Несмотря на то, что мы с ним похожи внешне, мы совершенно разные внутри. У меня достаточно мягкий, но справедливый характер. Наверное, я взял его от королевы Лилит. Я не знал её, к сожалению, но вы знали, вам будет виднее со стороны. Парень обводит долгим взглядом людей и теребит край своего плаща. — У тебя её глаза, — говорит один из гвардейцев, и Чонгук мягко кивает. — Только вам судить, достоин ли я занять трон. Никто из нас не знает, чем это всё закончится. Возможно, мы все погибнем, отправимся на эшафот, а, возможно, победим, и наша жизнь изменится. Но это не так и важно… то есть, я хочу сказать вам, что буду с вами до конца несмотря на любой исход. Лучше мы умрём, сражаясь, чем будем ещё хоть один день подчиняться этому деспоту. Мы пойдём вместе во дворец и сделаем всё, что можем, чтобы свергнуть короля. Мы добьёмся того, чтобы власть была в наших руках, и потом уже народ примет решение, достоин ли я короны. Мы добьёмся нашей свободы. Давайте сделаем это вместе. Вы нужны мне, а я нужен вам. Сейчас мы должны просто поверить друг другу и объединиться. Я не добиваюсь трона вашими руками, а жажду справедливости и спокойной жизни, как и вы. Я устал жить в тени. Устал прятаться лишь потому, что я похож на Чонхена. Устал бегать от гвардии. Устал ограничивать себя во многом, потому что это запрещено кем-то… я просто хочу жить и дышать свободно. Люди продолжают смотреть на него и молчать некоторое время. — За свободу, — говорит Чонгук, поднимая дрожащую ладонь вверх и ждёт. Сразу же руку поднимает Чимин и улыбается ему. — За свободу, — говорит он. Его примеру следует Джин и ещё несколько гвардейцев. Люди переглядываются между собой, решаясь это сделать. Они ищут друг в друге поддержку и опору. И затем руки начинают подниматься одна за другой, пока все присутствующие не поддерживают его. Чонгук обводит их всех мягким взглядом и коротко кивает, выражая свою благодарность. В груди у него образуется какое-то приятное шевеление, а к глазам отчего-то подступают слёзы радости, но он их быстро смаргивает. Уверенность в нём стремительно растёт, видя, сколько людей готовы пойти с ним и поддержать его. Наверное, это один из самых лучших моментов в его жизни. Впервые он смотрит совершенно незнакомым людям в глаза и не боится, что они видят его лицо. Впервые он чувствует такую свободу. Его сердце действительно разрывается от этого чувства. Они все готовы пойти с ним. Это его народ. Он сталкивается взглядом с Чимином и видит такую искреннюю гордость в его глазах. Вот благодаря кому он стоит здесь и сейчас. Вот благодаря кому вся его жизнь изменилась, а теперь изменится жизнь и королевства. — Ваша армия готова следовать за Вами, Ваше Высочество, — говорит мужчина из первого ряда, и Чонгук тепло улыбается ему, облегчённо вздыхая.

***

Обсудив детально план с людьми, Чимин и Чонгук вернулись обратно во дворец. Эта волнительная встреча взбудоражила их. Они не чувствовали усталости, хотя была поздняя ночь. Оба думали лишь о том, что скоро всё это закончится и Чонгук может стать королём. Несмотря на сильный страх, они были настроены решительно, особенно наследник. Эта встреча прибавила ему уверенности в себе, и он чувствовал такой прилив смелости, как никогда раньше. Он наконец-то ощутил хотя бы на некоторое время, каково же это — быть совершенно свободным человеком и не мог успокоить бушующие эмоции внутри. Он смотрел на красивые цветы в оранжерее, порхающих бабочек и не мог перестать радостно улыбаться. — Ты большой молодец. Это было просто прекрасно. Твои слова были абсолютно искренние и такие простые, они их так тронули, — говорит Чимин, садясь рядом с ним на диван. — Это было так невероятно. Сначала было очень страшно, когда я только начал, у них были такие взгляды… думал, сойду с ума от ужаса. Ноги и руки так дрожали. Я не знал, что говорить им, а затем мысли сами начали вырываться из меня и… Пак неожиданно закрывает его рот нежным поцелуем, и тот тихо вздыхает от наслаждения. Это именно то, что было сейчас так ему нужно. Его эмоции мгновенно переключаются и сосредотачиваются на мягких губах, которые целуют его. Сердце сразу же начинает трепетать в груди. Ладонь Чимина мягко ложится на его шею, и он осторожно разрывает поцелуй. — Я очень горжусь Вами, Ваше Высочество, — шепчет