I. Возвращение

Кто мог проникнуть в дом? Сердце Мии стучит настолько громко, что грозит выдать её присутствие. Хотя, если она смогла его почувствовать, почему бы не произойти обратному?.. Но тогда непонятно, чего он ждёт, почему не нападает? Не уверен в своих силах? В таком случае, почему не сбежал, а всё ещё в доме?.. Эта длинная футболка с розовой пандой слишком коротка для боя. Но шуметь в поисках вещей и привлекать к себе внимание она не станет. Девушка забирает волосы в дурацкий пучок, чтобы у противника не было возможности ухватиться за них. Остаётся босой, справедливо рассудив, что так звук её шагов будет почти не слышен... Ну, дружок, сейчас познакомимся... Она тихонько открывает дверь и проскальзывает в коридор. Сердце сразу срывается вниз. Ей кажется, будто пол залит тягучей, багровой кровью. Но обнажённая кожа ног, утопающих по щиколотку в чём-то мягком и прохладном, и знакомый нежный аромат возвращают её в реальность. От спальни до лестницы пол густо усыпан лепестками красных роз. Ничего не понимая, она осторожно движется вперёд. Ближе к лестнице, то тут, то там, среди кроваво-красных попадаются белые. Их становится всё больше. И на входе в гостиную красный окончательно капитулирует. Но она уже не замечает ничего, кроме высокой чёрной фигуры, застывшей у окна. В груди разрастается добела раскалённое, выжигающее внутренности нечто... Вместо попыток что-то произнести, она хватает ртом ускользающий воздух, словно рыба, выброшенная на камни. — Я хотел встретить наше время вместе, — звучит невозможно родной, несбыточный бархатный голос. И нечто в груди взрывается, ослепляя и оглушая её... Глупая розовая панда совершает нелепый манёвр в воздухе и продолжает свободное падение с лестницы... Но маленькое тело стремительно подхватывают его руки. Мия приходит в себя от холодного прикосновения к коже. Размыкая веки, она видит его стоящим на коленях, прижавшись лбом к тыльной стороне её ладони. — Виктор, — силится прошептать она, но выдаёт лишь слабое шевеление губ. Однако он, кажется, слышит даже дрожь её распахнутых ресниц. И поднимает лицо. Она не верит своим глазам и не понимает, как такое возможно. Это не Джон Стоун. И не Виктор Ван Арт. Как будто они завершили путь друг к другу в какой-то исконно правильной точке. Его глубокий взгляд, полный тревоги. Бледная, тонкая кожа. Кроваво-красные чувственные губы. Хищные крылья носа. Острые скулы. Густые, чёрные, как смоль, отброшенные назад волосы... Стоун мог бы назваться привлекательным. Стоящий перед ней на коленях был дьявольски красив. — Зачем, милая? — снова голос, заставляющий сердце то судорожно сжиматься, то пускаться в бешеный пляс. Он, очевидно, трактует этот безумный ритм по-своему: — Не бойся, Мия. Это я. — Я не боюсь, Вик, — сипло выдавливает она. — Я просто... И слова прекращаются, сметённые горькими, истерическими рыданиями. Он мгновенно перемещает её к себе на колени. И через чёрную ткань рубашки она ощущает такую знакомую прохладу его тела. — Такая сильная девочка. Но это слишком даже для тебя... Разве этого я хотел для нас? Для тебя? Если ты решишь... — Замолчи, замолчи, Ван Арт, пожалуйста, — отчаянно шепчет она в его мокрую рубашку. — Иначе я придушу тебя собственными руками. Как ты смеешь даже думать о подобном? Ведёшь себя, как... — Договаривай. — Полный кретин. Она осекается, понимая, что произнесла: — Прости, прости... Я не... — Ты сказала именно то, что хотела. И это оправданно. Вдруг Мия осознаёт, что впустую тратит такое значимое для них время: — Ты хотел встретить рассвет? Пойдём! Или уже поздно? Он смотрит на неё странным взглядом, в котором читаются удивление, восхищение и гордость. — Успеем. Он молниеносно обувает её, закутывает в тёплый плед, подхватывает на руки и уносит туда, к обрыву. Свет солнца уже смелее оттесняет мрак, стирая сны звёзд с небосклона... — Ты думал о том, насколько мы разные? — почему-то спрашивает она. — Постоянно. Мия напрягается в его руках, в груди закипает обида. — Но это же очевидно. Как и наша неистребимая потребность друг в друге. Как то, что мы всякий раз наблюдаем на небосводе. Он бережно прижимает вновь затихающий свёрток. Солнечные лучи скользят