Староста класса, Томиока-сан.

— Простите меня, Томиока-сан! Даже сейчас, и то опоздала... — я склонилась в почтительном поклоне, стоило мне только открыть дверь кабинета, который считался нашим, класса 3-А старшей школы. Я серьёзно и нервно выкрикнула извинения и пробормотала и без того жалкую действительность. Это было очевидно. Я совершенно не умею приходить вовремя. Как бы ни старалась, все равно опаздывала. Я могла проспать, спалить часть волос в любых обстоятельствах (из-за чего теперь моя стрижка это каре средней длины, не доходящей до плеч), сломать душ, обжечься горячим кофе, забыть школьную сумку и тому подобное, деньги на автобус, расписание, телефон — абсолютно всё. Только не голову, жалко. Могла споткнуться о воздух и разбить все колени с локтями, испачкать форму соком или йогуртом, попасть под автобус, машину и остаться в живых. Если я начинала думать, что день вроде как идёт хорошо, то обязательно в эту же секунду случался полнейший абсурд. Сегодняшние сутки проходили относительно спокойно, точнее я опоздала на целых полчаса на первый урок, который неожиданно для всех вёл директор, меня отчитали буквально несколько минут назад и погрозились в уже ожидаемый следующий раз позвонить родителям. Мать и отец привыкли, поэтому бы не удивились звонку. Почему же меня до сих пор не выперли отсюда? Из-за оценок и в целом деятельности для школы. Учусь я хорошо и достаточно ответствена. Если мне что-то поручили, я изотру ладони в кровь, но к утру принесу заданный материал; к тому же я часто ношусь по поручениям школьного совета и вхожу в него в качестве помощника по мелким делам, стараюсь помогать и помогаю учителям и ученикам школы. За это самое качество меня и ценят. Также, благодаря родителям, я могу выручить какие-то особые материалы или информацию с их работы. В общем, хоть меня и ругали или грозили исключением, никто всерьёз об этом не задумывался. Томиока Гию — это человек, которого я больше всего уважала. Он староста нашего класса, входит в школьный совет, как самый исполнительный и честный, и я изрядно доставала ему проблем, но несмотря ни на что, он сохранял нейтральную позицию, объяснял мою и школьную стороны, выяснял все подробности и всегда оказывался прав. Иногда, конечно, Гию-сан ругал меня словно старший брат, и я жутко смущалась в такие моменты. Мне и стыдно, что ему приходится быть здесь из-за меня, а не заниматься другими, более важными делами, и приятно, ведь никто не относился ко мне так, как он. Мы будто бы знакомы с младших лет или росли в одном доме, сразу понимаем друг друга и выполняем свою работу, но все же это просто дружеская связь, укрепленная долгими тремя годами старшей школы, проведёнными бок о бок. Сейчас же я не осмеливалась поднять глаз. Со мной всегда такое. Не глядя на то, что мы хорошо общаемся в учреждении, я испытывала дикий стыд и ужас, так как именно сегодня старосте приходилось разбираться в ситуации, а ещё в какой глупой! Проспала же элементарно. Он еле слышно выдохнул с усталостью и безнадежностью и, судя по голосу, слегка улыбнулся. — Ничего. Проходи, — Гию-сан, когда я наконец приподняла голову, секундно оглядывая его, но так и не выпрямляясь, жестом указал мне на свободное место возле него. Я, подняв ладони к ремешку сумки, перекинутой через плечо, нервно сжала её и, как бы решительно нахмурившись, твёрдо сделала шаг вперёд. И не упала. Не споткнулась. Успех. — Спасибо, — продолжив путь, через пару секунд я уже садилась на стул, рядом меня, вернувшись к своим делам, староста твёрдо вчитывался в бумаги перед ним. Не мудрено, что сейчас все особенно заняты, накануне осенний фестиваль, и каждому классу нужно приготовить что-то своё. Усевшись, я растерялась. Понимаю, что мне нужно по "моему