он и рассматривает его лицо. — Когда бунтовщики зажгут сигнальный огонь, у нас будет мало времени. Как только они подойдут близко, мы начнём воплощать наш план в жизнь. Тебе верится в это? Мне — нет, если честно. Я так волнуюсь. Такая смесь эмоций внутри, я хочу и боюсь этого одновременно. Мы должны это сделать и победить, потому я так не хочу умирать. — И я не хочу, — шепчет Чонгук, кладя ладони на его плечи. — Что бы ни произошло со мной, ты должен продолжать идти к главной цели. Хорошо? — спрашивает Пак, закрывая глаза, и прижимается своим лбом к чужому. — Ты же не прощаешься со мной? — Нет. Конечно нет, мы будем биться до конца. Но это не просто драка, даже не мятеж, это — война, Ваше Высочество. Война между властью и недовольным народом. Мы должны бороться, что есть сил. А Вы должны помнить о том, что если встанет выбор между тем, убивать кого-то или нет, то сомневаться нельзя, — говорит Чимин. — Я помню все Ваши уроки, офицер Пак, — отвечает Чонгук, тяжело дыша. — Если я погибну, то помните о том, что я был счастлив сражаться рядом с Вами. Это честь для меня, — говорит он и убирает его длинные волосы за ухо. — Я был счастлив знать Вас и любить Вас. Вы — драгоценный подарок судьбы для меня, и я ни о чём не сожалею. — Мы ведь и правда можем погибнуть, — тихо говорит Чон, гладя кончиками пальцев его лицо, и внимательно рассматривает, будто запоминая каждую его черту. — Да, — говорит Пак и глубоко вздыхает. — Вдруг это последняя ночь в нашей жизни? — говорит Чонгук, нежно проводя большим пальцем по его губам. — Лишь Бог знает, сколько нам осталось жить, — говорит офицер и целует его в ладонь. — Если это так, то нужно просто запомнить эти минуты и достойно принять свою смерть. — Я никогда не забуду ни одной минуты, проведённой рядом с тобой. — И мне никогда не забыть этого времени, — отвечает Пак с нежной улыбкой. — Чимин, — говорит он и замолкает. Парень проводит пальцами по его шее и тихо вздыхает, — если мне суждено умереть, то… я не хочу жалеть о том, чего не сделал. — Что ты хочешь сделать? Чонгук несколько минут молчит и решается что-то сказать, но не находит нужных слов. Он медленно проводит ладонью по его груди, а затем дрожащими пальцами берёт его рубашку и аккуратно вытаскивает её из брюк гвардейской формы. Пак практически задерживает дыхание и сразу понимает, чего именно он хочет. Парень мягко берёт его руки в свои и останавливает, поглаживая тонкие запястья. — Ваше Высочество… — Я хочу принадлежать тебе. И не хочу жалеть о том, что не решился на это, если это последняя ночь, — шепчет он. — Чонгук, это так… — Неправильно, — перебивает его наследник, — я знаю. Это неприемлемо и даже я сам не совсем понимаю, почему это испытываю и так сильно хочу этого, — запинается он, облизывая губы, и нервничает ещё больше. — Но ты ведь тоже чувствуешь это испепеляющее чувство, когда наши губы соприкасаются? Мне кажется, что в этот момент я готов сгореть дотла. Что это такое? — Желание, — шепчет Чимин, нервно сглатывая ком в горле. — И да, я тоже это чувствую. — Это неправильно. Да, очень неправильно. Но мы уже столько неправильных вещей сделали с тобой, — говорит он, гладя его лицо. — Чонгук… — Целовать мужчину — это неправильно, желать мужчину — это неправильно, — говорит Чон и тяжело вздыхает. — Любить мужчину тоже неправильно, но я люблю Вас, офицер Пак. Позвольте мне подарить Вам мою любовь хотя бы один раз в жизни. Всего лишь один раз, ведь это последняя ночь, когда я могу это сделать. Потом всё изменится, — заканчивает он взволнованным шёпотом. — Чонгук, — тихо вздыхает Пак, борясь с самим собой, — ты — король. Практически король, а я… я просто офицер, так нельзя, понимаешь? Ты не должен. Когда ты займёшь трон, то у тебя появится ряд обязательств перед народом. То, что между нами происходит сейчас, закончится. Я не могу поступать так жестоко с тобой. Ты должен будешь подарить себя женщине, которую полюбишь. Ты женишься, и она родит тебе наследников. — Нет, — говорит Чонгук, беря его лицо в ладони, и мягко целует. — Я пока ещё не король, а мальчишка из конюшни. Тот самый парень, которого ты защитил от хулиганов в яблоневом саду. Тот самый парень, который помог тебе в лесу. Тот самый парень, который писал тебе трогательные письма и целовался