по его лицу, вынуждая щуриться и уворачиваться. Она хихикает в ладошку: — Ты похож на недовольного кота. Значит, нам пора... Он опускает свою ношу на диван и снимает с неё обувь. Мия выпутывается из пледа и погружает босые ноги в белые, холодящие лепестки. Виктор куда-то выходит, и она пользуется этим, чтобы найти объяснение странному смешению цветов на полу. В том, что это не просто прихоть, девушка уверена. «Та-ак», — листает она вышедшее по запросу. «Красная роза – глубокая, страстная любовь». Никто и не сомневался. «Соединённые в одном букете красные и белые розы символизируют гармоничную любовь, единодушие, прочную и долгую дружбу, союз. Дарящий словно говорит адресату: "Я и вы – единое целое"...» Она едва не роняет телефон, когда вдруг ощущает его присутствие за своей спиной. — Милая, тебе стоит восстановить силы. Сейчас ты поешь, примешь ванну и ляжешь спать. — Но, Вик, мне столько нужно рассказать!.. — И ты всё расскажешь. Чуть позже, — этот тон Мие очень хорошо знаком, поэтому она решает не спорить. Пока девушка завтракает, Виктор готовит ей ванну. И остаётся с ней. Мия вдыхает тонкий аромат мелиссы, а прохладные умелые пальцы нежно массируют её виски, шею и плечи, приводя в странное состояние дремоты. После он заворачивает её в мягкое полотенце и переносит на кровать. От близости его тела, запаха кружится голова, но сон побеждает... — Вик, — шепчет она. — Я буду рядом, — отвечает вампир, устраиваясь на кровати. Её будят раздающиеся из кабинета Виктора голоса. Один из них, резкий и энергичный, ей не знаком, второй, спокойный и как будто увещевательный, принадлежит хозяину кабинета. Она прислушивается, пользуясь Даром, и понимает, что Виктор разговаривает с кем-то по громкой связи. — Нет, я в упор не вижу причин собственноручно топить себя. Тебя держат в заложниках? — Нет. — Быть может, нью-йоркское солнце так сильно припекает? Или укусила особенно злая муха? Даже через стены Мия ощущает тень его улыбки. «Ещё как укусила...» — Пока тебя не должны волновать мои мотивы. Просто выполни то, о чём я говорил. И останься на руководстве в Вашингтоне. Я понимаю и ценю твою обеспокоенность. Но отдаю полный отчёт в своих действиях. — Извини, Стоун, но происходящее не вяжется с твоими словами. Я прилечу в Нью-Йорк убедиться, что всё в порядке, увидеть воочию твоё прелестное личико. — Ты слишком затянешь процесс. — Я должен убедиться, что тебе ничего не угрожает. — Джейк, ты никуда не летишь. Просто выполняй свою работу, чётко, беспрекословно и безупречно, — этот холодный металл в его голосе появлялся, когда заканчивались аргументы. Молчание. Затем: — Отлично. Как угодно. Я пытался. — Синтия пришлёт всё необходимое. Голоса стихают. Она пробирается в кабинет. — Кто это был? — улыбаясь, спрашивает Мия. — Мы разбудили тебя? — он отрывается от документов. — Человек из жизни Стоуна. — И ты позволяешь ему подобную манеру общения? — Я скучал по Фоллу, — уголок его рта приподнимается. Мия улыбается ещё шире: — Макс будет в восторге. А серьёзно? — Джон... Да и я обязаны ему жизнью. — Расскажешь? — Не думаю, что сейчас это для тебя первостепенно. Она забирается на кресло, перекидывая ноги через подлокотник. Край футболки задирается, обнажая бедро. Виктор сглатывает. — Ты прав. Пока больше меня интересует другое. Три дня назад я разговаривала с Дастином. Тогда он сказал, что ты ещё не пришёл в сознание. — И он не лгал. Обращение проходило нетипично. Накануне вечером оно завершилось. На исходе ночи я уже был здесь. — Что?! — Тебя пугает моя неосмотрительность? — Нет, я просто не понимаю. — Ноэль и Дастин, на свой страх и риск, прогулялись со мной по окраине города, контролируя моё умение справляться с голодом. Я оказался убедителен. Как ни странно, жажда крови новообращённых не затронула меня. — Я ждала, Вик. — Знаю, я чувствовал тебя, милая. — Боюсь думать о том, что тоже чувствовала... тебя. Как ты всё это вынес? — Всё позади, — мягко, но убедительно отвёл он. — Мы справились. И движемся дальше. — Да, — чуть грустно улыбнулась она. — Но глядя на тебя, — спокойно и невозмутимо продолжил сидящий за столом вампир, — справляться становится всё труднее. Мия только сейчас