наказанию" перенять какое-то задание у Гию-сана, но он так усердно что-то читает и пишет, даже отвлекать не хочется. Прошло максимум пять минут, как тот освободился. За это время я насмотрелась на тёмное дерево школьной парты и на его большие бледные ладони с отчётливо видными костяшками, тонкие пальцы, которые либо чётко отбивали отдалённо знакомый мне ритм песни, популярной ещё несколько лет назад, либо крутили ручку, либо ей же что-то быстро чиркали на листе с информацией про украшения. — Так, — парень аккуратно положил ручку на стол, отодвинул исписанную бумагу в сторону, поменяв её на другую с примерно одинаковым содержанием чего-то, напечатанного принтером, и откинулся на спинку стула, запрокинув правую ладонь на затылок. — Мне нужно дать тебе задание, да? — он посмотрел на меня, и я кивнула. — Я не могу, — Томиока-сан встал изо стола и прошёлся по кабинету, остановившись у кулера с водой. Налив целый стаканчик, он выпил залпом и продолжил под мой озадаченный взгляд, поймав его сразу же своими синими, как бушующий океан, глазами. — Осенний фестиваль начнется через неделю. Хоть и остались последние штрихи к завершению представления, работа есть, но не для тебя... — Но, Томиока-сан...! — Не перебивай, — староста поставил стаканчик, отводя взор, и снова подошёл к нашей парте. Обошёл и оказался прямо перед моими глазами, скрестив руки на торсе. — Я не люблю, когда отлынивают от обязанностей, особенно когда их нужно выполнять, — он посмотрел на меня так, как я больше всего боялась. Прищуренный, немного сердитый и с оттенком разочарованности, обезнадеживающий взгляд. Моя шея автоматически втянулась, а плечи приподнялись, и я скованно разорвала наш зрительный контакт. Ему это не понравилось ещё больше, но следующие слова были произнесены с каким-то незнакомым мне снисхождением, — но сегодня я сделаю исключение, — я понимала, что значит эта фраза, и почему-то рада не была. Гию-сан заметил мою неушедшую взволнованность, да и ещё в добавок разочарованность, и присел рядом на то же место. — Ты можешь остаться здесь на некоторое время, позаниматься чем-нибудь и спокойно уйти позже, или можешь уйти сразу, но для тебя же лучше первый вариант, — без лишних слов мы оба понимали, почему этот выбор верный. Причина: моя "везучесть". Я вздохнула и согласилась. Он приподнял уголки бледно-персиковых губ и, слегка усмехнувшись, вернулся к работе. Я же вышла из-за парты, обошла кабинет и решила вымыть доску. На ней был материал последнего урока по литературе, и явно никому не хотелось стереть его. Я взяла небольшую губку и опустила её в ведро с водой. Несколько раз хорошо промочив, принялась тщательно стирать надписи, отбросив все мысли подальше. Через какое-то время я услышала свое имя, видимо, которое называли уже не первый раз. — А, что?... — обернувшись, увидела старосту, собирающегося вставать, но он тут же присел, стоило мне откликнуться. Вновь откинувшись на спинку стула, Томиока-сан, до этого державший в обоих руках документы, теперь же опирающийся на левый кулак подбородком, устало посмотрел на меня. — Могу задать вопрос? — Конечно. — Мне интересно, почему ты такая? — я удивлённо захлопала глазами, не глядя, кладя мокрую губку на маленькую подставку. — Ответственная, серьёзная, когда нужно, умная, прилежная, — он заметно осмотрел меня с ног до головы, — учтивая, добросовестная, — он просто перечисляет прилагательные? — но всё это в какой-то степени портит один минус, — мх, я сконфужена ещё сильнее; с чего Гию-сан вообще об этом говорит? Ему надоело находиться со мной в одном помещении и хочет побыстрее выгнать меня? Я прикусила нижнюю губу, отдирая маленький участок сухой кожицы, и убрала руки за спину, поглядывая на сумку, лежащую на