с тобой в беседке. Это я. Если я стану королём, всё изменится, я прекрасно это знаю. За мной будут наблюдать постоянно сотни людей, и у меня не будет шанса вновь ощутить вкус твоих губ. У короля будет другая история, но сейчас, — тихо продолжает он и медленно снимает с него рубашку, — это всё ещё история мальчика из конюшни. Неизвестно, буду ли я королём. Неизвестно даже то, будем ли мы жить хоть ещё день, поэтому я не хочу жалеть о том, что не сделал этого. Он мягко проводит дрожащими пальцами по его телу и рассматривает гладкую кожу. Грудь офицера ходит ходуном, и он шумно дышит, чувствуя нарастающее желание. Пак видит, как нервничает парень и как он робко исследует его тело, но, несмотря на это, его глаза полны решимости и в них горит яркий огонёк желания. Он должен отказать ему, ведь эта ночь действительно может стать последней в их жизни. И эта ночь точно станет последней, когда они вот так относятся друг к другу и не стоит переходить эту границу. Потом всё изменится, и они навсегда останутся просто Его Величеством и офицером гвардии. Он должен сказать ему «нет», но не может этого сделать. Он берёт его ладонь и подносит к своим губам. — Не останавливай меня, пожалуйста. Не говори мне, что так нельзя. Я знаю это, но так этого хочу, — говорит Чонгук, краснея. Офицер улыбается и нежно целует каждый дрожащий палец, успокаивая его, а затем прижимает его ладонь к своей груди. — Чувствуешь? — спрашивает Пак. — Твоё сердце так трепещет, — отвечает он, ощущая быстрые удары под рукой. — Оно не в силах отказать тебе, а я — не в силах отказать ему, — говорит Чимин. Он притягивает его к себе за шею и целует. Так особенно нежно и ласково, как никогда до этого не делал. Его руки медленно расстёгивают рубашку парня и затем аккуратно спускают её с его плеч, обнажая невинное тело. Он полностью раздевает его, и Чонгук чувствует такое приятное смущение. Его кожа покрывается мурашками и лёгким румянцем, ведь он никогда до этого не был обнажён перед другим человеком. И он такой уязвимый в этот волнительный момент. Обнажается не только его тело, но и душа. Чон опускает голову и нервничает, перебирая собственные пальцы. Пак испытывающим взглядом смотрит на него и нежно проводит ладонью по его руке. Наследник вздрагивает, учащённо дыша, и пытается собрать себя обратно по кусочкам, погибая от этих пронзительных глаз. Кончики пальцев офицера скользят по его изящным изгибам выпирающих ключиц, и Чонгук закрывает глаза от приятных ощущений. Он словно тает от этих нежных прикосновений к чувствительным местам на его плечах, будто ничего более порочного в этом мире не существует. Эти прикосновения такие лёгкие и чувственные, наполнены трепетом, но при этом заставляют гореть его кожу и всё внутри него. Чонгук снова вздрагивает и открывает глаза, когда тёплые губы Чимина мягко прикасаются к его коже у уха. Он рассыпается на сотни маленьких частиц каждый раз, пока эти губы оставляют мягкое и невесомые поцелуи на его шее, медленно переходя на его плечо и грудь. Пак тихо шепчет ему комплименты, и тот издаёт сладкий вздох, запрокинув голову. Он так хотел почувствовать это. Мечтал об этом так отчаянно, что не может поверить в реальность происходящего. Это похоже на сон. Его тело бьёт мелкая дрожь, а кожа будто плавится от каждого прикосновения, эти родные руки так ласково и заботливо обращаются с его телом. Офицер медленно возвращается к его губам и мягко перебирает его волосы. — Боже мой, ты так красив, — шепчет он. — Не могу поверить в то, что ты можешь принадлежать мне этой ночью. — Я буду принадлежать тебе всю свою жизнь, несмотря на то, как она сложится, — отвечает Чонгук, обнимая его за шею. Их поцелуи становятся глубже и чувственнее, а дыхание так сильно сбивается, что каждый вдох отдаётся болью в груди. Пак мягко тянет его за запястье и усаживает на свои колени. Его ладони нежно скользят по телу парня, вызывая у него мурашки. Он изучает каждый сантиметр его кожи, не оставляя абсолютно ничего, а полностью забирает то, что принадлежит ему. Чонгук кладёт руки на его плечи и заглядывает в его прекрасные глаза. Всё внутри него дрожит от волнения и предвкушения. Ему так страшно, но он так сильно желает этого до покалывания в пальцах и до ноющей судороги внизу живота. — Я совсем не