осознаёт соблазнительность своей позы. Ван Арт медленно приближается к креслу. Мия невольно любуется его движениями, которые вновь приобрели плавность и особую, хищную грацию. Взгляд чёрных с багрянцем глаз настолько прям, откровенен и жаден, что Мия сжимается, одёргивая край футболки. — Поздно, — слышит она низкий, исполненный желания голос. — Этот предмет твоего гардероба всегда вызывал недоумение и досаду. Но сейчас у него появился шанс. — Панда оскорблена, Ван Арт, — она трудно справляется с голосом и сама не понимает, как оказывается вдруг сидящей на его рабочем столе. Футболка поднимается до талии, открывая вид на чёрные шёлковые трусики, по которым предательски расползается влажное пятно. — Разведи колени, — тихий, бархатный приказ. Мия подчиняется, и он становится предельно близко. Его запах, свежий, прохладный, с нотками цитруса и кедра, сводит с ума... Хищная линия карминных губ манит... Мия тянется к его лицу... Но Ван Арт легко отводит её руки, прикрывая глаза. — Сначала скажи, чего ты хочешь. Его сдержанность (Мия знает ей цену, собственным телом ощущая его готовность) только подстёгивает её жажду. — Я хочу тебя, Виктор Ван Арт. Серо-голубые глаза смотрят на него снизу вверх. И этот взгляд – чистое, плавящее вожделение. — Я хочу... Он притягивает её, наматывая белокурые пряди на руку, поцелуем заглушает слова. Прохладные губы раздвигают её, горячие от желания, сухие от жажды. Неторопливо, но властно. Но Мия поспешна и несдержана. И лезвия клыков ранят кончик её языка. Он мгновенно напрягается. Багрянец в глазах загорается ярче... Чувствуя изменения в нём, Мия пытается отстраниться. Виктор отрывается от её губ, чтобы, глядя в глаза, произнести: — Я не сорвусь. Не бойся. — Я не боюсь тебя, Вик. Я беспокоюсь за тебя. И теперь уже она, запуская тонкие белые пальцы в смоль его волос, с жадностью возвращает себе его губы, углубляя поцелуй. Руки Виктора начинают путешествие по её телу, освобождая от ненужной одежды. На миг он покидает её, стягивая ненавистную футболку, и тут же возвращается обратно. Мия забывает, что ей необходим воздух. Она дышит им, пока её дрожащие пальцы справляются с его рубашкой. Он помогает ей, снимая брюки и бельё. Приподнимает её бедра, чтобы сорвать последний клочок ткани с нагого женского тела. — Вик, — хрипло произносит она, — возьми меня... Мне необходимо... Прошу... На этот раз он не противится. Его потребность в ней сейчас столь же велика и почти болезненна. Он выполняет её просьбу. Позже, когда первая голодная страсть была удовлетворена, они спускаются в гостиную к камину. И Мия заворожённо наблюдает за игрой отблесков огня в его необыкновенных глазах. — Ты снова другой, — задумчиво произносит она. Ван Арт изгибает бровь: — В этот раз ты не просила отсрочки, чтобы привыкнуть. — Ты прекрасен, — она словно бы поясняет само собой разумеющуюся истину. — Это я должен делать тебе комплименты, — пряча полуулыбку, Ван Арт поправляет поленья в камине. И Мия замечает поблёскивающее на безымянном пальце... — Ты надел кольцо, Вик, — утвердительно говорит она. — Ты посадила цветы, — парирует Виктор. — Всё это так странно, — заключает Мия, — будто то, что возвращается, становится другим. Или просто по-другому воспринимается. — Это опыт, Мия. — Это любовь, Вик. Но и она изменилась. Стала острее, пронзительнее... — Милая моя, — он касается её лба прохладными губами, — ты прошла слишком большой путь. Тебе нужна передышка. Этой ночью мы... Его прерывает телефонный звонок. — Это Артур, — словно извиняется она. — Говори. Мия берёт трубку. — Да, Артур. — София исчезла. — Что? — Телефон не отвечает, её никто не видел. — Как такое возможно? — Это невозможно. Но случилось. Анхель срочно собирает Совет. — Мы сейчас приедем. — Кто мы? — Я и... Стоун. Молчание. — А приезжайте. Лишь бы был толк. Мия ошеломлённо опускает телефон. — Что ж, — спокойно произносит Виктор, — придётся скорректировать планы. Как я понимаю, многое произошло, пока меня не было. Дашь разъяснения по дороге.

***

Чем дальше уходит рассказ Мии, тем больше мрачнеет лицо Виктора. Внезапно он разворачивает автомобиль. — Едем к Ноэлю. В «Новой жизни» небезопасно. Звони Артуру.