стуле. — Мы с тобой даже похожи этим... — П-похожи? Нет-нет! Не говорите такого, Томиока-сан! Вы... — я запнулась, не ожидая столкнуться с такими словами старосты. — Вы? Точно... — парень словно что-то вспомнил. — Можешь называть меня просто Томиока. — Да что Вы такое говорите?! — внутри меня будто зажглось ранее неизведанное чувство. Моё лицо изображало гамму чувств, в голове же кипело похожее: ярость, недоумевание, стыд, неловкость и полное потрясение. Я никогда не слышала таких слов от него и не видела старосту таким. На эмоциях сделав шаг вперёд, я чуть ли не полетела на пол, но сейчас мне невероятно повезло, и я удержалась, выставив одну руку вперёд, а вторую назад. Следом вскинула голову, и мы встретились взглядами. Мой и его, шокированный таким поворотом событий, обеспокоенный за меня и удивлённый своими же действиями. Гию-сана в этот момент прочитать было легче лёгкого. Моя уверенность немного выветрилась, но серьёзность я не утратила. Томиока-сан был совершенно другим человеком, и он не мог так говорить. Скрестив руки под грудью, я находилась примерно в двух шагах от первой парты, за которой уже более напряжённо сидел парень. — Вы не можете так говорить, — я не теряла зрительный контакт с ним. — Поймите, мы абсолютно разные и всё. Стоит только взять, например, заполнение документов к предстоящему осеннему фестивалю. Вы подходите так ответственно к нему, делаете аккуратные записи, выясняете, где лучше и качественнее, но также и экономно, и всегда находите именно то, что нужно! Ваш вклад в школу просто безграничен за эти три года, без Вас не было бы такой организованности и порядочности! — я даже всплеснула руками, не смогшая удержать их, да и вообще, кажется, я открыто хвалю его, но это же правда! — А что сделала я? Я всего лишь помогаю Вам иногда, хотя в основном доставляю только больше проблем, — я отвела глаза с болью и нахмурилась. Мне не хотелось больше слышать или думать об этом. Я понимаю, то, что я сейчас сделаю, неправильно. За секунду схватив сумку со стола, я также быстро вцепилась в ручку двери и нажала на неё. На мои глаза наворачивались слезы, я и вправду бестолковая. Зачем, почему — эти вопросы крутились в моей голове, но ответы на них не находились. В одно мгновение меня остановили и с силой развернули в противоположную сторону. Только тогда я почувствовала крепкую ладонь, полностью обхватывающую моё запястье, и слишком взволнованный взгляд на себе. Я оказалась в ловушке. Его глаза так сильно выдают его душу. — Ты... совсем не доставляешь мне проблем. Прости, что... начал этот разговор... Я просто хотел сказать, что ты.. удивительная и такая.... — Томиока-сан, — я прервала беспорядочную речь старосты и немного покрылась румянцем. Он совсем не умеет подбирать слова, это поражает, — пожалуйста, не говорите ничего, — облизнув кончиком языка губы, он сжал их и замолчал, ожидая, что я скажу дальше, но я молчала. Парень продолжал держать меня за руку, хоть и не так крепко, как минуту назад. Мы просто смотрели друг другу в глаза. Смущенные и растерянные. От осознания даже Гию-сан с природной бледностью порозовел, что уж говорить про меня. Наконец я ощутила сходящее тепло чужой руки, которая медленно, будто в последний раз, дотронулась до моих пальцев, дернувшихся навстречу. Наши брови синхронно поползли вверх, и я нервно хихикнула, а стоило моей ладони полностью освободиться, как сама по себе сжалась и взметнулась к груди. — Ну ты можешь идти, — староста, не отходя назад, повернул голову в сторону и убрал руки за спину, тише обычного протороторив фразу. На моё лицо так и хотела взобраться глупая ухмылка, и я сдерживалась, как могла. Кивнула и открыла дверь. — До свидания... Томиока-сан. — Я же говорил не называть меня так.