знаю, что должен делать, — шепчет он. — Всё хорошо, — отвечает Чимин, целуя его в уголок губ, и мягко проводит рукой по его спине. — Но у тебя были такие близкие отношения. С девушками точно были. Никогда не поверю, что никто не смог очаровать тебя. — Я очарован лишь одним человеком, — отвечает без промедления офицер, целуя его шею. — Я так боюсь, — шепчет Чонгук. — Хочешь остановиться? — спрашивает Чимин, заглядывая в его большие глаза. — Нет. Я боюсь, что ты испытаешь разочарование, — отвечает парень. — Ты великолепен. Я не испытывал ничего лучше в своей жизни, чем то, что чувствую сейчас рядом с тобой, — говорит Пак и напористо накрывает его губы своими. Чонгук издаёт тяжелый стон, когда ладонь парня прикасается к его плоти и уверенно обхватывает её, а пальцы другой руки начинают осторожно ласкать его в чувствительном и запретном месте. Он слышит громкие удары собственного сердца и пытается просто расслабиться. С каждым движением Чимина он всё больше и больше плавится, как воск от пламени свечи. Это какое-то настоящее безумие, он лишь прикасается к нему, а он уже готов сойти с ума. Каждое его действие наполнено такой огромной любовью и восхитительным трепетом, что Чон постепенно расслабляется и успокаивается всё больше и больше. Он полностью абстрагируется от мира и отключает своё сознание. Он отрывается от губ офицера и мягко проводит пальцами по его груди. Его карамельная кожа практически сияет в лунном свете, который падает через стеклянный купол на них и это выглядит так изумительно красиво. Он опускает руку ниже, проводя пальцами по его животу, а Чимин легко вздрагивает, чуть поведя плечами и глядя ему прямо в глаза. Ему нравится. А затем Чонгук решается прикоснуться к его возбуждённой плоти и повторяет действия, которые делает он с ним. С пухлых губ Пака срывается глубокий стон, и он закрывает глаза, наслаждаясь этими робкими и нежными прикосновениями. Это будто разжигает в нём какую-то другую степень желания. Движения его рук становятся более уверенными и сильными, а его язык начинает быстрее скользить по языку парня в пылком поцелуе, заставляя их обоих задыхаться. Чонгук нависает над ним, и его длинные непослушные волосы, мягко покачиваясь, щекочут кожу офицера на его лице. Он запускает в них пятерню и сильнее прижимает к себе его за затылок, углубляя сладкий и долгий поцелуй. А затем он хватает их и мягко тянет назад, заставляя его оторваться от своих губ. Он обводит затуманенным взглядом его раскрасневшееся лицо и слабо улыбается. — Я люблю тебя, — шепчет он. — И я люблю тебя, — отвечает Чонгук, а затем сам его целует, крепко обнимая за шею. Пак прижимает его тело к себе и кладёт на диван, нависая над ним сверху. Парень обхватывает его ногами и чувствует сильное волнение, когда понимает, что сейчас произойдёт между ними. Чимин берёт его руку и нежно целует костяшки его пальцев одну за другой, при этом, неторопливо продолжая ласкать его тело. Так осторожно, но уверенно. Всё внутри Чона переворачивается от нестерпимого желания и страха. Никогда в жизни он ещё не испытывал настолько смешанных эмоций. Они оба делают сейчас то, что запрещено, и совершенно точно об этом не жалеют. Они абсолютно не думают о том, что это как-то неправильно и никогда больше не повторится. Это навсегда останется их тайной, которую будут хранить их сердца и оранжерея. Они просто наслаждаются каждой секундой происходящего с ними сейчас. Без пяти минут король полностью дарит себя прекрасному офицеру, и тот принимает этот драгоценный дар, отдавая ему себя взамен. Пак поднимает на него глаза, и этот гипнотический взгляд не отпускает Чонгука, несмотря на сильное желание закрыть веки. Его тело напрягается и пронзает сильная боль, когда тот медленно и осторожно начинает входить в него. Парень сжимает кулаки и стискивает зубы, терпя эти сладкие мучения. Он так старается расслабиться, но это так ужасно больно, что из уголков его глаз срываются маленькие слёзы. Они медленно стекают по вискам, когда он зажмуривается. Он чувствует, как пальцы Чимина нежно гладят его по щеке, а затем его губы начинают осыпать его горячую кожу чувственными поцелуями. Он замирает и совсем не торопится. Он даёт ему время привыкнуть к ощущениям. И лишь когда Чон затихает, он снова начинает медленно двигаться, проникая чуть глубже в него. С губ наследника каждый раз срывается тихий вскрик, и он хватает его за плечи, сжимая влажную от пота кожу. Он проходит эту муку, но не позволяет останавливаться ни себе, ни Чимину. Несмотря на боль, он не хочет всё закончить, а лишь ждёт мгновения, когда его тело окончательно примет всю любовь, выраженную в физической близости двух душ. Пак не перестаёт ни на секунду покрывать поцелуями его кожу, осторожно проникая в него мучительно неспешно. Они абсолютно не торопятся, ведь у них столько ещё времени до рассвета. Чонгук запускает пальцы в волосы Чимина и рассматривает его великолепное лицо. Словно истинный ангел. Искусство, созданное лучшими скульптурами их века. Глаза полуприкрыты, он смотрит на его грудь и медленно моргает, а губы приоткрыты в тяжёлом дыхании. На его восхитительном лице отражаются такое беспокойство и замешательство, будто внутри него идёт какая-то ожесточённая борьба. Парень ласково гладит его по щеке и мягко приподнимает его подбородок пальцами. — Я ни о чём не жалею. Всё хорошо, слышишь? — ласково шепчет Чон. — Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался, — шёпотом признаётся Чимин, не поднимая на него глаз, и замирает. — Мне так повезло встретить тебя в своей жизни, но так не повезло влюбиться в тебя. Это несправедливо. — Ты всегда будешь со мной рядом, я никуда не отпущу тебя, — произносит Чонгук. — К сожалению, не в том качестве, в котором я хочу, — говорит Пак, и наследник замечает блестящие слёзы, которые застывают в его глазах. — Ты прав. Это несправедливо, — отвечает он, нежно гладя его по спине. — Но сегодня я принадлежу только тебе, подари мне лучшие воспоминания об этой ночи на всю оставшуюся жизнь. Мне никогда этого не забыть. Чимин долго целует его и делает слабый толчок бёдрами. Чонгук глухо стонет и облегчённо вздыхает, будто только этого и ждал. Его тело немного привыкает к ощущениям, и сейчас это уже не вызывает такую сильную боль. Он постепенно всё больше расслабляется и наслаждается тем, что происходит между ними. Каждое движение начинает приносить ему потрясающее удовольствие. Это словно какое-то волшебство, которое, то возносит к небесам, то возвращает на землю. Постепенно их амплитуда нарастает, и чем чаще он входит в него, тем громче становятся его тихие стоны, которые утопают в изгибах шеи Пака. Офицер берёт его руку и переплетает их пальцы, а затем нежно целует её. Тело Чонгука бросает то в жар, то в холод. Его разум то отключается, то приходит в чувства. Он мягко хватает воздух ртом и прижимается к Чимину всё ближе, устраняя малейшее расстояние между ними. А тот продолжает в ответ терзать его губы поцелуями, сводящими с ума, и ещё сильнее, но плавно ускоряет темп. Его рука снова начинает нежно ласкать плоть Чона, а его бёдра при этом аккуратно, но уверенно двигаться вперёд-назад. Чонгук чувствует, как его наполняет какой-то странный жар, который сжигает его изнутри. Он резко выгибает спину, когда Паку удаётся поймать потрясающий плавный ритм. Он словно оказывается в Эдеме благодаря ему. Эти ощущения вызывают дрожь во всём теле и заставляют задыхаться от жажды продолжения, но неожиданно он чувствует, как в животе всё сладко сводит судорогой, и он вздрагивает с блаженным тоном на губах, достигая пика этого наслаждения. Он закрывает глаза и пытается успокоить дыхание, пока Чимин вслед за ним издаёт тихий стон наслаждения, а затем замирает. Он пристально смотрит на него и тяжело дышит. — Ты весь дрожишь, — шепчет обеспокоенно он, гладя его по лицу. — Так сильно дрожишь. Тебе больно. — Всё хорошо. Всё правда хорошо. Я не думал, что это настолько прекрасно, — отвечает парень и слабо улыбается. — Потому что прекрасны Вы, Ваше Высочество, — говорит Чимин, кладя голову ему на грудь. Чонгук глупо улыбается, несмотря на ноющую боль в сердце и во всём теле. Офицер Пак — самое лучшее, что произошло с ним в жизни, и если эта ночь будет последней, то он умрёт самым счастливым человеком. Он подарил себя ему, и это было самым верным решением за всё время. Он нежно перебирает его влажные волосы и слушает быстрое дыхание, навсегда запоминая этот восхитительный момент. Он бережно закрывает его в глубинах своего сердца, прекрасно понимая, что он больше никогда не повторится.